Кайли Бейкер – Ночь шинигами (страница 52)

Наконец мы добрались до садов, где земля уступила место прохладной плитке, устилающей дворцовую площадь. Я ждала стража, затаив дыхание, но он не появлялся.

– Я пришла поговорить с Идзанами, – сказала я в темноту.

Ответа не последовало. Я оглянулась и посмотрела на смутные очертания Хиро, Нивена и кицунэ. Брат прижимал девочку к груди и беспокойно всматривался во мрак, а Хиро встретил мой взгляд, но ничего не сказал.

Я повернулась и сделала еще один шаг в сторону дворца. Что-то зажужжало у меня над ухом. Я отмахнулась, но жужжание только стало громче. Тьма превратилась в тысячу мошек, которые роились вокруг лица, стараясь заползти в уши и рот.

Я выплюнула их и снова попыталась отмахнуться. Мошки тут же разлетелись и соединились в очертания стража. Размытый человеческий силуэт навис надо мной. Он казался темнее, чем окружающий мрак, пульсировал и клубился по краям.

– Вижу, ты вернулась, – изрек страж.

– Я выполнила задание, – ответила я, ковыряясь в ушах, которые все еще зудели от призрачных насекомых. – Отведи меня к Идзанами.

Я ожидала, что страж отступит назад и откроет во тьме портал, но он исчез, как только стихли мои слова. И в этот момент пронзительно завизжала ёкай.

Я обернулась. Девочка шлепнулась в липкую тьму, которая тянула ее за волосы, ползла на руки и обвивалась вокруг туловища. Нивен держал кицунэ, застыв от ужаса в полном ступоре.

– Прекрати! – прикрикнула я, набрасывая на ёкай покрывало непроглядной тьмы. Тень неохотно отступила, не в силах проникнуть сквозь еще более густую черноту.

– Какое прелестное дитя ты так жестоко утащила во тьму, – пророкотал страж, превращаясь в человекоподобную фигуру.

– Мне нужно увидеть Идзанами, – повторила я, загородив от него ёкай, а сама старалась говорить спокойно, будто рядом вовсе не было кицунэ.

Не хотелось, чтобы страж обратил на нее внимание или, еще хуже, стал задавать вопросы. Я уже пожалела, что взяла лису с собой. А если страж расскажет Идзанами, дескать, мы притащили в Ёми ребенка? Он, может, и не опознал оборотня, но от Идзанами не стоит ждать подобной неосведомленности.

У охранника не было лица, поэтому я никак не могла угадать его мысли. Силуэт долгое время мерцал и колебался, затем сделал шаг назад и пробил дыру в темноте.

– Заходи. – И он приоткрыл покров ночи.

Нивен напряженно и выжидательно глядел в мою сторону. Хиро мягко улыбнулся, и это успокоило меня больше любых слов.

Я достала часы брата и заморозила двор. В полной темноте не было заметно никаких изменений, но я почувствовала, как весь мир затаил дыхание. Я тронула Хиро, затем Нивена, прикосновение которого разбудило ёкай, и все трое проскользнули через портал.

Как только они оказались внутри, я отпустила время, бросила последний взгляд на стража и шагнула во тьму.

Мир перевернулся, ночь потянула меня за волосы и зубы, словно изучая. Ее призрачные руки дрожали под кожей и ласкали каждую косточку, вызывая прикосновениями озноб. Наконец тьма выплюнула меня на деревянный пол коридора. Должно быть, я снова оказалась за пределами тронного зала Идзанами, потому что воздух давил каменной тяжестью еще сильнее, чем в первый раз.

Хиро, Нивен и ёкай кучей лежали на полу и пытались подняться, сопротивляясь сокрушительному давлению смерти. Когда раздался жужжащий звук, я толкнула Нивена с кицунэ к стене, а сама встала перед Хиро, накинув на троицу завесу плотной тьмы ровно в тот момент, когда теневой страж шагнул через портал и захлопнул его.

Призрак даже не взглянул в нашу сторону, сразу проскользнул сквозь дверную щель в тронный зал Идзанами, будто чернила протекли внутрь. Я напряженно вздохнула. Получилось. Мы все добрались до дворца, через несколько мгновений я снова предстану перед Идзанами и наконец получу то, о чем мечтала всю свою жизнь.

Но ведь многое может пойти не так. А если Идзанами учует в моей крови страх и поймет, что я пытаюсь ее обмануть? Если сама смерть разорвет меня и съест сердце, будет очень больно? Во мне бурлило слишком много адреналина, я забеспокоилась, что, если не отдышусь, меня стошнит прямо в тронном зале. Поэтому сунула руку в карман и снова схватила часы Нивена.

Далекий гомон дворцовых слуг резко оборвался, давление внезапно ослабло, и я сделала глубокий и жадный вдох, наконец-то освободившись от гнета. Затем нащупала лица Хиро и Нивена, чтобы те очнулись, и рухнула на колени, внезапно обмякнув. Мои глаза снова приспособились к полной темноте.

Мы стояли перед дверью в тронный зал, вокруг лабиринтом разбегались коридоры, расписанные тысячью фресок: вишневые деревья и водопады, растущие между небом и землей гигантские тростники, коралловый дворец и поджидающий под океаном дракон. Эти стены рассказывали историю Японии, но темнота скрывала их от постороннего взгляда.

