Кайл Иторр – Игра Арканмирра (страница 50)

Ему нужны были герои.

И если приходилось создавать их

из подвернувшегося отребья —

что ж, тем хуже для них.

Погибнут — невелика потеря.

(Верховный Блоп Пфадж Первый)

Да как он смеет!

Добро бы он просто пошел против правил — нет, он хочет оставить с носом МЕНЯ!

Игровой Кодекс нарушить сложно, но не так уж невозможно. Однако ТАКОЙ ход!..

И это после всего, что Я для него сделал!

Вот и верь после этого в человеческую благодарность…

Так… если даже Я заговорил о вере, значит, неприятности случились не только с ним. Что-то разладилось внутри самой Игры.

Но ведь суть Игры не может измениться, это противоречит…

Кажется, Я все-таки заразился от него неуверенностью в завтрашнем дне. Это невозможно, сказал бы Я, когда бы Мне некогда не доказали невозможность самого понятия «невозможность».

Но это значит…

Тогда у Меня крупные неприятности. Завалить такое простое дело, да еще и после того, как Я лично подготовил все позиции и расставил фигуры…

Или все-таки можно выкрутиться?

Надеюсь, что можно.

Dum spiro, spero. [Пока дышу — надеюсь (лат.)] Хотя Я и не дышу, в том смысле, в котором употребляют этот термин смертные…

Надежда — надеждой, но опускать руки и сдаваться на милость Судьбы не стоит. Это противоречит не только Моим правилам, это противоречит даже уставу Игры.

Пускай в Игре что-то не так — но Кодекс еще существует, ибо существует этот мир. А значит…

Значит, Я должен выяснить все, не прерывая Игры.

И Я это сделаю, клянусь Первозданным Хаосом!

Пока было неясно, что последует за моим открытием. Очевидно одно: бо́льшая часть моих странных предчувствий оказалась абсолютной истиной, тогда как считавшаяся неоспоримой информация была иллюзией, выдумкой. Правда, недалеко ушедшей от истины.

И Путь по-прежнему поджидал меня. Меня — ибо никто иной не имел шансов пройти его. А пройти нужно, хотя бы для того, чтобы узнать окончание Пути, увидеть его собственными глазами.

Потому что именно это было целью Игры.

Натягивая доспехи, я думал о том, что пришло время объясниться с Фрейей Искательницей. Конечно, обмен информацией мог завершиться и в мою пользу, но я не должен был рисковать. Сейчас, на этом этапе событий, я был уязвим. Не то чтобы это останавливало меня, но следовало соблюдать осторожность и играть наверняка. Так гласил Игровой Кодекс.

Тут я усмехнулся, припомнив собственные действия до того момента, как вспомнил о самом существовании Кодекса и об Игре. Такого понятия, как «осторожность», в моем мышлении тогда не существовало вовсе; а значит, я прежде всего не должен менять сложившийся образ поведения. Рискованно, но, черт возьми, не рисковать нельзя! Без риска нет победы. А поражение не наступит, пока я сам не признаю, что проиграл.

Нацарапав острием кинжала пару символов, я прочел формулу Перемещения. Этот ход, разумеется, противоречил образу, зато в случае успеха экономил массу времени. А скорость сейчас была даже важнее сохранения образа.

Пройдя черным коридором Бездны, я оказался в известных мне лишь понаслышке Горах Имира, в сотне шагов от Хрустального Замка. Через окружавшую дворец Фрейи стену я без труда перебрался, а двери парадного входа и вовсе оказались незапертыми.

Не проверяя, находится ли кто-то во внутренних покоях, я подошел к одному из зеркал, активируя поставленную Фрейей защиту. Как и в прошлый раз, зеленое сияние сковало меня. Теперь я мог бы освободиться и сам, однако не стал этого делать. Разговор все равно предстоит, так что лучше не проявлять ненужной инициативы.

Владычица появилась через минуту.

— У тебя это уже вошло в привычку? — спросила она, не снимая чар. — Такое поведение до добра не доведет…

— I e n w y ssa (знаю), — сказал я на Языке Бездны.

Фрейя на мгновение застыла, затем развеяла заклинание.

— Наследие Источника? — предположила она.

— Да. Но я пришел не для этого. Вернее, не только для этого.

— И что же ты узнал еще?

— Я видел Рагнарок.

Искательница побледнела, затем гордо вскинула голову:

— Мне нечего стыдиться! Да, я тогда проиграла, но это далеко не конец!

— Я и не утверждал этого. У меня другой вопрос: где теперь находится Гьяллархорн, рог Хеймдалля?

— Почему не меч Фрейра, молот Тора или копье Одина? Что тебе до наследия Асов? Я знаю вас, готландцев: вы ведь не почитаете Асов как богов, и в чем-то вы правы.

— Участь Мьо́лльнира и Гу́нгнира мне известна, — проговорил я, — а меч Фрейра, Хундингсба́на, сейчас меня не интересует. Рог Судьбы — иное дело: он нужен мне. Вернее, я должен его найти.

— Зачем? — прямо спросила она.

— Чтобы отомстить за Иггдрасиль, — столь же прямо ответил я. — Спрашивай дальше, я отвечу.

Фрейя покачала головой:

— С самого начала я недооценивала тебя. Даже после того, как ты на моих глазах отправил в Бездну одного из Властителей, я считала тебя простым смертным.

— И в чем-то была права, — перефразировал я ее собственное замечание. — Тогда. Но не теперь.

— Должна ли я именовать тебя «Йохан Черный Странник»?

— Не думаю. Богиня любви, даже бывшая, не примет сторону Тьмы. Кроме того… мой статус в указанном отношении пока не определен.

— Это что-то новенькое, — удивилась Владычица, — на моей памяти такого не случалось…

Я ухмыльнулся:

— Не в моих правилах напоминать дамам об их возрасте, однако… Твоя память охватывает немногим больше пятисот столетий. Не такой уж долгий срок по меркам Большой Игры.

— Справедливо замечено. Итак, ты собираешься отправиться на поиски Рога Судьбы?

— Да. Это будет лучшим выбором.

— А после этого?

— То есть?

— Кому ты собираешься мстить? — В голосе Искательницы было нечто большее, нежели простой интерес. — Рагнарок не был твоей битвой, а павшие Асы не были твоим народом. Кому именно и за что ты хочешь мстить?

— Я, как и все смертные, — сын Аска и Эмблы…

— Все готландцы. Но не все смертные, — поправила Владычица. — К половинчикам, например, это не относится…

— В общем, Ясень-Иггдрасиль в каком-то смысле мой родственник, так что основание у меня есть.

— Ну-ну. Кровная месть за уничтожение дерева. Это…

— Ты поможешь мне? — прервал я.

— Да. Но сперва — смотри сюда.