Кайли Бейкер – Ночь шинигами (страница 40)

– Нивен! – Я обхватила лицо брата ладонями. – Нивен!

Затем приподняла его веко большим пальцем, но глаза брата закатились. Я прижалась лбом к его груди и представила себе другую вселенную, в которой Нивен решил сбежать со мной из Лондона, а я отказалась, потому что не желала подвергать его опасности. Но я сделала другой выбор, и мы попали в иную реальность.

Ярость испарилась, я ощущала себя опустошенной. Как вскрытая устрица, которую выскребли вилкой. Я сжимала рубашку Нивена, но плакать не могла, потому что внутри ничего не осталось. Печаль застряла в горле и мешала дышать. Хиро легонько погладил меня по спине, но его прикосновение казалось таким далеким.

– Прости. – Я уткнулась лицом в рубашку брата. – Прости меня, Нивен!

Он лежал, неподвижный и холодный. Я медленно села, все еще сжимая в кулаках его рубашку.

– Рэн, – позвал Хиро, продолжая гладить меня.

Я подняла взгляд, надеясь услышать про какое-то секретное японское зелье или, может, доброго ёкая, который исцелит брата.

Но дух-рыбак только притянул меня и обнял. Мои руки безвольно повисли, я уткнулась в его плечо, но всего этого было недостаточно, все это не имело значения.

Внезапно Нивен издал булькающий звук, повернулся на бок и выплюнул пенистую морскую воду. Я отцепилась от Хиро, почти оттолкнула его и опустилась на колени рядом с братом. Нивен дернулся и снова выплюнул розовую от крови воду. Открытые бледно-голубые глаза замерцали.

– Нивен! – воскликнула я, обхватывая его лицо.

Взгляд брата проследил за проплывающими облаками, а затем наконец опустился ко мне. Нивен моргнул несколько раз, глаза снова начали закрываться, но я влепила ему сильную пощечину.

– Ой, Рэн! – Он потянулся потрогать рану на шее, поморщился при виде крови на пальцах и снова посмотрел на меня.

Я обхватила брата и сжала так сильно, что тот застонал, но это не имело значения, ведь он жив, а значит, выздоровеет.

Дыхание сразу вернулось, и я с силой втянула соленый воздух. Каждый вдох выходил громким и захлебывающимся, будто я тонула на суше. Я вцепилась в Нивена, уткнулась лицом в его шею, чтобы чувствовать прохладное дыхание на своей коже. Он положил мне на спину руку, легкую, как опавший лист.

На языке вертелись тысячи слов, но я даже дышать толком не могла. Казалось, развалюсь на кусочки, кости вот-вот рассыплются, а внутренности разлетятся по камням.

– Все в порядке, – невнятно пробормотал Нивен. – Все хорошо, Рэн.

Но все было не в порядке. Ничего не будет в порядке до тех пор, пока я не выполню задание и не смогу найти новое место для нас с братом. Нам нужен дом в Ёми, дом, в котором будет много-много фонарей, чтобы прогнать темноту.

Я думала о смерти, прорывающейся сквозь кожу, и задавалась вопросом, действительно ли Нивен в безопасности рядом со мной. Но позволила себе обнять брата и на мгновение забыть обо всем. И о чудовищах в этом новом чужом мире, и о крови, пропитавшей нашу одежду, и о тьме, медленно, но верно растекающейся по небу.

Глава 15

На побережье опустилась ночь. Океан потемнел, словно отравленный пролитой кровью. Серые облака слились в свинцовую пелену, что закрывала луну и звезды.

Нивен едва держался на ногах. Я помогла ему добраться до пещеры, которую Хиро обнаружил среди скал. Пришлось почти тащить брата на себе. Я послала духа-рыбака за очками, и он безропотно отправился на побережье, где воды в считаные минуты вернули потерю на поверхность. Затем мы решили дать Нивену отдохнуть несколько часов и тем временем попытаться отстирать кровь с одежды, чтобы не вызвать подозрений в городе.

Хиро пошел собирать хворост, а я уложила брата в пещере. Он свернулся калачиком на мокром песке, щекой в землю. Очки наполовину сползли.

– Как ты их еще не разбил? – спросила я, снимая с него стекла и пряча их в карман. Затем потянула Нивена за руку, пытаясь заставить лечь головой мне на бедро. – Давай, поднимайся, а то заснешь и песка наешься.

– Да плевать, – отозвался Нивен. Но он был довольно слаб, поэтому мне удалось приподнять его и уложить голову себе на колени.

Брат пробормотал что-то нечленораздельное, но я не обратила внимания, пока он не повторил:

– Мои часы. – Нивен нащупал дыру в кармане. – Где они… Рэн?

– Ты и во сне собрался время замораживать?

