Кайли Бейкер – Ночь шинигами (страница 24)

Как я смела так дерзко разговаривать с самой смертью? Она могла вырвать мне ребра и нарезать кожу на ленточки. Могла убить меня и оставить душу болтаться в эфире, а сама потом отправиться за моим братом.

Я уже собиралась броситься на землю и молить о прощении, когда богиня вдруг рассмеялась. Именно так я истолковала сухие царапающие звуки, что посыпались из темноты.

– Может, лицом ты и не похожа на шинигами, – проронила сквозь смех Идзанами, – но вот душой точно наша.

Я выдохнула с облегчением. Никто никогда не одаривал меня лучшим комплиментом.

– Мы не привечаем в Ёми путешественников, – продолжила богиня. – Можешь посвятить себя мне, телом и душой, как вечная слуга, или уйти и не возвращаться.

– Да, – прошептала я, приподнимаясь, насколько позволяла сокрушительная сила богини, – да, я буду служить вам.

Я подумала о шинигами на берегу реки, о его алой одежде, о совершенной элегантной силе.

– Служить мне – честь, – произнесла Идзанами. – Ты сотню лет жила со жнецами. И теперь должна доказать свою преданность.

– Я сделаю все, – выдохнула я.

Идзанами помолчала, будто размышляя о чем-то очень важном.

– Подойди ближе, – приказала она.

Я не успела даже пошевелиться, как сминающая сила потащила меня вперед. Я ползла по густой грязи мрака, колени и ладони так вспотели, что липли к бамбуковым циновкам. Чем ближе, тем сильнее становились тяга смерти и вонь гнили. В ушах вибрировал глубокий гул, похожий на самый низкий тон педали церковного органа. В любой момент мои кости могли рассыпаться под огромным весом силы богини. Я вспомнила историю о происхождении Идзанами, о том, как муж бросил на нее свой свет и увидел гнилое тело, изъеденное личинками. Как же она выглядит сейчас, столько веков спустя?

Тяга наконец прекратилась, и послышалось царапанье. В темной пустоте что-то острое быстрыми движениями скребло по дереву.

– Тебе надо кое-что понять о Японии, – сказала Идзанами сквозь скрежет. – Мы ценим гармонию даже в смерти. Призраки должны помогать друг другу над землей и под ней. Я имею в виду шинигами и ёкаев. Ты же знаешь, кто такие ёкаи?

– Да, – еле слышно подтвердила я.

– Когда ёкай пожирает душу, она больше не принадлежит мне, – продолжила Идзанами, а царапанье стало громче. – Им разрешено делить между собой тысячу душ ежедневно, все остальные – мои. Дай им больше, и население Японии станет катастрофически уменьшаться. Это понятно?

– Да, – повторила я.

Скрежет остановился, только глухой гул мощи Идзанами звенел глубоко в ушах.

– Подними руки, – приказала богиня.

Я протянула руки вперед, ладонями вверх, пытаясь не дрожать, воображая тысячи ужасов, которые могла сотворить Идзанами.

На ладони легло что-то плоское и деревянное, какая-то дощечка. Богиня отвела руку, царапнув меня голой костью.

– Это – список ёкай, которые забрали больше положенной доли. Уничтожь их. Когда закончишь, вернешься ко мне и можешь служить как шинигами.

– А мой брат? Он п-приехал в Японию со мной. Он жнец и тоже может служить вам. – Я с трудом выговаривала слова, зубы стучали, но не от холода.

Воздух застыл, гул в моем черепе внезапно затих. Я совершила ужасную ошибку, и Идзанами собиралась отозвать свое предложение.

– Япония распахнула двери, – заговорила богиня после недолгого молчания. – Думаю, Ёми тоже может принимать тех, кто этого заслуживает. Твой брат не станет шинигами, но, возможно, окажет Ёми другие услуги.

Я прижалась к полу, с облегчением обмякнув в поклоне. Наконец-то у меня появился шанс построить жизнь, которую я действительно хотела. Сначала я должна была обеспечить себе место в Ёми в роли шинигами, а затем найти маму.

– Благодарю вас, – прошептала я в циновку. Но потом вспомнила Хиро и попыталась сесть, однако мои руки не выдерживали мощи Идзанами. – Мне помог добраться сюда один из ваших шинигами, – осмелилась вымолвить я. – Его зовут Хиро.

Идзанами ничего не ответила, в воздухе висела тяжесть смерти, а молчание все затягивалось.

