Кайла Эдвардс – Город богов и монстров (страница 4)

Прихрамывая, Лорен кинулась бежать. Воздух рвал ей легкие, мышцы ног пронзала острая боль. Ее инстинкты настойчиво требовали, чтобы она вернулась помочь подругам, несмотря на то, что ей, человеку, было нечего противопоставить варлоку и мракоумертвителю.

Она чувствовала себя беспомощной. Жалкой. Еще никогда она не испытывала большей ненависти к своей человеческой сущности, чем в этот момент.

На бегу она бросила взгляд через плечо.

Даллас и Сабрина мчались за ней, Призрак прыжками следовал за ними. Но провидец и варлок настигали их. Не будь мракоумертвитель полукровкой – полуварлоком-полупровидцем, судя по серебристому отблеску радужек, когда он не пользовался Взором, – он давно бы догнал их.

Лорен не знала, что произошло бы дальше, если бы вдруг не взвыли сирены. Их вой разносился в ночи, отражаясь от зданий и врываясь в переулки.

– Помогите! – пронзительно закричала Лорен. – ПОМОГИТЕ! Пожалуйста! Мы здесь!

Даллас и Сабрина подхватили крик подруги. Но стук ботинок преследователей слышался все громче, с каждой секундой приближаясь.

Красные и синие огни отразились в темных окнах зданий. Увидев их, Лорен всхлипнула от облегчения…

Вопль пробился сквозь грохот паники у нее в голове.

Лорен остановилась, чуть не упав; Даллас на шаг позади сделала то же самое.

Казалось, на одну ужасающую секунду время остановилось. Увидев, что происходит на расстоянии двух кварталов за ними, Лорен прерывисто вдохнула сквозь зубы, кровь зашумела у нее в ушах.

Крепко держа Сабрину и приставив дуло пистолета к ее виску, мракоумертвитель тащил ее к машине. К задней дверце, которую варлок держал открытой.

Тротуар протянулся между Лорен и ее подругой, безбрежный, как океан.

Лорен сделала нетвердый шаг вперед.

– Отпустите ее, – эти слова прозвучали как сдавленный всхлип, но она знала, что они достигли ушей всех бессмертных, которые находились на этой улице. – Пожалуйста. Чего вы хотите?

– Я хочу, чтобы ты села в машину, – обратился мракоумертвитель к Лорен. Не к чистокровной ведьме, стоящей рядом, жизнь которой стоила гораздо дороже, а к ней, к человеку.

Даллас была права: эти двое явились за ней.

Она уставилась на провидца, разинув рот, и ее сердце колотилось с такой силой, что она боялась, как бы ее не стошнило.

Для чего она им понадобилась? Зачем?

– Она с вами никуда не поедет, – вмешалась Даллас. Свечение ее жезла стало слабым, едва заметным трепетом, показывая, как она измождена. Даже Призрак выдохся, а Даллас, только начинавшая изучать магию, не обладала большими резервами силы. – Ни она, ни кто-либо из нас.

Провидец холодно усмехнулся. И собирался что-то сказать, но…

Из-за угла, завывая сиренами, вывернули две патрульных машины. При виде сидящих за рулем блюстителей закона варлок выругался.

Лорен уже знала, что будет дальше.

Она сорвалась с места, чтобы не дать умертвителю и варлоку затащить Сабрину на заднее сиденье седана, тем временем патрульные машины остановились, взвизгнув тормозами и мигая световыми балками на крышах.

Но седан уже тронулся с места. Он развернулся, врезавшись в бампер патруля, и рванулся прочь, стрельнув едким черным облаком из-под паленых шин.

Лорен бросилась за седаном, сердце выскакивало из груди, ее отражение летело как бесплотный дух в магазинных витринах. Она кричала охрипшим голосом. Умоляла их остановиться, отпустить ее подругу. И понимала, что все напрасно. Что ее слова ничего не изменят.

Но она должна была попытаться – ради Сабрины.

Должна ради Сабрины.

Одна из патрульных машин понеслась в погоню за седаном, но ни за что не догнала бы его, как не догнала бы и Лорен.

И все же она мчалась по темной улице, лавировала между кучами мусора, ранила ноги до крови острыми камнями и осколками стекла. Но как бы она ни бежала, машина похитителей неумолимо удалялась.

Лорен знала, что никогда не забудет этот момент. Сабрину, которая, изворачиваясь в руках провидца, беспомощно оглянулась в заднее окно, когда седан заворачивал за угол. Безнадежный взгляд Сабрины был полон тоски.

Как и сердце Лорен.

2

Неистовые вопли, несущиеся по гулкому сырому коридору, ведущему к Яме, были музыкой в ушах Дарьена Касселя. Буйство толпы зрителей вокруг бойцовского ринга говорило, что его сегодняшний противник достоин внимания. Если повезет, возможно, в бою c ним даже доведется слегка вспотеть, каким бы существом он ни был.

