Кай Вэрди – Любава (страница 48)

Говорят, дуракам везет. Виктории опять повезло: она не попала в лагеря, ее не расстреляли, не посадили в тюрьму. А могли, еще как могли. И во время процесса и суда до девчонки, наконец, дошло, что она сотворила. И то ли слезы раскаивающейся девушки, то ли ее клятвы и заверения, что ничего подобного она не хотела, и ее лишь неправильно поняли — но что-то сработало. Викторию навечно исключили из партии и с большим позором отправили в ссылку на Север, в Учертанароганск, без права выезда оттуда.

Глава 21.2

Там Виктория родила девочку, и с малых лет просто убивала в девчонке любой талант, стремясь сделать из нее самую обычную среднестатистическую бабу. Немало способствовал этому и вид самой Виктории: пытаясь поднять дочь, она работала на тяжелейших работах, крайне малооплачиваемых — клеймо немецкой проститутки так просто было не смыть, а необразованность и беспартийность просто вбивали огромные гвозди в крышку гроба, из которого было не выбраться. Когда дочь выросла, Виктория горячо поддержала стремление Маши уехать из Учертанароганска в более пригодное для проживания место. Девушка вышла замуж и обосновалась с мужем в Алуханском районе.

Замуж Мария вышла довольно удачно: муж ее оказался крепким семьянином, хорошим хозяином и трудягой. Вот только напрочь застуженные придатки дали о себе знать — к тридцати годам женщине поставили диагноз «бесплодие». Погоревали они с мужем, но недолго — в больницу, где она работала санитаркой, с острым приступом аппендицита попала восьмилетняя девочка-сирота из детского дома.

Ухаживая за прооперированной девочкой, Маша поняла, что не хочет расставаться с Зоей. Поговорив с мужем, они заявили в соответствующие органы, что хотят удочерить девочку. Учитывая Машин диагноз, препятствовать им не стали, и Зоя стала их официальной дочерью.

И Маша, и ее муж полюбили девочку, словно родную. И Зоя, памятуя о детском доме, старалась изо всех силенок стать им хорошей дочерью. Она старательно училась, с твердой двоечницы за два года став практически отличницей, помогала Маше по дому, заботилась, как могла, об отце. Самым большим ее страхом было возвращение в детский дом. Дабы избежать оного, девчонка была готова на все.

Как довольно часто бывает, словно в награду за пригретую детскую жизнь, Маша совершенно неожиданно забеременела. Не веря своему счастью и боясь даже мечтать о собственном ребенке, она полностью ушла в свою беременность. Василий, уже и не чаявший, что когда-нибудь станет отцом, носил жену на руках, не позволяя ей сделать лишний шаг и поднять что-либо тяжелее ложки. Про Зою, которой на тот момент уже исполнилось тринадцать лет, казалось, забыли. Теперь средоточием внимания в семье стала Маша и ее ожидаемый ребенок.

Беременность протекала тяжело, и Маша практически не выходила из больницы, старательно выполняя все рекомендации врачей, лишь бы сохранить долгожданное дитя. Домашние заботы почти полностью легли на плечи Зои.

Чем больше проходило времени, и чем спокойнее становилась Маша, наконец уверовав, что с ребенком все будет в порядке, тем угрюмее делалась Зоя. Девчонка, страшно боявшаяся возвращения в детский дом, вбила себе в голову, что с рождением собственного ребенка родители вернут ее туда, откуда взяли. И она начала чудить. Зоя перестала ходить в школу, связалась с плохой компанией, не появлялась дома сутками.

Василий, ранее часто баловавший приемную дочь, теперь едва ли не сутками пропадал на работе, разрываясь между желанием заработать как можно больше — на лечение жены требовались немалые средства — и больницей, стараясь, чтобы Маша была спокойна и счастлива, невольно еще больше укрепляя Зою в ее подозрениях. И только однажды, вернувшись из больницы и застав перед дверью дожидавшуюся его учительницу, он узнал, что Зоя уже три месяца не посещает школу.

В тот вечер он так и не дождался приемную дочь. Рано утром Василий топтался возле окошка дежурного в отделении милиции, взволнованно описывая приметы пропавшей девочки.

Нашли Зою быстро. Сдав хамившего мрачного подростка с рук на руки отцу, тому прочитали лекцию о воспитании детей, а Зою поставили на учет в отделе по несовершеннолетним как трудного подростка. Дома Василий долго пытался достучаться до девочки, объясняя той, что матери в ее положении совершенно нельзя волноваться, что жизнь ребенка под угрозой, и что сейчас самое важное — это сохранить долгожданное дитя. Упрямый подросток ничего не желал понимать, все больше и больше убеждаясь в том, что теперь родителям нужен только тот еще нерождённый младенец. Из всей беседы с отцом вынеся только одну мысль, что если Маша будет нервничать и беспокоиться, то она потеряет ребенка, Зоя принялась действовать.