– У меня нет такого шинигами, – наконец произнесла богиня. – А теперь иди. И не заставляй долго ждать.

Сокрушительная сила потащила меня обратно к выходу. Я пыталась устоять на ногах, ползла, опираясь на одну руку, зажав во вспотевшей ладони деревянную дощечку. Дрожащими пальцами нащупала дверь и потянула ее на себя, но тяжесть почти вытолкнула меня наружу, где я снова провалилась в теплую темноту лимба. Я не могла ни дышать, ни двигаться, только отчаянно цеплялась за табличку, пока течение силы тянуло меня прочь.

Мир разорвался, и я упала на холодную грязь, по-прежнему сжимая дощечку. Без тяжести присутствия Идзанами мои кости вдруг стали слишком легкими, словно я могла взлететь в темное небо.

– Нивен? – позвала я. – Хиро?

– Рэн!

Голос Нивена прорвался сквозь тьму, за ним последовал двойной звук шагов, в мои волосы и плечи вцепились чьи-то пальцы.

– С тобой все в порядке?

– Все хорошо, – ответила я, откашливаясь, и села.

Глаза привыкали к темноте и необычному полузрению, все казалось странно искаженным, голова кружилась. Хиро стоял позади Нивена, его взгляд было невозможно прочесть. Я вспомнила отказ Идзанами и решила не пересказывать его Хиро: это не принесло бы ничего, кроме боли.

– Что она сказала? – спросил дух-рыбак.

Я опустила глаза на табличку, которую держала в руках, и провела пальцами по глубоким царапинам, пытаясь расшифровать их. Но мне было сложно читать по-японски даже при ярком свете, и я не узнавала некоторые иероглифы, начертанные Идзанами.

– Дала мне задание. Если выполню, то она примет меня в шинигами и разрешит нам с Нивеном жить в Ёми.

Хиро протянул руки, его жесты по мере приближения были видны все лучше, словно он всплывал из глубины на поверхность.

– Позволишь?

Я отдала табличку, рассказывая Нивену, что произошло, а Хиро тем временем читал иероглифы. Когда я закончила, дух-рыбак все еще смотрел на письмена, и мне стало не по себе.

– Ты знаешь этих ёкай, Хиро? – спросила я.

– Я знаю о них, но не знаком с ними лично, – ответил он, опуская табличку. – Я встречал многих ёкаев, но этих трех не видел ни разу.

– А почему? – спросил Нивен.

Хиро вернул мне дощечку, выражение его лица было скрыто темнотой.

– Они убивали шинигами.

Я проглотила вставший в горле комок, судорожно размышляя о страшных ёкаях из детских сказок и о тех, кого скоро встречу лично. Если они убивали шинигами, то столкнуться с такими тварями гораздо страшнее, чем с теми, что попались нам в Иокогаме.

– Идзанами ожидает, что Рэн их убьет? – Нивен скрестил руки на груди. – Тебе не кажется это странным, сестренка? Жнецы вообще-то не убивают.

– Идзанами не просит меня остаться жнецом. Разве ты не сделаешь все, что потребует Анку? – ответила я, впиваясь в табличку.

Нивен промолчал.

– Это вообще возможно? – спросила я у Хиро. – Или Идзанами дала мне невыполнимое задание, чтобы избавиться от непрошеной гостьи?

Хиро помолчал. Темный туман чуть посветлел, но я могла четко видеть только одно – духа-рыбака. Ледяная суровость его лица так отличалась от обычного свечения.

– Не знаю, – наконец выговорил он, – но какое это имеет значение?

Я нахмурилась:

– Как это не имеет значения?

– Я не знаю твоей истории, Рэн, но думаю, ты не появилась бы в Ёми, если бы у тебя был выбор.

Разумеется, Хиро был прав. Я могу умереть, пытаясь стать шинигами, но какая у меня альтернатива? Жить среди людей, которые относились ко мне не лучше жнецов? Спрятаться и прозябать в одиночестве?

– Расскажи, кто они, – попросила я, снова протягивая табличку Хиро.

Он подошел ближе и провел пальцами по царапинам. Сколько я ни всматривалась, не могла разобрать ни слова, лишь резкие линии, напоминающие следы когтей бешеного животного.

– Юки-онна, снежная женщина, – Хиро указал на верхнюю строчку.

Его палец двинулся вниз.

– Исо-онна, морской вампир.

И на последнюю линию: