Кайли Бейкер – Время шинигами (страница 51)

Прежде чем она успела нанести мне новый удар, я пнула ее ногой в живот, отбросив назад через всю комнату, и ее меч с лязгом упал на пол.

Она замерла, низко опустив голову и прижимая руку к животу. На мгновение мне показалось, что я убила ее, и у меня голова пошла кругом от всех политических последствий, на которые я себя обрекла. Но она вдруг кашлянула и подняла голову.

– Так что да, ты права, – продолжила она. – Выйдя замуж за члена императорской семьи, я не стала какой-то особенной. Я жаждала этого больше, чем кто-либо другой, поэтому стала лучшей и убивала каждого, кто стоял у меня на пути. Ты должна уважать мой титул, потому что я заплатила за него кровью.

Она подняла свою катану, вложила ее в ножны и опустила рядом с собой на футон. Ее жизнь здесь, должно быть, была унылой, раз она вступила в такой ожесточенный бой с незваной гостьей. Почему она выбрала эту изнеженную скуку и отказалась от всего, заточив себя в золотой клетке?

Но, пожалуй, я сделала то же самое. Выбравшись из грязи, ты цепляешься на своем пути за все что угодно, не осознавая, что лишь меняешь один ад на другой, до тех пор пока не окажешься там.

– Пойдем, – предложила она, поднимаясь на ноги. – Я покажу тебе, где мы храним мечи.

Увидев своих застывших во времени стражников у дверей, императрица замерла, поэтому я быстро разморозила их, чтобы избежать длинных объяснений: в конце концов, она думала, что я – лишь человек. Гвардейцы вздрогнули от нашего внезапного появления, но императрица махнула им рукой и повела меня в конец коридора сквозь ряд высоких зеленых дверей.

Мы оказались в комнате, сверкающей витринами с великолепными драгоценностями: нефритовыми браслетами и золотыми серьгами, искусно вышитым шелком и полированной самурайской броней.

– Где Кусанаги-но Цуруги? – спросила я.

Императрица указала в дальний конец комнаты. Там, в последней витрине, лежал обветренный меч цвета сланца. Несмотря на искривленное лезвие и очевидные сколы, он сиял, будто был выкован из чистого света, и был такой же формы, как коралл, который показал мне Сусаноо.

Наконец-то меч – мой.

Жнецы перепробовали все, что могли, даже швырнули мне в лицо моего отца, но все равно не сумели меня остановить. Я представила, как корабль Айви переворачивается посреди моря, как все ее злобные жнецы тонут в бурной соленой воде, цепляясь за гниющие доски. На меня ледяной волной нахлынуло чувство умиротворения.

Я открыла раздвижные стеклянные двери, и мои ладони неожиданно вспотели. Дрожащими руками я взяла меч, чувствуя, что падаю, хотя по-прежнему стояла на месте.

Но в тот же миг, как он оказался у меня в руках, я поняла: что-то не так.

Меч был чрезвычайно легким.

Я провела пальцем по лезвию – и оно даже не оставило на моей плоти пореза, хотя я ожидала от него богоподобной остроты. Вес и заточка не соответствовали металлу – это оружие точно ковали не боги. Приложив немного силы, я сломала лезвие пополам – и деревянные осколки посыпались на пол.

– Это не настоящий меч, – прошептала я.

– Конечно, нет, – согласилась императрица. В моей голове эхом отозвались слова, сказанные ею в спальне: «Зачем тебе это старье?» – Очевидно, что это копия.

– Где настоящий меч? – спросила я, оборачиваясь. – Мне нужен он!

Она просто пожала плечами, как будто от этого не зависело существование всей Японии.

– Никто не знает, – сообщила она. – Он был утерян сотни лет назад в битве при Данноуре[9]. Клан Тайра скорее бы избавился от меча, чем позволил клану Минамото им завладеть. Но людям нужен лишь символ, поэтому, настоящий он или нет, неважно.

– Конечно, важно! – рявкнула я. Я разочарованно взвыла, швыряя осколки фальшивого меча в стену.

И что мне теперь делать? Пройдя весь этот путь, я уткнулась в тупик. Неужели в поисках этого меча я должна перерыть всю Японию? Это безнадежно, особенно учитывая, что завтра к моим берегам должны были прибыть Айви и ее жрецы. Я прижала руку к стеклу и опустилась на колени. Я никогда раньше не плакала перед человеком, но сейчас, похоже, самое время.

– Какое тебе дело до этого древнего меча? – спросила императрица. В ее голосе появилась нотка осторожности: возможно, она не хотела стать объектом моей следующей вспышки ярости.

Я вздохнула.

– Он нужен мне, чтобы кое-кого победить.

После мгновения тишины она рассмеялась. Я обернулась, но она все продолжала хохотать.

– Забавно, – отозвалась она.

Я стиснула зубы.

– Что именно?

– Ты даже не умеешь правильно обращаться с мечом.

Я уже на полном серьезе подумывала выбить ей зубы, но, на ее счастье, она заговорила снова:

– Я не имею в виду, что ты не умеешь сражаться, – продолжила она. – Ты умеешь. Но какие бы навыки ты ни использовала, чтобы пробраться сюда, они никак не связаны с мечом. Кем бы ни был твой враг, эта катана не помогла бы тебе убить его.

