Кайли Бейкер – Время шинигами (страница 32)

– Я не могу так пойти? – спросила я.

Он, морщась, покачал головой. Икки ухмыльнулся. Если раньше он и считал меня неумехой, то теперь лишь уверился в этом.

Я убрала фигуру и схватилась за ладью, бросая ее справа от короля Икки. Он вздохнул и тут же побил ее.

– Почему-то мне сейчас стало очень весело, – сказал он. – Твой нос отлично подойдет для кома. Очень высокий.

Теперь между его королем и моей последней фигурой оставалась только одна пустая клетка. Я изо всех сил старалась сохранять равнодушное выражение лица, чтобы Икки не догадался, что я замышляю. Но он даже не смотрел на своего короля – он следил за моим.

У меня оставался еще один трофейный золотой генерал, а солнце почти ушло за горизонт. Я подняла фигуру и швырнула ее между его королем и моей пешкой.

Икки уже потянулся за следующей кома, как вдруг его рука замерла, а глаза потемнели, превратившись в камень.

Его король в последнем ряду оказался в ловушке. Это был несложный ход, но он сработал, потому что Икки не думал, что я на него способна. Он считал, что видит меня насквозь, но усмотрел во мне лишь чужеземку – а должен был разглядеть богиню.

Он сжал свою фигуру в кулаке, превратив ее в пыль. Я перегнулась через доску и схватила его за воротник.

– Где твой меч? – спросила я.

– Грязная мошенница, – прошипел он, вырываясь из моей хватки.

Он становился все прозрачнее в моих руках: его душа возвращалась в Ёми. Ветер принес издалека запах праздничных костров: их уже зажгли. У меня оставалось всего несколько мгновений до того, как Икки поглотит ночь.

– Скажи мне! – рявкнула я, встряхнув его, хотя я уже чувствовала, как шелк его одеяния ускользает сквозь мои пальцы.

– Его получил мой правнук, – слова на языке Смерти вырвали из него ответ. – Из Якусимы.

Я застыла.

Якусима. Край голубых огней и зеленых лесов. Место, где жила моя мать.

По кладбищу пронесся порыв прохладного ветра, погасив фонарики. Рубашка Икки, в которую я вцепилась, превратилось в ничто – его дух унесся в небо, словно подхваченный ветром клочок бумаги. Ветер стер все следы от доски для сёги, оставив после нее лишь гладкую землю. Долгое время все молчали, уставившись туда, где всего несколько мгновений назад сидел Икки. Теперь там не было ничего, кроме пустой дорожки и кровоточащего горизонта.

– Якусима недалеко, – тихо произнес Цукуёми. – На самом деле нам даже повезло.

– О да, подходящее слово, – согласилась я, поднимаясь на ноги.

Ёкай переплела свои пальцы с моими и, размахивая нашими руками, потянула меня к воротам кладбища.

– Я знала, что ты победишь, Рэн, – сказала она.

«Да уж, как будто она и в самом деле знала». Ёкай сказала, что Икки меня недооценивает, но ведь она раньше никогда не видела, как я играю в сёги.

– Откуда? – спросила я, замерев.

Ёкай моргнула.

– Ты – это ты, Рэн. Ты способна на что угодно.

В этом я сомневалась. Возможно, она действительно считала меня настоящей богиней, и ее комплимент беспокоил меня лишь потому, что я к такому не привыкла. Но мне не нравились люди, чересчур уверенные в будущем. Обычно они либо оказывались дураками, либо знали что-то, чего не знала я.

– Рэн, – позвал Нивен.

Я тут же обернулась, услышав в его голосе тревогу. Он указывал на простирающийся за воротами кладбища город. Запах гари вдруг стал сильнее, а бледные звезды над головой скрыл дым.

Это были не традиционные костры и шум празднования Обона. Огонь перекинулся на крыши, охватив улицы, и радостные крики наполнились ужасом.

Кагосима горела.

Глава 14

Огонь уже поглотил все лотки на главной улице. Он прожег все бумажные фонарики и веревки, которые удерживали их в воздухе, и обрушился на дорогу. Дым поднимался высоко в ночной воздух, затмевая последние лучи заката и обволакивая небо удушливой тьмой.

Мы спустились с холма. Мимо бежали люди, некоторые из них тащили ведра с водой. Многие падали, кашляли и протирали глаза от жгучего дыма.

В конце улицы обвалилась высокая куча дров, собранная для прощальных костров, упав на ближайшие прилавки. Те вспыхнули, деревянные каркасы затрещали, и они стали медленно превращаться в пепел.

– Кто-то должен был следить за тем, чтобы подобного не происходило, – сказал Цукуёми, закрываясь от дыма рукавом.

– Ну, это уже произошло, – резонно заметил Нивен. – Мы что, будем стоять здесь и смотреть, как город горит?

«Цукуёми прав», – подумала я, но не стала произносить этого вслух при Нивене. Этот фестиваль проводят веками. Должны же были местные жители быть готовы к такому повороту событий – или, по крайней мере, иметь под рукой запасы воды, чтобы потушить пожар прежде, чем он достигнет таких масштабов.

