Кайла Май – Под луной Тихолесья (страница 29)

Я сглотнула.

Это обманный маневр? Ждет, пока я убегу, чтобы он мог поиграть в погоню? Волки вообще играют со своей едой?

Волк посмотрел на меня и склонил голову набок. Если бы я не оказалась в ситуации жизни и смерти, то это показалось бы милым. Внезапно он встал на все четыре лапы, становясь еще больше, чем раньше.

Раздался треск, эхом разносящийся по лесу. За ним еще один, и еще. С любопытством наблюдала, как волчья шерсть превращается в кожу, лапы заменяются руками и, прежде чем я успела осознать, что происходит, передо мной оказался Макс.

Совершенно обнаженный.

– Я не причиню тебе вреда, – заявляет он, делая шаг вперед.

– Нет! – кричу я, делая два шага назад. – Не подходи ко мне.

Глаза Макса полны печали, но я не могу сейчас на этом сосредоточиться.

Макс – оборотень? Оборотни существуют?

Половину своей жизни я провела в страхе перед одним человеком, а теперь стою перед одним из самых могущественных мифических зверей в художественной литературе.

– Пожалуйста, – задыхаюсь я, сглатывая ком в горле. – Пожалуйста, просто отпусти меня. Я никому не скажу, клянусь.

– Алиса, – говорит он, протягивая мне руку. – Алиса, пожалуйста, позволь мне все объяснить.

Я отрицательно качаю головой. Из моего рта вырываются всхлипы, и я не могу сосредоточиться, чтобы остановить их.

– Что ты такое? – спрашиваю я.

– Ликан, – объясняет Макс.

– Что такое ликан?

– Люди называют нас оборотнями, но это не совсем правильный термин. Ликантроп – вот правильное название нашего вида.

– Ты можешь превратиться в волка, – заявляю я шокировано, явно не осознавая очевидное.

– Да.

– Но сейчас не полнолуние, – отвечаю я, нахмурившись.

Максу хватило наглости тихонько рассмеяться.

– Нам не нужно ждать полнолуния. Мы просто одновременно люди и волки. Многие из нас предпочитают жить как волки там, где это возможно, живя в густом лесу или безлюдных местах. Например, одна область на севере является домом для многих стай ликанов, которые проводят большую часть своего времени как обычные волки. Однако луна в некотором смысле влияет на нас. Полнолуние сильнее активирует нашу ликаническую сторону. Мы не всегда можем контролировать оборот. Мы злимся и раздражаемся.

Пока Макс говорит, я пытаюсь спланировать побег. Моя единственная беда в том, что я совершенно заблудилась посреди леса и не понимаю, где путь к дому.

– Ты не причинишь мне вреда, верно? – спрашиваю я с опаской.

Макс качает головой:

– Я бы умер, если бы причинил тебе вред.

Его голос звучит искренне, но я понятия не имею, действительно ли он говорит правду. Я вытираю слезы с глаз и оглядываюсь в том направлении, откуда пришла.

– Ты покажешь мне дорогу из леса? – с надеждой спрашиваю.

Макс кивает и идет обратно в том направлении, откуда мы пришли. Я стараюсь соблюдать дистанцию между нами, хотя знаю – если он передумает – я умру.

Вскоре лес редеет, и я вижу гравий дороги и красные кирпичные дома. Перед нами открывается знакомая тропинка, и я вижу, что Макс вывел нас к поместью.

– Заходи в дом. Мы можем тебе все объяснить, – говорит он.

– Мы? – задыхаюсь я.

– Моя семья, – объясняет Макс, как будто это очевидно.

Я качаю головой. Одного превращения человека в волка мне хватит на всю жизнь.

– Пожалуйста, отпусти меня домой, мне нужно подумать, – говорю я ему.

Макс выглядит разбитым. Молчит и тихо кивает.

– Я могу дать тебе время до завтра, но потом ты должна поговорить с моей семьей. Пожалуйста, – добавляет он в отчаянии, – никому не говори. Риски для тебя гораздо выше, чем для нас.

Я не собиралась рассказывать об этом ни одной душе. Все равно мне бы никто не поверил. Мне просто нужно было выбраться отсюда, и, учитывая наш с мамой опыт в бегах, я знаю, что для переезда потребуется время.

