Кайла Май – Под луной Тихолесья (страница 40)

– Она сильная, Макс, намного сильнее, чем ты можешь себе представить. Она будет бороться с ним и справится с этим, нужно просто верить в нее, – спокойно сказала Даша, хотя по ее лицу текли слезы. – Тебе нужно поговорить с Зарой, возможно, она знает, куда Дэн мог забрать Алису.

Макс горько вздохнул. Он знал, что они правы, и хотя он никогда не простит им того, что они упустили ее из поля зрения, он устало последовал за ними в дом. Евгения положила руку ему на плечо, но он резко оттолкнул ее.

– Я не могу… я не могу простить тебя прямо сейчас, – сказал он, – ты позволила ей уйти.

– Я понимаю, – мягко ответила Евгения, – тебе понадобится время, чтобы простить. Возможно, этого никогда не произойдет, но знай, что я всегда буду рядом с тобой, чтобы искать ее и помогать ей.

– Да, мама, я знаю, – тихо ответил Макс.

В столовой в изорванной одежде взад и вперед расхаживала Зара, что-то бессвязно бормоча себе под нос.

– Луиза? – тихо окликнула ее Евгения. – Можем ли мы звать тебя Зара?

– Где моя дочь? – закричала Зара. – Что вы, монстры, сделали с моим ребенком?

– Пожалуйста, успокойся, мы не сделали ничего, чтобы навредить ей. Мы думаем, что ее забрал Дэн, – сказала Евгения.

Макс ощетинился, когда услышал, как их назвали монстрами. Совсем недавно Алиса думала о нем точно также.

– Дэн? – дрожащим голосом спросила Зара. В ее глазах отразился испуг. – Какое он имеет отношение к тем монстрам, которые меня похитили?

– Мы считаем, что он тоже был одним из них, – заговорил Макс. – …и да, они были монстрами, а мы – нет. Я люблю вашу дочь и сделаю все, что смогу, чтобы найти ее и убить этого ублюдка.

– Кто вы все такие?

– Ликантропы.

Брови Зары в замешательстве нахмурились:

– Оборотни?

– Оборотни – это те, которые превращаются в волков в полнолуние и не помнят своего волчьего «я», их не существует. Мы ликаны, мы существуем и как люди, и как волки.

– Что вы хотите от Алисы? Мы не оборотни-ликаны, она всего лишь девочка! – воскликнула Зара.

– У ликанов есть вторая половинка, связанная с ними на всю жизнь. Алиса – моя вторая половинка, – объяснил Макс.

– Мы любим Алису, – сказала Даша, а Ди и Кейт оживленно закивали рядом с ней. – Она наша лучшая подруга.

Зара посмотрела на кровь, покрывающую грудь Кейт, и громко сглотнула. Кейт проследила за ее взглядом и закусила губу.

– Наверное, мне следует переодеться, – сказала она в слабой попытке разрядить ситуацию.

– Алиса знает? – спросила Зара.

– Да, она знает, что мы волки, – ответил Макс. – Ей потребовалось некоторое время, но она полностью приняла нас.

Зара покачала головой.

– Мы так долго переезжали, чтобы сбежать от Дэна… Я провела большую часть ее жизни, до смерти напуганная этим человеком, и в итоге мы наткнулись на город, полный мужчин, которые могут превратиться в волков, – усмехнулась она.

– …и женщины! – добавила Ди.

Макс взглянул на Ди, отчего та опустила взгляд вниз, ее щеки покраснели. Макс сразу почувствовал себя виноватым, но его эмоции брали верх, и контролировать их становилось все труднее. Он хотел найти Дэна и убить его.

Мучить его. Заставить его пожалеть, что он родился. Отомстить за то, что он прикасался к Алисе.

И за это Дэн заплатит. Своей жизнью.

Глава 30

Все, о чем я могла думать, это то, как сильно у меня болела голова. В висках стучало так, словно внутри моего черепа танцевало стадо слонов.

Дэн выпустил пар в тот момент, когда вытащил меня из машины, и это был ад. Он избивал меня до тех пор, пока я не потеряла сознание.

Я протянула трясущуюся, окровавленную руку к голове и всхлипнула, почувствовав короткие пряди волос, оставшиеся после того, как Дэн дернул и отрезал мои красивые длинные волосы. Он разбросал их вокруг меня, полагаю, просто для того, чтобы еще больше меня помучить.

У меня чесался затылок. Все зудело.

Закрыв глаза, я попыталась представить себе, что стою под горячим душем. Мне так это не хватало сейчас.

Комната, в которой я находилась, была холодной, пустой и темной. Такой темной, что я едва могла видеть перед собой метра три, но мои глаза уже привыкли, так как я провела здесь довольно много времени.

