Кайли Бейкер – Время шинигами (страница 48)

«Где-то за этими деревьями хранится меч Сусаноо», – подумала я. Он был так близко, что часть меня желала прыгнуть в ров и разорвать каждого, кто встанет на моем пути. Но сейчас было не время проявлять безрассудство.

– Давай обойдем дворец, поищем слабые места и проверим, знают ли что-то люди, – предложила я. – Нужно войти и выйти как можно быстрее.

Мы бы с легкостью снесли часть стены и обыскали весь дворец в замороженном времени, но нужно быть осторожнее. Люди отлично умели находить виновных в том, чему не могли дать объяснения, а меньше всего я хотела, чтобы они подумали, что кто-то напал на их императора, и начали новую войну с Китаем.

Я бросила еще один взгляд на часы, поморщилась и убрала их.

– Пойдем, – велела я, махнув Нивену рукой, чтобы он следовал за мной. – Время грабить дворец.

Пока мы обошли замок по периметру и поговорили с людьми, на Токио опустилась тьма, как будто весь город оказался на дне колодца, а небо над головой кто-то закрыл. Мои сытые тени катились по городу как расплавленная лава, поглощая весь оставшийся свет.

Люди почти ничем нам не помогли: кто-то говорил, что видел меч на церемониях и парадах, что утешало нас осознанием, что мы прибыли в нужное место, но мнения насчет того, где он хранится, расходились. Во дворце время от времени проводились экскурсии, но одни говорили, что регалии выставлены в восточном крыле, другие – что в западном, а третьи вообще их не видели.

Нам не хотелось забираться на стену или плыть через мутный ров, поэтому единственным способом попасть внутрь оставались главные ворота. Мы прошли прямо под ногами дворцовой стражи – по сырому подбрюшью каменного моста, ведущего через ров. Пока мы пробирались мимо стражи, приближаясь к огромным железным воротам, ведущим во внутренние помещения дворца, я взмахом руки погасила фонари, окутав нас тьмой. Мои тени скользнули под ворота и отперли их изнутри, позволив нам проникнуть на территорию.

Мы вошли в бесконечный сад, который представлял собой лабиринт из ровных песчаных дорожек и неглубоких прудов; несмотря на ночной ветер, лотосы были неподвижны – словно их лепестки отлили из стекла. К вечеру тюльпаны закрылись, пруды очистили от водорослей, и дорожку осветил мягкий свет фонарей. Все выглядело таким чистым и до невозможности совершенным, будто мы оказались внутри картины. На заднем плане, за линией деревьев, вырисовывались еще более ослепительные белые здания.

Я потушила и эти фонари – и тьма обрушилась на прекрасный сад, точно тайфун, поглотив и идеальные дорожки, и тщательно подстриженные лужайки.

При звуке шагов Нивен схватился за низко свисающую ветку, подтянувшись, взобрался на изогнутую крышу и подал руку, чтобы поднять меня наверх. Под нами прошли стражники, в замешательстве бормоча что-то о потухших огнях. Мы могли бы остановить время, заметь они нас, но сейчас это не стоило ни усилий, ни минут, которые мы брали взаймы у своих жизней.

– Прости, – прошептала я, когда стражники ушли, – я знаю, что тебе не нравится полная темнота.

Нивен усмехнулся.

– Это не полная темнота, – сказал он. – Ты никогда ее не видела.

– Я живу в Ёми.

– В Ёми тоже не полная темнота, – нахмурился брат. – В полной темноте ты забываешь даже о том, как выглядит свет. Окажись ты там, ты поняла бы.

Извинения застряли у меня в горле: слова казались такими жалкими по сравнению с веком во мраке.

– Хотела бы я оказаться там, – сказала я наконец. – Я бы… – Но моя речь оборвалась под жестким взглядом Нивена.

– Легко обещать то, чего никогда не произойдет, – произнес он. Это были мои собственные слова, одни из последних, что я сказала ему, перед тем как слуги Хиро увели его. Я опустила глаза на черепичную крышу и промолчала. Мне казалось: брат надеется, что чувство вины поглотит меня целиком.

– Там были чудовища, – вспомнил Нивен.

Я подняла взгляд.

– Что?

– Когда я только вернулся в Ёми, ты спросила меня, что произошло в непроглядной тьме, – ответил он. – Там были тысячи чудовищ, но я никогда не видел ни одного из них.

Я сглотнула, во рту внезапно пересохло.

– Нивен…

– Они кусали меня, – продолжал он, – отрывали мне руки и ноги при каждом удобном случае. И хотя мои конечности всегда отрастали, это лишь означало, что у монстров появляется больше пищи.

Я сжала кулаки, желудок скрутило. Я не хотела это слышать, но, если Нивен пережил подобное, меньшее, что я могла сделать, – это выслушать его.

– Я ждал тебя, – признался Нивен надтреснутым голосом. – Много лет всем, о чем я мог думать, – было то, что Рэн придет и спасет меня. Но ты так и не сделала этого. Я сам нашел выход. Когда я наконец вернулся в Ёми, тебя там даже не оказалось. Ты была наверху, с Цукуёми.

