Кайли Бейкер – Ночь шинигами (страница 16)

«Твоим чужеземным богам». Даже сейчас девушка не сообразила, кто перед ней. Жнецы, глядя на меня, видели лишь шинигами, а это чудовище замечало только чужестранку. Я пересекла весь мир, чтобы обрести уважение себе подобных, как же она посмела заявить, будто мне здесь не место?

Я могла оторвать ей конечности, как это делают дети с беспомощными насекомыми, раздавить ее каблуком и растереть в пыль. Могла уничтожить, ведь мы теперь были не в Англии и никто не смел остановить мою карающую руку.

Я схватила девушку за запястье, которое истончилось и покрылось волосами, и поднесла фонарь ближе к своему лицу. Пламя вспыхнуло обжигающе ярко, заливая все кладбище дневным светом. Белки моих глаз горели черным, свет сиял прямо под кожей.

– Я – не чужестранка. – Я наклонилась, приблизила лицо к ее подобным драгоценным камням зеницам, которые превратились в восемь желтых глаз. – Ты стоишь на могилах, что принадлежат мне.

Незнакомка нахмурилась, ее взгляд метался между мной и могилами. Когда чернота затянула мои белки, ее дергающиеся конечности замерли, как у загнанного в угол насекомого, а желтые глаза расширились.

– Шинигами? – прошипела она.

Свет фонаря разлился по кладбищу, будто взрыв звезды, не оставив после себя ничего, кроме черноты. Девушка отшатнулась, потянулась рукой вверх и выросла еще вдвое.

Раздалось звяканье цепочки часов Нивена, он коснулся меня, и все вокруг замерло. Я махнула в сторону разбитого фонаря, и тот снова зажегся, отбрасывая на могилы желтоватый неверный свет. Девушку отбросило назад, ее кимоно разорвалось посредине, и оттуда выскочила еще одна пара черных рук. Ёкай широко расставила черные волосатые ноги, а пальцы превратились в когти. Восемь глаз украшали лицо чудовища, словно крошечные желтые жемчужины.

– Йорогумо, – прошептала я, обходя вокруг и касаясь новых конечностей. – Женщина-паук.

Еще одна ёкай, более опасная, чем предыдущая, поскольку имела пристрастие к молодым мужчинам. В книге о монстрах, которую я читала в детстве, говорилось, что Йорогумо может вырасти выше здания. Но я считала это преувеличением, а не фактом.

– Какая она жуткая, – заметил Нивен, стараясь держаться позади меня.

Он стряхнул с пальцев нити паутины, часы в его руке блеснули.

– Она тебя не ранила? – Я схватила брата за подбородок и повернула его голову в сторону, рассматривая место прикосновения чудовища. – Она же не ядовитая?

– Все нормально. – Нивен вежливо отвел мою руку.

Разобравшись с братом, я повернулась к Йорогумо, схватила ее за длинные черные волосы и сильно дернула. Заморозка времени сковала тело чудовища, но в конце концов я пригнула ее голову к себе. Затем вытащила клинок из пояса, но, как только нацелилась на горло ёкай, Нивен поймал мое запястье.

– Рэн, – тихо сказал он, глаза его блеснули бледно-голубым. – Она напала на нас! – Хотя мы оба понимали, что не это меня взбесило.

– Рэн.

Я посмотрела на руку, стискивающую волосы паучихи, на ее остекленевшие глаза.

«Твоим чужеземным богам здесь не место».

Обидные слова бесконечно крутились в голове. Как она посмела назвать меня чужестранкой прямо в лицо? Я выгляжу как шинигами – так мне твердили, сколько я помню. «Возвращайся в Японию и играй со своими дружками-шинигами, Рэн. Скорми себя собакам фейри, Рэн, смерть – единственное, на что ты годишься. Просто позволь брату забрать твою душу, чтобы он мог жить, не стыдясь».

Я вырвала запястье из хватки Нивена и перерезала Йорогумо горло.

Когда я отпустила ее, то на какое-то мгновение увидела вспышку белого света внутри своей руки, будто моя кожа стала полупрозрачной, показав кости, обвитые лентами красных вен. Но я моргнула, и рука стала такой же, как всегда, и даже чистой, потому что кровь не текла, пока время не пошло заново.

Я все пялилась на свою левую руку, когда Нивен меня отпустил. Жнецы не обладают безупречным зрением, так что, возможно, вспышка мне просто померещилась.

Убирая нож, я не смотрела на брата. Затем наклонилась, подобрала фонарь Йорогумо и отправилась на кладбище. Нивен последовал за мной.

Вытоптанная тропинка вела к воротам тории[5], сложенным из обветренного камня. Когда мы прошли через них, ночь затихла. За воротами, в конце, нас ждало воздушное строение с покатой крышей. На стенах висели белые флаги с изумрудными кругами, неподвижные в тишине ночи.