Грязь хлюпала под моими ногами, затягивая в себя сандалии, – как будто недавно прошел дождь. Воздух был влажным от надвигающейся бури. Огонь не мог так быстро распространиться в дождливый день.

На мгновение ветер переменился, и дым рассеялся, открыв ясное небо. Без дыма, который щипал глаза и скапливался в горле, я ощутила над нами Смерть, рассекающую небо тысячей тончайших трещин, готовую разбить его и похоронить нас всех под осколками звезд.

Нивен дернул меня за рукав, и я отвела взгляд.

– Хватит глазеть. Нужно помочь им, – настоял он, потянув меня в сторону города.

– Верно, – согласилась я, оглядываясь через плечо на ёкая, которая тащила за собой Цукуёми.

– И как именно мы собираемся помочь? – спросил бог Луны, выдергивая свой рукав из пальцев ёкая. Мы остановились посреди улицы. Вокруг нас клубился дым, люди разбегались во всех направлениях. – Насколько мне известно, никто из нас не повелевает водой.

– Разве вы не управляете огнем? – спросил Нивен, сжимая мой рукав в кулаке, как будто возражения исходили от меня.

– Мы управляем светом, – поправил Нивена Цукуёми, прищурившись и буравя его взглядом. Может, во всем был виноват дым, а может, он просто устал от вопросов. – Это не одно и то же. Огонь лишь носитель света. Мы способны сделать его тусклее, но не сможем подчинить себе языки пламени.

Нивен вздохнул.

– Здесь целых два божества – но ни одно из них не в состоянии потушить пожар?

«Хиро смог бы, – подумала я, глядя на море. Он смог бы заставить гигантскую волну обрушиться на город, как мягкое одеяло, и мгновенно потушить весь огонь. В тысячный раз, который все еще почему-то ощущался как первый, я вспомнила, что Хиро больше нет.

– Давайте просто остановим его распространение, – предложила я.

Я потянулась было к часам, но одернула себя, когда с неба посыпался пепел. Вероятно, чтобы потушить пожар, мне понадобятся обе руки. Кольцо Хиро раскачивалось на цепочке вокруг моей шеи, отражая танцующие языки пламени. Не давая себе времени передумать, я стянула цепочку и надела кольцо на палец. Оно было сделано из чистого серебра и золота и работало так же хорошо, как часы.

Улица застыла во времени. Треск огня и дерева смолк, пламя по-прежнему взвивалось вверх, но теперь уже было неподвижно, будто написанное на черном небе акварелью. Кольцо оказалось тяжелее, чем я помнила. Металл впитывал жар и нагревался. «Это лишь ради удобства, – подумала я. – Это ничего не значит».

Я коснулась Цукуёми и Нивена, последний разморозил Тамамо-но Маэ.

Нивен, привыкший к застывшему времени и вызываемому им ощущению, словно тебя разрывают на части, не стал терять ни минуты.

– Нам нужна вода, – тут же скомандовал он, поспешив вперед.

Цукуёми выглядел немного оглушенным из-за смены временной линии. Я взяла его за руку и повела за собой по дорожке – пока он не придет в себя. Мы осторожно проскользнули через толпу, извиваясь, чтобы никого не коснуться. Нам с Нивеном это давалось легко, но Цукуёми и ёкай немного отстали, стараясь огибать застывшие тела со всей аккуратностью.

Некоторые горожане нашли большие ведра и начали носить от берега океанскую воду. Я взялась за одно ведро, которое двое мужчин несли вместе, и осторожно вырвала его из их рук, не касаясь кожи, а затем выплеснула на ближайший очаг. Пламя не зашипело и не задымилось, а просто погасло; реакция проявится, когда я снова запущу время.

Я оглядела улицу и застывшие по обеим ее сторонам стены огня. Даже с нашей нечеловеческой силой это будет надолго, особенно если нам придется пробираться сквозь толпу. Я не хотела, чтобы Кагосима сгорела, но какой частью своей жизни я готова пожертвовать ради людей? Одним часом? Двумя?

Будучи самой Смертью, я в течение десяти лет каждый день забирала жизни. В огне погибли многие, и еще многие погибнут. Для меня эти естественные смерти были трагичны, но необходимы – так же, как необходима я, чтобы сохранять мир в равновесии. Но, если я откажусь помогать им, каким же чудовищем я стану для Нивена, полного решимости утолить любое человеческое страдание? Он так стремился спасти этих людей, но понятия не имел, сколькие уже погибли ради него за годы его отсутствия.

Мои спутники опустошили ведра с водой, которые взяли у находившихся поблизости жителей, и направились к океану. Я собиралась последовать за ними, но, когда толпа поредела, в конце улицы сверкнуло что-то серебряное – короткая светлая вспышка, словно упавшая звезда, прошептавшая мое имя.

– Нивен! – окликнула я.

Брат остановился в некотором отдалении от меня.

– Что? – крикнул он. Его глаза были прищурены от раздражения, по лбу стекал пот.