Кайли Скотт – Жена колониста (страница 14)
Его жена издала сексуальное рычание, отчего жар в паху стал невыносимым. Ни одна другая женщина не смогла бы это сделать. Только эта каждый раз сводила его с ума. — Что ты хочешь знать?
— Есть брат или сестра?
— Нет. Дай мне встать. Она сделала слабую попытку подняться. Ну, же, Адам.
— Нет. Ты не хочешь вставать. Расскажи мне о своих бывших. Он стянул чашечкой лифчика с ее левой груди, до которой он не успел было добраться, и скользнул пальцами по ее теплому аппетитному холмику. Сладкие, тихие звуки сорвались с губ Луизы, и она уткнулась лицом в его шею, пытаясь спрятаться. Ее ноги были крепко сжаты, колени беспокойно терлись друг о друга. — Ты уже мокрая, принцесса?
— Пара бойфрендов. Но с тобой сложнее, чем с ними.
— Будь любезней. Ты же хочешь, я чтобы я запустил руку тебе в трусики?»
— Кто — нибудь может увидеть, — прошипела она.
— Тебя это действительно волнует?
— Адам…
— Давай по — честному. Ты же знаешь, что тебе все равно.
Его хорошенькая жена нахмурилась. — Зачем ты издеваешься надо мной?
— Если бы ты не была такой горячей, когда злишься, то клянусь, я бы этого не делал. Я разумный человек, — сказал он, наслаждаясь собой. На самом деле, он не мог вспомнить, когда ему было так весело. Институт брака все — таки был замечательным — самым лучшим. — Кем, ты говоришь, был твой отец?
— Учителем. Она стонала и извивалась в его руках, ногти впивались в предплечье. Скорее всего, до крови. — Боже Адам. Так хорошо.
— Учителем? Его рука замерла, твердый бутон соска оказался в его крепкой хватке. — Мне показалось, ты сказала, что он был программистом?
Луиза напряглась, ее тяжелое дыхание согревало ему шею. Она долго молчала, и ее ответ, когда он прозвучал, был каким — то странным. Ее голос был таким неправильным, что тонкие волоски на его затылке встали дыбом. — Он… он преподавал программирование.
Адам остановился. Он просто прекратил. Всё. Твою мать. Она соврала ему. В этом нет никаких сомнений. Он понимал, когда ему врали. Его обучали тому.
— Адам?
— Угу, — сказал он. — Хорошо.
— Эмм, давай просто остановимся — сказала она, и потянула его за руку, спрятанную под ее одеждой. Ее поведение полностью изменилось, все возбуждение исчезло. Он знал, что она чувствует. В одно мгновенье, все между ними поменялось. Она отвернулась от него, и каждая линия ее тела казалась теперь жесткой и холодной. — Мы должны остановиться.
— Луиза.
— Это зашло слишком далеко.
— Эй. Подожди. Давай поговорим. Ему нужно было докопаться до сути, что бы это ни было. Во рту у него пересохло от страха, но мозг усиленно соображал. Трудно избавиться от старых привычек.
— Нет, — сказала она. Одна ее рука лежала на его груди, а другой же она судорожно искала место на панели управления, чтобы опереться на него и подняться. — Это глупо.
— Я отключил службу безопасности. Никто не наблюдает за нами, Луиза, — заверил он ее. — Со мной ты в безопасности.
Но был ли он в безопасности с ней? Вот в чем был вопрос.
Она посмотрела на него своими темными глазами и покачала головой, все еще сидя у него на коленях. Она выглядела встревоженной, губы были плотно сжаты. Внезапно она показалась ему уставшей— изможденной даже. Все это не походило на нее. Не имело никакого смысла.
— Давай вернемся, — сказала она.
— Хорошо.
Она перестала так сильно давить пальцами на его грудь, и немного расслабилась. — Мне жаль. Я… разволновалась.
— Все в порядке.
Она одарила его еще одной очаровательной улыбкой, но не смотрела ему в глаза.
Адам наклонил голову, прижался носом к ее носу, немного подталкивая ее. Она поняла, чего он хочет. Луиза прижалась губами к его губам и нежно, осторожно поцеловала. Один раз, потом еще раз. Он не углублял поцелуй, позволяя ей задавать темп. Ее ответный поцелуй немного задобрил и успокоил его. Он не давал никаких ответов, и напряжение никуда не исчезло.
Он выяснит, что происходит.