Не открывая глаз, Дарьен повращал мускулистыми плечами и перенес вес тела с ноги на ногу. Эта излишняя разминка предназначалась для глаз полулюдей-вышибал, ждущих у перегороженного решеткой выхода: присущая Дарьену привычка стоять неподвижно нервировала всех, кто находился поблизости, даже в Ангелтине, большинство жителей которого могли обходиться без сна и кровь свежеубитой жертвы предпочитали меню бургерных, каких было полно по всему городу.

Однако Дарьен, как чистокровный провидец и глава Семи Дьяволов, полагал, что понимает их настороженность. Пусть даже отчасти.

Внизу в зале ведущий, стоя на ринге, расписывал его заслуги. Непобедимый чемпион Ямы, Дарьен был фаворитом опустившегося сброда и матерых уголовников, выцарапывающих крохи себе на жизнь ставками на тех, кто выходил сражаться на ринге. Презренные отбросы, до которых ему нет дела. Дарьен приходил сюда, порой по семь раз в неделю только для того, чтобы притупить вспышки гнева и совладать с Всплесками – впрочем, сегодня обуздать требовалось не только Всплески и вспыльчивый нрав.

Восемь лет назад умерла его мать. С тех пор бои не только давали ему возможность сбросить напряжение, но и помогали забыться, пусть даже всего на несколько часов.

А сегодня он ни в чем не нуждался так, как в забвении.

Дарьен провел татуированной рукой по волосам, зачесывая назад верхние, оставленные длинными пряди и сознавая, с какой настороженностью поглядывают на него громилы, ожидая сигнала ведущего. Даже издалека он чуял исходящий от них запах страха, словно шлейф одеколона. По мнению Дарьена, ему следовало принимать как комплимент то, что они по-прежнему так боятся его – мужчину, которым стал убитый горем пятнадцатилетний мальчишка, когда-то явившийся сюда в поисках отдушины.

Но еще острее, чем запах страха, он чувствовал вонь демона – бегающей по Яме на четвереньках твари, алчущей плоти. Прогорклое маслянистое зловоние его безволосой крапчатой кожи пробивалось в коридор, жгло горло.

Один из обитателей ливневой канализации, ненавидящих дневной свет. Они покидают свои логова лишь в самые темные часы ночи, вот почему Глава государства недавно выдвинул предложение ввести в городе комендантский час с заката до рассвета, – ради безопасности граждан, а также чтобы дать Управлению по борьбе с вредителями и болезнями возможность сократить растущую в столице численность хищных паразитов. Предполагалось, что нарушителям комендантского часа придется заплатить небольшой штраф, но они могли также и поплатиться за недостаток ума собственной жизнью, когда их тело будет утащено в сточные трубы и сожрано.

Тварь была взбудоражена – явный признак, что ее поймали всего несколько минут назад. Судя по лязгу ее когтей, оставляющих глубокие борозды в бетонных стенах Ямы, ей не нравилось находиться взаперти. Особенно под слепящими светодиодными фонарями над зрительным залом.

Один из вышибал свистнул, подавая сигнал, и Дарьен открыл глаза. От воплей толпы затряслись балки под сводчатым потолком и задрожал пол под его высокими армейскими ботинками. Дарьен подождал, пока знакомые звуки окатывали его, заряжая кровь, словно электричество.

Изогнув губы в убийственной улыбке, он направился вперед, к Яме. Навстречу твари, из-за которой восьмимиллионное население города было вынуждено прятаться по домам после наступления темноты.

Время пришло. Время ненадолго отдаться крови и грязи.

Насилие было для Дарьена зависимостью. Его личным демоном.

Он надеялся лишь, что демон, ждущий в Яме, сумеет оказать достаточное сопротивление и избавит его от необходимости возвращаться сюда завтра.

Дарьен затянул бой, который уже продолжался дольше, чем обычно. Начинала сказываться усталость, но не физическая. Он с легкостью мог бы продержаться гораздо дольше шестнадцати минут и тридцати четырех секунд, которые показывал таймер над Ямой.

Ему просто становилось скучно.

Демон вставал на дыбы, издавал клокочущий рык, от которого дрожали барабанные перепонки, а зрители восторженно выли.

Пасть свирепой твари была полна острых зубов, черных, как обсидиан. Кривые рога по обе стороны почти прозрачной головы свидетельствовали о том, сколько эта тварь прожила. Она оказалась одной из самых сильных, какие попадались Дарьену, и все же биться с ней было адски скучно. Ему требовались противники получше – соперники, в самом деле достойные его драгоценного времени.

Почувствовав на себе внимательный взгляд, не затуманенный спиртным, Дарьен запрокинул голову и обвел глазами вопящих зрителей. Сотни смердящих мочой пьяниц заполняли трибуны до самых потолочных балок, в густом табачном дыму выкрикивая ставки, общаясь жестами и потрясая зажатыми в горсти майнетами. Ограждения вокруг Ямы отсутствовали; если кому-то не повезло свалиться в нее, он становился законной добычей. За те годы, что Дарьен сражался на этом ринге, подобная участь постигла нескольких завсегдатаев.