– Меч не для меня, – призналась я.

Императрица фыркнула.

– Тогда зачем такие хлопоты? – Впервые с тех пор, как я залезла в ее комнату, она выглядела искренне раздраженной. – Значит, кто-то другой должен биться за тебя? Что это тогда за победа? – Затем она повернулась и направилась к выходу в коридор. – Не люблю трусов, – призналась она. – Если тебе удастся то, что ты там планируешь, не стесняйся прийти и навестить меня снова. В следующий раз я даже позволю тебе воспользоваться парадным входом.

Она захлопнула за собой дверь, оставив меня в темноте.

Я вылезла в окно и мягко спрыгнула в темный двор, опустившись на колени. Нужно было позвать Нивена, чтобы мы вдвоем выбрались отсюда, но это означало, что мне придется рассказать ему о своем провале, о том, что, несмотря на то что я могла крутить и деформировать временную линию по своему усмотрению, мое время вышло. Какая-то часть меня хотела броситься в дворцовый ров и утонуть в мутной воде, чтобы не рассказывать остальным, что все это путешествие ни к чему не привело.

– Эй! – окликнул мужской голос.

Я вздохнула. Неужели я не могла позволить себе даже такую роскошь, как минута самобичевания? Ко мне приближались двое мужчин, вероятно из дворцовой стражи.

– Не двигайся! – крикнул один из них.

Я сделала глубокий вдох и медленно поднялась на ноги, чтобы иметь возможность сломать им руки. Затем по двору пронесся громоподобный звук, эхом отразившийся от неподвижных вод рва и каменных ворот.

Я отшатнулась, грудь потеплела. В воздухе запахло горелым. Я повернулась к стражникам: они держали меня под прицелом винтовок.

Я опустила взгляд на кимоно. Черная ткань на груди потемнела, между ребрами разлился странный жар, будто меня переполнял огонь.

– Ты выстрелил в меня? – спросила я, и мой голос показался мне далеким. Я подняла руку к лунному свету. Да, это определенно кровь.

– Я сказал тебе не двигаться! – крикнул стражник. – Ляг на землю!

Я засмеялась. Я не знала, что императорская гвардия вооружена. Мне было лишь известно, что простому жителю достать огнестрельное оружие практически невозможно, а военные дела меня не очень интересовали. В конце концов, мне следовало держаться подальше от политики. Странно, как все изменилось.

Я вздрогнула, когда пуля выскользнула между ребер, и рана затянулась. У меня не было сил на какое-либо отмщение.

– Я как раз собиралась уходить, – сказала я, потянувшись за часами.

Но не успела я двинуть и пальцем, как раздался еще один выстрел, и мою левую руку пронзило пламя. «Когда пули стали такими быстрыми?» – пронеслось у меня в голове. В Англии я почти не видела огнестрельного оружия, не говоря уже о том, чтобы оно было направлено на меня. Человеческие атаки всегда казались мне чем-то неуклюжим и медленным. Но сейчас я испытывала чувство, что у меня больше нет руки, что на конце запястья не осталось ничего, кроме острой боли. Я чуть не разрыдалась от облегчения, увидев, что кисть на месте, разбитая и окровавленная. Я провела пальцами по онемевшей конечности, ощупывая ее сквозь кровь, чтобы убедиться, что кольцо Хиро не сорвало выстрелом.

Разве жнецы реагируют так медленно? Если бы я не предавалась жалкому человеческому разочарованию, то, конечно, уже ушла бы отсюда, уклонившись и от самой первой пули. Из-за того, что моя рука обмякла, из рукава на траву выпал кинжал.

– Она вооружена! – крикнул один из стражников. Затем раздался еще один выстрел – и мое правое ухо запылало.

– Я сказал: на землю!

– Я не буду преклоняться перед тобой, человек! – взревела я, и слова на языке Смерти сожгли траву, но я все равно упала на колени, потому что в ушах у меня звенело, а двор как будто качался. Мои часы были в кимоно, а рука с кольцом Хиро онемела, и время больше мне не подчинялось. Вот почему я не заслуживала быть богиней. Вот почему Япония скоро падет.

Пока один стражник перезаряжал винтовку, другой целился. Мои тени растянулись, чтобы остановить его, но тьма не могла спасти меня от пуль. В ночном воздухе прогремел еще один выстрел.

Я приготовилась к боли, а моя сломанная рука задергалась, выздоравливая, но ничего не произошло. Стражники замерли – лунный свет выбелил их лица до цвета бумаги, а глаза забегали из стороны в сторону.

Пуля зависла перед моим лицом. Я потянулась к ней, коснулась ее – и она упала, покатившись по траве.

Затем через стену дворца перепрыгнул Цукуёми.

На нем был ослепительный лунный плащ, рукава кимоно развевались позади него кристально-белым знаменем, а шаги прожигали грязь белым светом. Яркое сияние кожи поглощало слабый свет фонариков, заставляя весь мир бледнеть и сереть на его фоне. Он бросился ко мне через лужайку, и у меня перехватило дыхание. Мне показалось, что Земля сошла со своей орбиты, все небесные кометы одновременно устремились ко мне и вся Вселенная стала принадлежать мне.