Хиро встал и принялся рассматривать картину с изображением двух богов, помешивающих небо копьем, и младенца в тростниковой корзине, плывущего по морю. Он провел руками по расписанным стенам, словно хотел проникнуть в яркие сцены. Нивен вцепился в рукав Хиро, слепо оглядываясь по сторонам. Кицунэ сидела у него на спине.

– Так вот какой он изнутри, – сказал дух-рыбак.

Его пальцы нежно прослеживали изгибы нарисованного моря.

Он повернулся к бумажным дверям, отделяющим нас от Идзанами, и застыл, уставившись на акварельные абрисы фиолетовых гор. Я проследила за его взглядом, меня все еще тошнило от одной мысли о новой встрече с богиней. Неважно, насколько сильной я себя чувствовала, у Идзанами всегда будет больше мощи. Она может решить, что теперь я ей не нужна, может отказать Хиро, может узнать о Тамамо-но Маэ и сломать мне спину, как только я переступлю порог.

– Рэн, самое трудное позади.

Я ощутила на плече легкое прикосновение Хиро, но не ответила, потому что не поверила ему.

– Ты исполнила приказ богини. – Дух-рыбак крепко, почти до боли сжал мое плечо. – Иди и потребуй заслуженное.

Я откашлялась и кивнула. После всего, что я натворила ради Идзанами, мне положено звание шинигами, право жить в Ёми и возможность найти маму.

– Спрячься. – Я стряхнула руку Хиро. – Накинь покров тьмы.

– Не зли богиню, – вдруг подал голос Нивен.

Я повернулась. Брат стоял у стола, переминаясь с ноги на ногу. Ёкай уставилась на двери в тронный зал, будто могла видеть сквозь них.

– Я и не собиралась.

Нивен вздохнул и пересадил кицунэ на бедро.

– Будь осторожна, – прошептал он.

Я слегка улыбнулась и положила руку на плечо брата, мягко направляя его сесть на пол рядом с Хиро.

– Иди, – сказал дух-рыбак. Неотвратимость слова, казалось, спихнула меня с обрыва в темные воды, и бежать стало некуда, кроме как вниз.

Хиро натянул одеяло непроглядной тьмы на себя, брата и оборотня, и я осталась в коридоре одна. Проглотила вставший в горле комок, обернулась к тронному залу и отпустила время.

Вес смерти заставил меня рухнуть на четвереньки. Будь я человеком, непременно раздробила бы коленные чашечки. Я поранила язык, почувствовав вкус крови, зубы запульсировали от удара.

Теневой страж распахнул дверь.

– Можешь войти, – сказал он и отступил, пока я старательно ползла вперед.

Я тщательно следила за выражением своего лица, но горло перехватило от вони смерти и гнили. Когда я втащилась в комнату, тьма всей тяжестью навалилась на спину, теплая и влажная, будто болотная жижа, скользящая между пальцами и застывающая на губах.

Как только я переступила порог, дверь захлопнулась.

– Ты вернулась. – Голос Идзанами прорезался сквозь темноту, обрушился на меня и гулко разнесся по полу. – Полагаю, это означает, что ты выполнила мою просьбу. Иначе не осмелилась бы явиться.

– Я все сделала. – Мой голос был еле слышен, слова едва просачивались сквозь вязкий горячий воздух. – Ёкай мертвы.

– Насколько мне известно, мертвы, – подтвердила Идзанами. – Ты хорошо поработала.

В моей груди поднялось чувство, похожее на гордость, однако богиня снова заговорила, и ее слова все разрушили:

– Скоро эти твари исчезнут.

У меня пересохло в горле. А Хонэнгамэ, подруга Хиро – она что, тоже должна погибнуть?

– Чтобы уморить ёкая голодом, требуется много времени, – продолжала Идзанами. – Я уже начала терять терпение. Спасибо тебе, Рэн, за то, что помогла ускорить их гибель.

«Спасибо тебе, Рэн». Раньше меня никто не благодарил, кроме Нивена, но почему-то зловещие слова богини не были похожи на искреннюю признательность. Что именно я помогла сделать?

– Ты морила их голодом? – Я вспомнила тонкую фигуру Исо-онны, ее изможденность. Это было делом рук Идзанами?

– Я забираю души, где пожелаю, таково мое право. – Слова богини прозвучали низким рыком, от которого зазвенели половицы. – Если захочу забрать души всех моряков в Такаоке и оставить Исо-онна ни с чем, так и сделаю. Если вознамерюсь поглотить все снежные деревни Японии, чтобы Юки-онна некуда было идти, я и это могу. Неужели ты не понимаешь, Рэн? Смерть принадлежит мне.

Ее слова всколыхнули воздух в комнате, словно невидимый огонь похитил весь кислород. У меня на шее выступили бисеринки пота, и я почувствовала легкое головокружение, будто падала, хотя прочно стояла на коленях.

«Везде, где обитают поедающие смертных ёкаи, гибнет слишком много людей», – сказала Махо. Хиро подумал, это означает, что ёкаи переедают. Но все было наоборот. Идзанами перекрыла им доступ к пище.