Это была маленькая комната, что-то вроде подвала, в которой не было ничего, кроме стальной двери и небольшого кодового замка на стене рядом с ней. Тусклый красный свет из-под двери был моим единственным источником света, но он никак не помогал мне видеть. Окна не было, поэтому невозможно было определить, ночь сейчас или день.

В комнате ужасно воняло гнилостным запахом тела, фекалий и мочи.

Дэн не связал меня, чтобы мне не пришлось сидеть в своем дерьме, как он сказал. Я справляла нужду в углу комнаты, но только в случае крайней необходимости, когда чувствовала, что вот-вот лопну.

Слеза скатилась по моей щеке от унижения, которое я испытывала просто за то, что я человек, как будто Дэн пытался дегуманизировать меня и превратить в ничто иное, как оболочку, тело, которое можно использовать, а затем избавиться, когда я надоем.

Я потерла руки между бедрами, чтобы согреть их, благодаря небеса за то, что Дэн не насиловал меня сексуально, хотя знала, что это не будет длиться вечно. Вскоре он захочет, чтобы я снова оказалась в его постели, но когда, я не знала.

Это заставило меня нервничать, ожидая неизбежного. С другой стороны, я не могла этого дождаться, потому что Дэн ни за что не возьмет меня в таком грязном виде, так что, по крайней мере, я смогу принять душ или что-то в этом роде. Я справлюсь с изнасилованием, это меня не сломает. Мне просто нужно будет лежать с закрытыми глазами и думать о чем-нибудь хорошем, что хоть как-то отвлечет от боли. Можно начать думать прямо сейчас.

Я улыбнулась про себя, представив, как Макс обнимает меня и крепко прижимает к своей груди. Я думала о Максе и о том, как мы смеялись с Дашей, Кейт и Ди. У меня было так много счастливых моментов, о которых я могла думать, поэтому я должна быть сильной ради них.

Дэн думал, что сможет сломить меня, растоптать мой дух и мою душу, но у него не было шансов.

У меня заурчало в животе, и я вздрогнула. Сколько времени прошло с тех пор, как я ела? Дэн ни разу не кормил меня, только давал пить воду, когда ему хотелось.

Я облизнула сухие губы и вздохнула. Мне не стоило думать о воде.

Вызывает ли обезвоживание недомогание? Мне было так плохо.

Внезапно я почувствовала нарастающую тошноту и меня вырвало желчью на пол. Я закашлялась, когда кислота обожгла мне горло, и подняла руки, чтобы подхватить свои волосы, но всхлипнула, когда поняла, что у меня больше нет длинных волос. Дэн постриг меня под каре, но неаккуратно, и некоторые пряди были длиннее остальных.

Никогда не хочу смотреться в зеркало. Должно быть, я выгляжу ужасно.

Я встала и сделала несколько неуверенных шагов к двери, надеясь, что Дэн был рядом.

– Дэн! – закричала я хриплым от рвоты голосом. – Дэн, пожалуйста, я хочу пить!

Тишина.

– Дэн! Я сделаю все, пожалуйста, мне нужна вода, – умоляла я.

Я ждала у двери мучительно долго, после чего рухнула на колени. Голова сильно закружилась и снова начало тошнить. Сколько еще он собирается меня мучить? Это такой его метод сделать меня настолько слабой, чтобы я не могла сопротивляться?

Толстая, тяжелая металлическая дверь со скрипом открылась, и меня ослепил поток света. Я быстро закрыла глаза рукой, которым было больно после столь долгого пребывания в темноте.

Медленно убрала руку и заморгала от света, пытаясь разглядеть фигуру, стоящую передо мной, пока я жалко стояла на коленях у его ног.

– Алиса, здесь пахнет так, будто что-то умерло, – прозвучало замечание Дэна.

Он опустился на колени и передал мне чашку с водой, которую я с благодарностью схватила обеими руками и залпом выпила. Меня мучила такая жажда, словно я три дня провела в пустыне Сахара.

– Мне некуда было идти, – тихо ответила я, сжимая чашку в руках, как будто она могла волшебным образом снова наполниться водой.

– Хм, я бы заставил тебя почистить здесь все, но это никак не повлияет на то, как сильно ты воняешь. Ты сидела в своем дерьме?

– Нет, – бросила я дрогнувшим голосом, – я пошла в угол, но у меня не было возможности вытереться и… я не мылась…

– Прошло четыре дня, – небрежно ответил Дэн.

– Четыре дня, – повторила я.

– Здесь такая вонища… думаю, ты можешь подняться наверх, – сказал он.