Все было прекрасно. Казалось, ей нравиться сидеть с ним здесь, в темноте. Трепет от того, что за ними, возможно, наблюдают, и поддразнивание — все это сработало. Ее кожа была горячей, а тело возбужденным. До тех пор, пока он не усомнился в ее ответе относительно отца. Тогда она определенно солгала ему. Полностью закрылась от него, когда он начал расспрашивать ее.
Его жена была не очень хорошей лгуньей. Но с другой стороны, его обучали лучшие. У нее не было и шанса. Что — то внутри него болело, в сердце или в животе. Боль казалась непостоянной и глухой. И все еще не могла успокоиться.
Почему она солгала ему?
Когда она отстранилась от него, после поцелуя, глаза ее были закрыты, губы влажные, и по ее прекрасному лицу было видно, что она начала расслабляться. Казалось, что все почти хорошо. Почти, но не совсем.
— Поехали, — сказал он.
— Спасибо.
* * * * *
Адам сидел в углу бара и пил.
Или не пил по — настоящему, потому что виски в стакане перед ним, был нетронутым уже больше часа. Выпивка ничем не поможет. Пора остановиться. Ему нужно было собраться с мыслями, чтобы во всем разобраться.
Он оставил спящую Луизу дома, потому что некоторые вещи нужно было делать в одиночку. Например, выяснить, кто твоя жена и почему она тебе солгала. Обрывки информации заполняли его мозг, но они не складывались вместе. В этом не было никакого смысла. Ответов не было, только все больше и больше вопросов. Он всегда был хорош в головоломках, но на этот раз…
Например то, как долго она не реагировала на свое имя. Пауза, прежде чем она ответила. Разве Така не произносила ее имя несколько раз за ужином в тот вечер, и она ничего не замечала? Да. И это был не единственный случай. Он просто был рассеянным. К тому же она все время боялась, была нервной. Когда он разбудил ее сегодня утром, она посмотрела на него так, словно он был Смертью с косой или кем — то в этом роде. На мгновение ей стало страшно. Его жена часто оглядывалась через плечо.
Поначалу Адам старался не замечать шефа. Игнорировал, пока тот покупал выпивку и подсаживался к нему, вторгаясь в его личное пространство.
— Что происходит? — спросил шеф.
— Ничего.
Они через многое прошли вместе. Это была идея шефа — перетащить остатки их отряда, его, Така и Бона, на Эстер. Начальник присматривал за всеми, как курица наседка. После войны никто, казалось, не знал, что делать, как начать жить спокойно. Эстер оказалась идеальным решением. К тому же корпорация платила довольно хорошо. Отличная зарплата компенсировала отвратительные условия. Не то чтобы это что — то значило на самой, блин, окраине космоса.
— Ты беспокоишься о своей семье?
— Нет. Адам вздохнул. — Это все было слишком давно.
Шеф кивнул.
— Мне сегодня не до компании, — сказал он.
— Понимаю. Если бы ты хотел чтобы тебе составили компанию, то Така был бы здесь. Но его здесь нет. Обычно вы не разлей вода. Шеф потер подбородок и откинулся на спинку стула, потягивая виски. — Значит, если дело не в твоей семье, ты, вероятно, снова думаешь о Роуз…
— Но я видел, как ты смотришь на свою жену, поэтому думаю, что это не так, — сказал идиот. Подумать только, он следовал за этим человеком в бой, доверил ему свою жизнь. Это противоречило логике. — Ты так строил ей глазки. Мне было немного стыдно за тебя.
— Спасибо.
— Твоя жена очаровательна. Мне она нравится. Знаешь, ты никогда не смотрела на Роуз так, как смотришь на Луизу.
Адам хмыкнул. Даже ответа не заслуживает. Он был не в настроении делиться своими тревогами. Пока нет. Ему нужно было еще подумать, разгадать загадку.
Шеф глубоко вздохнул и стиснул зубы. — Проблема в том, что здесь не хватает женщин. Люди в конечном итоге мечтают о тех, кто им недоступен.
— Я не думаю о Роуз и не в настроении для компании.
— Ты действительно не хочешь говорить, да?
— Нет. Действительно. Так в чем смысл того бреда, что ты сейчас наговорил?
— Господи, ты слишком переживаешь. Шеф бросил на него веселый взгляд. Из — за чего Адаму захотелось его ударить. — Конечно, некоторые мужчины не прочь поделиться своими женщинами, но такое редко происходит. Если только… ты случайно не один из них? Потому что, когда я сказал, что твоя жена очаровательна, я, возможно, преуменьшил, насколько она мне нравится.