Я достала хронометр и вручила хозяину. На поверхности серебра остались следы от зубов, и я взмолилась, чтобы он не обратил на них внимания. Нивен сразу, не глядя на вмятины, прижал часы к груди и свернулся клубочком. Мне еще предстояло отыскать собственный хронометр, но я подозревала, что больше никогда его не увижу. Может, Нивен сделает мне новый, если в Такаоке найдутся нужные материалы.

Я погладила волосы брата, хотя из-за соленой воды и крови они были довольно противными на ощупь, затем провела по шраму на его шее.

– Прекрати, – буркнул Нивен, отмахиваясь. – Щекотно.

Я снова стала гладить волосы брата, глядя, как он погружается в сон. Никогда его больше не отпущу. Нивен – моя привязка к реальности в тумане Ёми и ёкаев. Я боялась, что отвернусь – и он испарится. Даже засыпать не хотела, а вдруг проснусь, и окажется: спасение Нивена мне приснилось, а то и никакого брата вовсе нет. Наш спор казался таким дурацким по сравнению с мыслью о смерти Нивена. Мне пришлось бы нести тело обратно в Лондон, чтобы Анку смог забрать его душу. Сразу после возвращения меня заковали бы в кандалы и казнили. Но я все равно сделала бы это, просто не смогла бы оставить душу Нивена вечность плавать в эфире.

Брат дернулся во сне и прижался к моей ноге.

– Он же поправится? – спросил Хиро. Дух-рыбак вернулся в пещеру и бросил на пол охапку хвороста.

– Надеюсь.

Хиро достал из кармана коробок спичек, обнаружил, что тот промок, и, нахмурившись, отбросил в сторону. Он выбрал две относительно плоские палки и начал утомительное занятие – добывать огонь трением, как смертный. Жаль, что мы можем воспламенять только источники света, а не любой горючий материал, какой попадется под руку. Вскоре, быстрее, чем я ожидала, дерево задымилось, брызнули искры. Хиро взмахнул над крошечным пламенем, и огонь вспыхнул, едва не опалив ему нос.

– А ты как? – спросил дух-рыбак, вытирая руки о штаны.

Огонь расцветил черные глаза Хиро теплым янтарем, и мне вдруг захотелось рассказать ему все, признаться: «Кажется, смерть пожирает меня изнутри. Боюсь, однажды она вырвется наружу и все уничтожит».

– Отлично, – ответила я, опуская взгляд.

– Ты любишь брата.

– Если бы я по-настоящему его любила, то не притащила бы сюда, – нахмурилась я.

Мой тон не оставлял места для спора. Я не желала обсуждать, чего заслуживает Нивен.

– Ты говорил, у тебя есть сестры? – Хиро казался таким свободным, что трудно было представить кого-то столь близкого ему, как были близки мы с Нивеном.

Хиро долго смотрел в огонь, прежде чем кивнуть.

– Да, но они не шинигами, а дочери моих приемных родителей, простых людей, не родные мне по крови. Они давно уже умерли.

Каждое следующее слово он произносил все тише. Затем замолчал, откашлялся и протянул озябшие руки к огню.

– А ты можешь встретиться с ними в Ёми?

Пальцы Хиро дернулись, рот искривился мимолетной гримасой.

– Если хочешь найти кого-то в Ёми, надо спешить. Город дает приют всем мертвым, бесконечно расширяясь во тьме. К тому времени, когда я понял, как самостоятельно вернуться в Ёми, прошли века. Подозреваю, сестры поселились на окраине: в городе я так и не смог их отыскать.

– Века, – повторила я. – Сколько же тебе лет?

Хиро улыбнулся и покачал головой:

– Я очень старый.

– А выглядишь моим ровесником. Похоже, тебе не больше трехсот.

– Я польщен, – хмыкнул Хиро, – хорошо ухаживаю за кожей.

– Шестьсот?

Дух-рыбак рассмеялся, прикрыл рот рукой и взглянул на Нивена – не разбудил ли.

– Кое-что стоит оставить в тайне. Не хочу отпугнуть тебя своей древностью.

Он бросил на меня шутливый взгляд сквозь огонь, я залилась краской и отвернулась.

– А сколько живут шинигами? Если ты такой старый, то ваша жизнь явно длиннее, чем у жнецов.

– Как правило, очень долго, – пожал плечами Хиро.

– Ты вообще не собираешься отвечать?

– Не хочу отвечать расплывчато, но, если честно, не знаю.

– Не знаешь, сколько живут шинигами?

Хиро покачал головой.

– Шинигами живут пропорционально количеству жителей Японии. Когда население растет – рождается больше собирателей. Когда уменьшается – самые слабые из нас начинают умирать.

– А как вы умираете?