Я поспешно отхожу от Макса и с облегчением обнаруживаю, что он отворачивается и направляется обратно в поместье. Я перехожу на легкий бег, а затем на быстрый и, наконец, достигаю двери гостевого дома. Я открываю ее и забегаю внутрь, быстро закрывая все замки.

С бешено колотящимся сердцем стою у двери. Очень хотелось плакать, но у меня нет времени. Я могу поплакать потом, когда окажусь в безопасности. Мама сейчас с Евгенией, и мне нужно отправить ей сообщение…

Я замерла. Евгения была матерью Макса.

Мама.

Мама в опасности? Могу ли я оставить ее? Мама не знала обо всем этом. Она будет безопасности, если ничего не узнает.

Я должна верить, что с ней все будет в порядке.

Я нашла свой рюкзак под кроватью и начала бросать внутрь все необходимое. Деньги, телефон, паспорт, пара рубашек, нижнее белье и пара брюк. Джинсы были слишком громоздкими. Я сменила черные балетки на кроссовки, надела топ с длинными рукавами, черные легинсы и бейсболку. Не такая уж хорошая маскировка, но, учитывая, что я никогда их не носила, эта одежда наверняка частично перебьет мой запах.

Внезапно меня озарила мысль. У оборотней обостренное обоняние? В книгах и кино говорят, что да.

Я распылила мамины духи на все свое тело, задыхаясь от невыносимого запаха. Затем я обрызгала одежду сильным дешевым дезодорантом, надеясь, что он замаскирует мой запах.

Макс сказал, что даст мне время до завтра.

У меня было двадцать четыре часа, чтобы выбраться из Тихолесья и исчезнуть навсегда.

Но что-то подсказывает мне, что Макс хочет меня даже больше, чем Дэн, и он не остановится ни перед чем, чтобы найти меня.

Глава 22

Перекинув рюкзак через плечо, я приняла твердое решение уйти. Чем скорее я смогу уйти из этого богом забытого города и от Макса, тем лучше. Я провела год, убегая от жестокого и токсичного мужчины, и не собиралась вступать в отношения с проклятым оборотнем.

Мой мозг пытался осмыслить все, что я узнала за последний час.

Оборотни. Невероятно, но они реально существовали.

Сейчас было самое подходящее время для того, чтобы кто-то выскочил из-за угла и закричал "Это розыгрыш!" Но, конечно, никто этого не сделал, и я все еще стояла в своей гостиной, борясь с нервным срывом.

Я мысленно спланировала свою поездку и, набравшись смелости, вышла из дома и направилась к железнодорожной станции.

Макс сказал, что даст мне время, и я надеюсь, что этого времени будет достаточно, чтобы добраться до другого города.

Стоя на крыльце, я огляделась вокруг, но улица была пуста. Листок бумаги пролетел мимо меня, и единственным звуком, который доносился до моих ушей, было чириканье птиц, исполняющих свою веселую песню, словно насмехаясь надо мной.

Убедившись, что меня не собираются съесть, я спешно спустилась с крыльца и повернула налево, по направлению к старому отелю, где мы остановились в нашу первую неделю. Слова девочки звучали в моей голове: "На вашем месте я бы не приехала сюда."

Знала ли она что-то? Или она была одной из них? Никогда раньше я не видела ее рядом с домом Макса.

Дрожь пробежала по моей спине при мысли о том, что я единственная, кроме мамы, кто понятия не имел о волчьем логове, в которое мы добровольно забрели.

– Как глупый, слепой ягненок, – усмехнулась я про себя, – Прыгаю в пасть хищника с улыбкой на лице.

Как Максу удалось так легко разрушить мою защитную стену? Несколько слов, соблазнительная улыбка, и я словно в трансе в его объятиях. Берите меня всю.

По моей щеке скатилась слеза, но я не смахнула ее, так как была слишком сосредоточена на дороге.

Я преувеличиваю опасность? Не уверена. Я больше ни в чем не могу быть уверена. Откуда мне знать, что сейчас из-за угла не выскочит вампир и не выпьет мою кровь? Или гоблин? Фея? Ничто больше не казалось выдуманным, ничто не казалось фантазией, и все это просто слилось в один большой торнадо, который кружил меня и вызывал тошноту.