Сила притяжения смерти подгоняла меня все быстрее и быстрее, пока не опустила на ступени здания.

– Это могила? – донесся сзади голос Нивена.

Я покачала головой.

– Это святилище.

Я стерла грязь с каменной плиты, под которой скрывались иероглифы кандзи.

– Идзанами, – прошептала я, обводя пальцами ее имя.

– Идзанами?

Я кивнула и медленно встала.

– Богиня смерти. Та, что создала Японские острова.

– Звучит так, будто она – богиня созидания, – заметил Нивен.

Я покачала головой, снимая туфли и бросая их на ступени.

– Она умерла, родив бога огня, и упала в подземный мир.

Я чувствовала присутствие Идзанами в святилище так же, как Анку в Англии. Чудилось: кто-то наблюдает за тобой среди деревьев, травы и звезд. Но было отличие от Анку: мне не казалось, что за мной охотятся. Напротив, я будто находилась дома, уже не одна в незнакомой стране. Может, Идзанами знает, где моя мать? Тогда не придется бродить по всему Ёми, вглядываясь в лица, чтобы разыскать то, которое я никогда не видела.

Нивен тоже снял туфли и вслед за мной ступил на каменную плиту. Внутри святилище было пустым, в него свободно проникала ночь. От холода каменного пола мои босые ступни онемели, а по ногам пробежали мурашки.

– Ее муж, Идзанаги, спустился вниз, чтобы вернуть жену на землю, – продолжила я, идя по периметру и касаясь руками гладких деревянных панелей. – Но когда Идзанаги поднес факел к лицу Идзанами, то увидел, что ее плоть съели личинки, уничтожив всю красоту, поэтому он сбежал от жены.

Я сделала полный круг и опустилась на колени, ощупывая каменные плитки.

– Идзанами погналась за мужем и сказала: если он не вернется, она каждый день будет забирать тысячу живых, чтобы те присоединились к ней во тьме. И угадай, что сделал Идзанаги?

Нивен, который так и стоял у входа в одних носках, не сводил с меня глаз.

– Бросил ее, – тихо предположил он.

Я кивнула.

– Идзанами покровительствует шинигами так же, как Анку покровительствует жнецам. Она точно должна знать, где моя мама.

Мои руки замерли. Я ощупала все каменные плиты, но не нашла ничего похожего на проход в другой мир. Смерть притянула нас к своей двери, но не открыла ее.

– Я могу чем-то помочь? – спросил Нивен.

Я покачала головой.

– Мне нужно подумать.

Брат кивнул и прислонился спиной к дверному проему. Когда же повернулся, лунный свет упал на половину его лица, окрасив кожу в трупно-серый цвет.

Я встала, подошла к низкой стене и выглянула наружу. Увядающие листья закрывали кладбище от остального города, поэтому единственный свет, что проникал в храм, исходил от тонкого серпа луны и далеких звезд. Но его было, пожалуй, слишком много, ведь мы искали Страну вечной тьмы.

– Возьми меня за руку, – попросила я.

Нивен подошел и накрыл своей ладонью мою. Я подняла другую руку к небу и одним быстрым движением погасила луну и звезды.

На нас обрушилась тьма. Такого же цвета, как мои волосы и глаза, чернота из начала времен, когда нигде ничего не существовало. Я крепче сжала руку Нивена, холод каменного пола пробрался по ногам и уколол в грудь, в меня будто впился миллион иголок.

– Рэн, – позвал Нивен.

Его ладонь вспотела, пожатие становилось все слабее. Мне не оставалось ничего другого, кроме как надежнее стиснуть руку брата.

Внезапно камни растаяли, и наши ноги погрузились в мокрый песок. Я услышала шепот наползающих на берег волн, шум дрожащих листьев, гудящий вдалеке ветер.

Мы ничего не видели в бесконечной ночи, и это могло означать только одно. Я крепче сжала руку Нивена.

– Мы на месте.

Глава 7

Каждый уголок подземного мира говорил со мной.

Шелест листьев на ветру складывался из тысячи бесформенных шепотов, рядом и в сотне миль отсюда. Океанские волны вздыхали под нашими ногами и разбивались, как стекло. Даже воздух колебался в такт с тяжелым далеким гулом колокольного звона. Подземный мир казался таким живым, живее человеческого.

Я сделала шаг, нога погрузилась глубоко в песок. Как и вода, он не имел температуры, я лишь ощутила отдаленную боль, ступня онемела. Нивен, должно быть, услышал шелест песка, подумал, что я ухожу, и схватил меня за запястье.

– Не надо… – Он осекся, хватка внезапно ослабла, словно Нивен смутился, но не настолько, чтобы совсем меня отпустить. – Немного света не помешает, – добавил брат, изо всех сил стараясь говорить бесстрастно, хотя голос его дрожал.