Кай Вэрди – Колдун (страница 35)

Арсен, потерявший друга, оберегал ребят всеми силами. Степаныч только хмыкал, наблюдая, как он тренирует подростков, дотягивая их до своего уровня. Жалея Тамару, он иногда поддавался девочке, но та всегда это замечала и сильно обижалась, говоря словами Степаныча:

— Ты думаешь, фрицы меня жалеть станут? — выговаривала она ему. — Я не должна быть беззащитной! Учи как следует!

Мишка тоже не терял времени даром. Помимо занятий с ребятами он учился жить со своим даром. Нелюдимый, замкнутый подросток изо всех сил держал дистанцию с людьми, расслабляясь только в обществе друзей — они прикасались к нему настолько часто, что он совершенно перестал на них реагировать, воспринимая их эмоции как свои, зачастую посылая им мысленные образы, особенно в засаде. Здесь его умение оказалось очень полезным — общение без слов не раз выручало их группу во время тренировок. Тамара так и вовсе, идя рядом, всегда вкладывала свои пальчики в его ладонь.

Постепенно парень начал замечать, что может передать какой-то образ, глядя в глаза, но не прикасаясь к человеку. Правда, получалось это только с Арсеном и Тамарой. Так как ребята почти все время находились вместе, они давно привыкли к тому, что Мишка понимает их с полувзгляда, и считали естественным, что понимают его.

Когда парень пытался изучить свой дар и пробовал делать то одно, то другое, он уставал настолько сильно, что порой обессиленно падал там же, где стоял или сидел. Ребята списывали внезапную усталость друга на последствия контузии, и частенько спасали его от гнева Степаныча.

А вот сам Степаныч не раз замечал, что новенькие, посмеиваясь, косятся на щуплого Мишку и невысокую худенькую Тамару, рядом с которыми даже не слишком высокий Арсен казался великаном.

Однажды, направляясь к Черных, он услышал, как пятеро новеньких, одна из вновь сформированных команд, куривших, расположившись под покоцанной осколками березой, окликнули проходившего мимо Арсена:

— Здоров, Арсен! За молочком побежал? Аль сиську искать? — насмешливо позвал разведчика один из куривших. Остальные загоготали, довольные шуткой товарища. Посыпались шуточки и советы по уходу за младенцами.

— Завидуэте? Правильна. Давэрие рэбят заслужить надо, а оно дарагого стоит, — отозвался уже, видимо, привыкший к подобного рода шуточкам Арсен, не останавливаясь.

— Ты гляди, штанишек запаси побольше, а то твой детский сад, как выстрелы услышит, уписается со страху, стирать замучаешься, — понеслось ему вослед.

— Значит, детский сад, говорите, — задумчиво подкручивая ус, подошел к гоготавшим новичкам Степаныч. — Это вы от Царицы описанных штанишек ждете? Аль от Мишки? Ну-ну… Глядите, сами не обкакайтесь. А вы, мои дорогие, младенцы по сравнению с тем детским садом.

— Да екарный же бабай, Семен Степаныч! Ну в самом деле! Развели тут детский сад! Ну нашто здесь дети? — поднялся самый бойкий из пятерки. — Ну сколько лет той девчонке? Девять? Десять?

— Царице-то? Двенадцать, — гордо подбоченился Степаныч.

— И что она среди мужиков-то делает? Не, командир, не дело это. Отправь ты этот детский сад в тыл! — недовольно высказал ему следующий. — Не серьезно это!

— Не серьезно, говоришь? — хмыкнул Степаныч. — Этому детскому саду, как ты говоришь, цены нет.

— Ага, Зайцу особенно! — загоготали мужики. — Одно прозвище чего стоит! Видать, быстро со страху бегает!

— А ты знаешь, как он то прозвище-то получил? Вот то-то… — произнес капитан. — А вот вы поспрашайте у стареньких-то… Глядишь, они вам и поведают пару баек. А чтобы совсем интересно стало, пойдете вы в разведку. Вы пятеро, мужиков взрослых и сурьезных, и двое деток. И фору вам дам, — хмыкнул Степаныч. — Вот и поглядите, на что те детки способны. Только смотрите, не обосритесь, — капитан хлопнул двоих самых разговорчивых по плечу, — малыши… Хех, — старый разведчик развернулся и, поправляя ус, пошел дальше по своим делам. — Детский сад… Вам до того детского сада расти еще и расти…

Утром капитан разведроты вызвал к себе ту команду и Тамару с Мишкой. Естественно, Арсен пришел с ними.

— Значит так, ребятки, — подкрутил ус Степаныч. — Есть у меня для вас задание от СМЕРШа. В деревне Масловка расположился штаб полковника Егорова. Есть у особистов сильное подозрение на одного человека, что он немецкий агент. За ним ведут наблюдение, охраняют. И охраняют серьезно. Но доказательств его шпионажа нет. Вчера Егорову доложили, что он вроде фотографировал карты и одни очень важные документы на столе у полковника. Добудьте пленку, она и станет причиной для его задержания и последующего допроса. Предположительно, хранит он ее в скатке бинта, потому как дважды брал в санчасти воск и вощеную бумагу, которые используют для упаковки чистых бинтов для солдат. Да, и еще один момент. Не факт, что среди охраны нет его доверенных людей. Егоров не доверяет никому. О вашем задании знает он, и знаю я. Имейте ввиду — охране дан приказ стрелять на поражение при обнаружении посторонних лиц. Как вы правильно понимаете, вы — посторонние. Потому ваша задача не только достать пленку, но и сделать это тихо. Вопросы есть?

— А где мы найдем того человека и как поймем, что это он? — спросил серьезный мужик с начинавшими седеть висками.

— