Кай Вэрди – Колдун (страница 4)

Женщина взвизгнула, полным ужаса голосом проорав:

— Сейчас же уберите собаку! Вы людей еще и собаками травите! — визжала она.

— Ступай, не тронет она тебя. Нужна ты ей больно, — сквозь визг раздался спокойный голос деда. — Ступай, говорю.

По полу осторожно цокнул каблук. Раз, второй, третий… А затем каблуки застучали часто-часто, удаляясь. Простучав по деревянному крылечку, они стихли.

Глава 3

Алексей поднялся, и, шатаясь, выбрался из комнаты.

— А! Поднялся, опамятовал… — взглянув на него, довольно пробурчал дед. — Ну садись, кушать будем. Тебе сил набираться надобно. Как грудь-то, болит?

— Немного, — плюхнувшись на табуретку возле стола, накрытого цветастой клеенкой, ответил Алексей. — Дедушка, давно я здесь?

— Да уж седьмой день. А сколь помнишь? — с интересом взглянул на него старик, возясь с кастрюльками.

— Немного… Дня четыре вроде насчитал… — произнес Алексей. — Спасибо вам большое! Как вы меня нашли?

— А то не я, то Альма вон тебя сыскала, да меня привела. Ее благодари, — отозвался дед.

— Альма, спасибо тебе! Если бы не ты… — Алексея передернуло.

— Аауумм, — отозвалась лежавшая возле печи Альма, не поднимая головы. Алексей дернулся, уставившись на собаку.

— Я думал, мне показалось… Что брежу… — проведя по лицу рукой, пробормотал ошарашенный мужчина.

— Ты о чем? Альма, чтоль, разговаривает? — усмехнулся старик. — Она такая, любит поговорить, — добродушно улыбнулся он.

— Дедушка, как вас зовут? Я даже имени вашего не спросил… Как вас благодарить, и не знаю… — опустил голову Алексей. — В долгу я перед вами…

— Как все зовут, так и ты кликай. Дед Михей я. А платы мне никакой не надобно. Вот окрепнешь чутка, по хозяйству поможешь — да и ладно, — ставя перед ним тарелку с супом, проговорил дед.

— Конечно… Вы говорите, что делать надо, я помогать буду! — Алексей торопливо закивал.

— Скажу, скажу, не боися… — усаживаясь напротив, кивнул дед. — Ты, Алеша, жуй давай, оголодал ты сильно. Тебе силы восстанавливать надобно. И выкать мне заканчивай. Не люблю того.

За пять следующих дней Алексей выучил расписание деда. Вставал дед Михей рано, и, приняв душ на улице, готовил завтрак. После занимался со своими травками — перебирал их, отделял листья от стеблей, стебли от корней, какие сушить раскладывал да развешивал, какие сразу в ступке перетирал, сок с них отжимал да уваривать ставил, а выжимки тоже сушить раскладывал. Вообще, Алексей заметил, что у деда вся кухня в различных баночках да берестяных туесках, и буквально всюду травы развешаны, оттого в доме уютно пахло летом и сенокосом.

После к деду начинали тянуться страждущие. Иногда сам дед выходил к калитке, но чаще он встречал людей на просторной террасе, обставленной как комната. В такое время Алексей старался не мешать, и тихо сидел в доме, выполняя поручения старика. Пообедав, старик брал Альму, и они уходили в тайгу, за травами.

Вечерами, уютно устроившись за столом, они разговаривали. Алексей рассказывал деду о жене, о своей жизни, о вахте, о том, как блуждал по тайге… Рассказал, как мечтают они с женой о ребенке, и уже совсем решились на усыновление. Вот только ЭКО еще попробуют… Вот из-за того самого ЭКО Алексей в тайге и оказался. Потому и взбесился — не труда своего ему было жалко, а мечты порушенной. Надеялся он, что денег заработанных на ЭКО хватит. Старик в основном слушал, одновременно возясь с чем-нибудь.

Лишь на пятый день Алексей сообразил, что рюкзак-то он потерял. А в рюкзаке том лежали все его документы. Схватившись за голову, он застонал — как домой возвращаться теперь? Куда он без документов? И как их теперь восстанавливать, если у него ничего не осталось? Вообще ничего? Даже одежду ему дед Михей выделил!

Вернувшийся старик, сев ужинать, заметил потерянное состояние Алексея.

— Чего пригорюнился? — отправляя в рот ложку, поинтересовался у него дед.

— Да вот думаю, как домой добираться теперь. Рюкзак-то свой я потерял, а вместе с ним и все документы, — развел руками Алексей. — Придется на базу возвращаться, ждать там конца вахты, да вместе с ними прорываться… Может, получится без документов до дома добраться… Там-то я уж восстановлю их, — задумчиво проговорил Алексей.

— Далече ты от своей базы-то ушагал, — заметил дед. — Обратно не дойдешь. Попробуем твой рюкзак сыскать. Давай спать ложиться, поздно уже.

Алексей лег, но сон не шел. Беспокойство не давало заснуть. Покрутившись в кровати и так и не найдя удобного положения, Алексей встал и вышел на крыльцо. Но и там ему было тесно. Решив ополоснуться, пошел к бане. Сделав пару шагов, он замер. Из темноты навстречу ему выскочил здоровый волк, перекрыв ему дорогу. Волк тяжело дышал, с высунутого языка его на землю капала слюна, желтые глаза, не мигая, уставились на Алексея, словно гипнотизируя.

