Кайли Скотт – Потому что ночь (страница 13)

— Арчи не заслуживает твоей преданности.

— Возможно, нет. Но он заставил меня. Я был членом его гвардии почти столетие.

— Как он прошел через руны? — шепчу я.

Генри наклоняется ближе.

— Отец считает его другом. По крайней мере, считал.

— Я понимаю, — говорит Лукас с грустью в глазах. — Это вопрос чести. Ты готов?

Берин кивает.

Все происходит не так быстро, как когда он убивал Арчи или Кристоса. Они набрасываются друг на друга, хватаются за руки и наносят удары. Лукас вырывается и крутится, врезаясь локтем в нос другого мужчины. Я вздрагиваю от звука ломающейся кости. Когда хлынула кровь, среди собравшихся гостей раздается стон, и они подбираются ближе.

Берин бьет Лукаса кулаком в скулу, заставляя его откинуть голову назад. На его лице мелькает вспышка боли, которая тут же исчезает, и я без раздумий бросаюсь вперед.

Генри обхватывает меня за талию и прижимает к своему твердому телу.

— Нет, не надо, милая. Ты только отвлечешь его. Он не поблагодарит тебя за вмешательство.

— Но…

— Смотри внимательно, — говорит он, прижимаясь губами к моему уху. — Ты ведь можешь отслеживать его движения, не так ли? Ты видишь его?

Я киваю.

— Лукас двигается не так быстро, как мог бы. Он позволяет ему ударить себя.

— Верно, — говорит Генри. — Он позволяет своему другу нанести несколько ударов, прежде чем закончить бой. Он делает ему одолжение.

— Разве Берин не знал, что ему не победить?

— Без сомнения. — Генри насмехается. — Но некоторые предпочитают искать смысл в вечности, живя по архаичным кодексам или еще какой-нибудь ерунде. Самодовольные придурки.

Однако Лукас не затягивает с этим. Вскоре он уже держит другого вампира на коленях. Мелкие порезы и синяки на их лицах затягиваются, пока мы наблюдаем. Приятно знать, что у нас ускоренное заживление.

— Не заставляй меня делать это, Берин.

— Клянусь честью, — вот и все, что говорит другой мужчина своим напряженным голосом.

Губы Лукаса поджимаются. Затем он пробивает рукой спину Берина и вытаскивает его сердце. Тело, превратившись в пепел, замирает в его руках. Вот и все.

— У отца было не так уж много друзей, — шепчет Генри. — Теперь у него на одного меньше.

Я ничего не говорю.

Лукас выпрямляется и поворачивается в нашу сторону. Пепел покрывает его прекрасный костюм, а из заживающих порезов на щеке и губе капает кровь. Он позволил избить себя до синевы. Его лоб нахмурен, а взгляд наполнен тенями. Словно все долгие годы его жизни внезапно оказались тяжелым грузом на его широких плечах. Горе и одиночество проступают на его лице.

Некоторые из гостей начинают вежливо аплодировать, а несколько человек поднимают бокалы в знак тоста за его победу. Что за идиоты. Как будто эта смерть была хоть какой-то победой.

Лукас с рычанием поворачивается к ним.

— Убирайтесь из моего дома.

Вся стая бежит, как будто их задницы горят. Если Лукас хотел продемонстрировать свою силу, то это определенно удалось. Но какой ценой?

— Лучшее, что можно сделать, когда он так себя ведет, — это отвлечь его. Иначе уныние будет длиться неделями, — шепчет Генри.

— Что?

— О, отец!

Я вдруг понимаю, что Генри возбужден. Как неловко. Я определенно не специально прижималась к нему. Он просто держал меня так крепко. Я вырываюсь из его захвата, а придурок ухмыляется.

— Чем отвлечь его? — спрашиваю я. — Генри?

Вместо того чтобы ответить мне, он объявляет во весь голос:

— Ты не поверишь. Неудобное время, я знаю. Но ее похоть разгорается, и пахнет она просто охренительно.

Глава 6

— Генри. — Я делаю еще один шаг назад от него. Может, в моих трусиках что-то и происходит, а может, и нет, но это точно никого больше не касается. И то, как Лукас сейчас смотрит на меня, не сулит ничего хорошего. — О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Похоть — это часть перемен, — отвечает Генри. — Это совершенно нормально, и нечего стыдиться. Я с радостью помогу тебе, если хочешь, сестренка.

Я поднимаю руку.

— Пожалуйста, перестань говорить. Просто… умолкни.

Тем временем низкое рычание зародилось в горле Лукаса.

— Отец. — Генри смеется от восторга. — Это ты на самом деле такой собственник или просто немного перевозбудился от кормления и драки?

— Уходи, Генри, — говорит Лукас. — Сейчас же.

Моника выходит из глубины сада, прижав руку к шее. Ее взгляд ошеломлен, цвет лица бледен.

— Эй, что случилось? Кто-то кричал?

— Привет. — Генри улыбается. — Давайте нальем тебе стакан сока, а?

— С водкой, — говорит она. — Он выпил слишком много.

— Не стоит пить водку при истощенной кровеносной системе. — И он направляет ее в сторону дома.

Лукас идет ко мне в своем испачканном пеплом костюме. Порезы на его губах и щеках уже закрылись, хотя пролитая кровь еще не засохла. Он действительно позволил Берину выбить из него все дерьмо.

— Не только крови хочется, когда ты только что обратился.

— Я в порядке. Спасибо за заботу.

— Генри был прав, в этом нет ничего постыдного.

— Я не стыжусь.

— Твое тело претерпевает всевозможные изменения, — говорит он тем же спокойным тоном, приближаясь ко мне. Синяк вокруг его глаза меняет цвет с черно-синего на зелено-желтый и снова становится нормальным. — Увеличение похоти — лишь одно из них.

— Мне жаль, что тебе пришлось убить своего друга. — Я прижимаю руку к его твердой груди, не давая ему подойти ближе. — Но я не новая блестящая игрушка, чтобы отвлечь тебя от проблем.

— Конечно, нет, — говорит он. — Ты другая. Ты моя.

— Что? — Я хмурюсь. — Нет.

— Я создал тебя. Я забочусь о тебе. Ты моя.

— Ты заботишься обо мне? Смело с твоей стороны, учитывая, что ты угрожал убить меня несколько раз за последние двадцать четыре часа.

— И тем не менее ты все еще здесь и невредима.

— Если немного нежить. — Я качаю головой. Быть брошенной на произвол судьбы в мире ночи с ним в качестве проводника — это слишком. — Лукас, я не вижу развития наших отношений таким образом. Необходима ситуация наставничества. Может быть, через век или два, когда я смогу успокоиться и пережить травму от того, что ты меня убил, мы даже перейдем к дружбе. Но не более того. Не с тобой.

Он наклоняется и обнюхивает меня. Как животное.

— Генри был прав. Ты потрясающе пахнешь. И то, как ты выглядишь…