Он поморщился, произнося имя Цукуёми, будто это было какое-то ругательство. Я чувствовала на себе яростный взгляд брата, но не могла встретить его, потому что даже теперь оставалась трусихой. Я зажмурилась, чтобы не видеть Нивена, и представила его в непроглядной тьме среди чудовищ, отрывающих его руки. Я прижала ладони к лицу, пытаясь выдавить этот образ из головы. Мне хотелось вырезать себе глаза, но ужасная картина как будто въелась в мозг.

Нивен ждал от меня ответа, а я понятия не имела, что сказать ему на этот раз. В мире не было слов, которые могли бы стереть все, что я сделала. Но Нивен думал, что я бросила его ради Цукуёми, и я должна была сказать ему, что он ошибался.

– Сорок тысяч сто восемьдесят три души, – призналась я наконец.

Нивен перестал дышать.

– Что? – прошептал он.

– Столько душ я съела, пытаясь вернуть тебя, – продолжила я. Я убрала руки от лица и повернулась к Нивену. В его широко распахнутых глазах было непонимание, и я больше всего на свете хотела натянуть на себя тьму и спрятаться, но заставила себя смотреть ему в глаза. – Каждый день я съедала лишние души, чтобы стать достаточно сильной и вернуть тебя. Они были самыми ужасными преступниками из всех, кого могла найти Тиё, но все это неважно: они плакали, кричали и умоляли сохранить им жизнь намного отчаяннее, чем любой человек в нашем прошлом в Англии. Думаю, они знали, что день их смерти еще не настал. – Нивен сильно побледнел, и я не знала, помогают ли мои слова или только ухудшают ситуацию, но желудок сжался, заставив меня выплевывать их, как желчь, не оставляя возможности сдержаться: – Меня называли чудовищем, и это правда. Я именно такая, как ты меня назвал. Хуже, чем Идзанами, хуже, чем любой ёкай, которого мы встречали.

Нивен покачал головой.

– Рэн…

– Но я сожалею лишь о том, что не собрала больше душ. – Нивен замер; слова, которые он хотел произнести, застыли на его губах; кожа стала болезненно белой. – Я съела бы еще десять тысяч душ, если бы это означало, что смогу найти тебя хоть на день раньше, – продолжала я. Слова царапали горло, как стекло, глаза горели. – Хоть на минуту раньше. Я уничтожила бы ради тебя весь мир. Но я сделала недостаточно, и мне очень жаль, Нивен. Ты заслуживаешь столь многого, а я никогда не смогу тебе это дать, потому что меня не хватает.

Нивен врезался в меня, и его руки обвили мои плечи и крепко сжали. Если бы я не уцепилась за крышу, мы бы упали с нее. Он сдавил меня, смял в кулаках мое кимоно, будто боялся, что я растворюсь во тьме. Его сердцебиение было таким же медленным и тихим, как у меня, а кожа – такой же холодной, трупной температуры.

Я полагала, что для меня прощение Нивена будет равносильно ощущению, что Земля сошла с орбиты, что все проблемы в мире разом решились. Но когда я прижала руки к его спине и по моей шее потекли его холодные слезы, я почувствовала себя так, словно сделала первый вдох после того, как чуть не утонула. Мне по-прежнему было больно, и ничего вокруг не изменилось, но каким-то образом я снова была жива.

– Я не хотел, чтобы ты губила себя ради меня, – прошептал Нивен. – Я просто хотел, чтобы ты меня не забыла.

– Забыла тебя? – переспросила я, вцепившись руками в одежду брата, словно хотела привязать его к себе. – Нивен, каждый день последние десять лет я думала только о тебе.

Он издал слезливый смешок и провел пальцами по моим волосам.

– Я думал о тебе каждый день последнее столетие.

Вероятно, он не хотел, чтобы его слова причинили мне боль, но на моих глазах все равно выступило еще больше слез, и я прижалась лицом к его плечу.

– Все хорошо, Рэн, – прошептал он. – Я нашел дорогу назад.

«Лишь потому, что я опоздала», – подумала я. Я была достаточно ужасна, чтобы заслужить такого замечательного брата, как Нивен, но не настолько ужасна, чтобы обеспечить его безопасность. Я промолчала – все мои слова иссякли – и только вцепилась в Нивена так крепко, что швы на его кимоно затрещали и стали расходиться.

– Полегче, полегче, я же не могу ходить здесь голышом, – тихо рассмеялся Нивен. Он отстранился и смахнул рукавом мои слезы, словно это он был моим старшим братом, а не я – его старшей сестрой. Он снял очки и вытер глаза, глубоко вздохнув. – Давай найдем этот меч поскорее! И все наши проблемы кончатся.

Я не поверила ему и знала, что он понял это по моему лицу, но все равно кивнула. Корабль Айви прибудет уже завтра, так что времени на слезы нет.

– Пойдем, – сказал он, потянув меня за запястье к краю крыши. Он спрыгнул первым, затем махнул мне рукой и легко поймал меня, так, что я не коснулась земли. – Я обыщу восточное крыло, а ты – западное.