Для начала в ход пошел алкоголь. Напившаяся в хлам Зоя появилась в больнице, едва не доведя Машу до истерики. Врачи, вмешавшись в их бурную ссору, силой выволокли подростка из палаты, и, вызвав милицию, сдали бушевавшую девчонку им. Василий, выдернутый с работы, забрав из отделения еще не протрезвевшую дочь, впервые серьезно наказал ее, заперев в комнате.

Просидев взаперти два дня, Зоя, притворившись, что она все осознала, пообещала отцу взяться за ум и вернуться в школу. Утром Василий лично отвел ее до школы, и умчался на работу. Вернувшись вечером домой, он обнаружил квартиру практически пустой. Дверь была открыта, а из квартиры вынесено все, что можно было вынести. Зои дома не было. Вызвав милицию, мужчина тяжело сполз по стене, держась за сердце. Приехавший отряд вызвал скорую помощь. Мужчина с сердечным приступом оказался в больнице.

О случившемся Маша узнала спустя три дня, когда всерьез забила тревогу: муж, прежде носившийся к ней как минимум два раза в день, третий день ни разу не появился и домашний телефон упрямо хранил молчание. И лишь позвонив мужу на работу, она узнала, что Василий находится в больнице. Взволнованная Маша, игнорируя появившиеся тянущие боли внизу живота, кинулась разыскивать супруга и дочь, оставшуюся без присмотра. Найдя мужа в реанимации и узнав о причине случившегося приступа, Маша, обхватив руками простреливший невыносимой болью живот, опустилась на пол.

Родившуюся раньше срока девочку удалось спасти. Василий также медленно, но поправлялся. Маша с ребенком вернулась в разоренную квартиру. Узнав, что Зоя находится в милиции, она с ребенком на руках бросилась туда. Вскоре выяснилось, что в краже виновата Зоя и только Зоя. Она лично привела в квартиру каких-то мужиков, предварительно забрав родительские накопления, и позволила им вынести из квартиры что хотят, сама же и открыв им дверь.

Маша, рыдая, забрала заявление о краже, написав расписку, что вызов был ошибочным, и никаких претензий она не имеет. После этого ей выдали Зою, посоветовав всерьез озаботиться воспитанием трудного подростка. До подсудного возраста Зое оставалось два месяца.

Дома Маша попыталась достучаться до приемной дочери, но та сидела нахохлившись, упрямо надвинув капюшон на голову. Маша в отчаянии закричала ей:

— Зоя, ты понимаешь, что Верочка родилась раньше срока? Она очень слабенькая, ей столько всего нужно! Я так надеялась, что ты будешь моей помощницей!

— Да пусть она сдохнет, твоя Верочка! — зло глядя на Машу, мрачно отозвалась Зоя. — А сама не сдохнет, так я ей помогу! Она мне всю жизнь испортила, тварь! Ненавижу! — и, пройдя мимо ошарашенной Маши, уходя, изо всех сил грохнула дверью.

Глава 21.3

Зоя не вернулась домой ни в тот день, ни на следующий, ни через день… Маша пошла в милицию и подала заявление о пропаже ребенка. Принимавший у нее заявление дежурный, увидев имя и фамилию девочки, с жалостью посмотрел на измученную женщину и хмыкнул, но заявление все же принял. А вечером Маше доставили пьяную и хорошо потрепанную тушку, абсолютно голую ниже пояса. Как сказали милиционеры, они просто забрали ее из очередного притона. Посоветовав Маше отправить девочку в какой-нибудь трудовой исправительный лагерь, они удалились.

Учителя, так и не дождавшись явления Зои в школу, подали запрос в службу опеки. Представители службы, выяснив, что ребенок усыновлен, явились к Маше. Узрев разоренную квартиру с голыми стенами, без следа какой-либо бытовой техники, и больного мужа, с трудом передвигавшегося по квартире, подали заявление в суд на лишение Маши родительских прав.

Как только Маша ни билась за Зою, прав ее все же лишили, отправив Зойку, вытащенную из очередного притона, в детский дом. Впрочем, та оттуда сбежала на следующий же день.

Домой Зоя пришла спустя полгода. Мрачно сообщив Маше, что она беременна, потребовала дать ей денег на аборт. Маша отказалась. Она умоляла Зою оставить дитя, клятвенно обещая ей, что заберет ребенка себе, только пусть та не убивает младенца! Хмыкнув, Зоя развернулась и ушла. В этот раз на четыре года.

За прошедшие года супруги продали квартиру и купили небольшой домик неподалеку от города. Верочка подрастала, постепенно крепла, и радовала своих родителей покладистым характером и невероятной добротой. Вообще девочка получалась чудесной: ласковая, послушная, добрая, тихая и очень усидчивая и старательная.

В один из дней у Маши неожиданно раздался звонок в дверь. Какие-то люди привезли Зойку в абсолютно невменяемом состоянии и, позвонив в дверь, запрыгнули в машину и уехали. Охнув, Маша волоком затащила ее в дом. Проспавшаяся Зойка долго пыталась понять, где она находится, а поняв, выслушала лекцию, кивая головой. Пообещав родителям больше не пить, она завалилась в постель и, сказав, что плохо себя чувствует, отрубилась. Маша и Василий ушли на работу.