Мужчина замер, боясь дышать. Только сейчас до него дошло, что в тайге водятся и волки, и медведи. Каким чудом он не встретился с ними во время своих блужданий — не понятно. Сейчас, неотрывно глядя в желтые, гипнотизирующие глаза волка, он вдруг с невероятной ясностью осознал, какую глупость совершил, уйдя из лагеря. Волк, бока которого ходили ходуном, вдруг задрал голову кверху и завыл. Из поселка в ответ донесся разноголосый лай собак.

Дверь распахнулась, и на порог вышел дед Михей.

— Серый, ты чего людей пугаешь? — строго проговорил старик.

Волк, услышав его голос, обошел Алексея и в два прыжка очутился перед порогом. Дед присел на верхнюю ступеньку и, бесстрашно ухватив голову волка, уставился в его глаза.

— Плохо, Серый… Далече она? — не отрывая взгляда от волчьих глаз, произнес старик.

— Да… Гордая… Лапу она отгрызет себе… Ты вот что. Беги к подруге, скажи, пусть подождет. Далече она, идти долго стану. Охраняй ее, Серый, понял? — дед Михей говорил тихо, уверенно.

Волк, подобрав язык, сглотнул и снова его вывалил.

— Найду. С Альмой пойду. Она по твоему следу приведет, потому следы не путай, а то блуждать стану. Погоди, — старик, не отрывая взгляда от волчьих глаз, чуть громче приказал: — Алеша, воды ступай принеси и миску глубокую. Серому попить надо, не то не добежит.

Алексей, не веря в происходящее, на цыпочках прошел мимо странной парочки. Ощущая полную абсурдность ситуации, схватил ведро с водой и пластиковый таз, и вышел с ними на порог. Дед Михей, наконец оторвавшись от странной игры в гляделки, повернулся и, потрепав матерого волчару по голове, словно собаку, взял у Алексея тазик. Дождавшись, пока тот плеснет в него воды, поднес таз терпеливо ждавшему волку. Волк тут же принялся жадно лакать.

Пил волк долго. Отрывался от воды, тяжело дышал, и снова опускал голову в миску. Наконец напившись, он снова поднял голову, ища взгляд старика.

— Иду я. Вот только оденусь и иду. Беги, не переживай, — проговорил дед Михей.

Волк сорвался с места и, перемахнув в прыжке невысокий заборчик, исчез в тайге.

Дед поднялся, отставив в сторону миску.

— У Серого подруга в капкан попала. Видимо, лапу сильно раздробило. За помощью пришел. Мы с Альмой сейчас туда пойдем. До утра не вернусь. Ежели кто утром придет, отправляй в деревню, пускай там к кому-никому на постой просятся и ждут до завтра. А ты в сарай сена с чердака натаскай, да накрой его одеялом старым, там же и найдешь. Да дверь закрепи, чтоб не закрылась ненароком, — оставляя наказы, дед Михей торопливо одевался.

— Дед Михей… Так люди же специально на них капканы ставят. Это же волки! Их истреблять надо, а не из капканов освобождать! — в полнейшей прострации возразил Алексей. — Их пристрелить надо! Это же опасные звери!

— Живые они, Алеша. И Серый за помощью пришел. Нельзя в помощи отказать, понимаешь? Вот ежели бы я тебе, к примеру, помогать отказался? Каково? Или, по-твоему, только людям помощь нужна? Волки, Алеша — санитары леса. Коль волков не станет, зайцы расплодятся, обленятся, больных станет много. Они траву жрать станут, кору с деревьев глодать, много леса загубят. Так же косули, лоси, кабаны… Но не то главное, Алеша. Главное то, что вот они, — старик махнул головой в сторону леса, — страдают из-за людей, из-за их жадности. Те капканы ставят браконьеры, которым нужны их шкуры. Вот загубят они молодую, сильную волчицу. Не потому, что она вредила, не потому, что волки расплодились — наоборот, их сейчас уже стало очень мало — а просто потому, что за ее шкурку им дадут несколько тысяч рублей. И Серый, который не попал в капкан, тоже, скорее всего, погибнет без своей подруги. От тоски. Подумай о том, время у тебя будет, — засунув за пояс топор и прихватив веревку, без которой в тайгу вообще никогда не ходил, закончил дед Михей. — Альма, пойдем.

Вся компания вернулась только к вечеру. Серый тащил волокушу, на которой лежала раненая волчица с пропитавшейся насквозь кровью повязкой на лапе. Алексей поразился тому, как осторожно шел волк. Именно шел, обходя неровности дороги, словно понимал, что так его подругу будет меньше трясти. Альма шла следом, очевидно, контролируя, чтобы подруга Серого случайно не потерялась. За ними брел дед Михей.

Перед сараем старик отвязал волка, который тут же подошел к подруге и ткнул ее носом. Та, склонив голову, подставила ему лоб. Серый лег рядом и положил свою голову на голову волчицы. Альма уселась недалеко от волокуши.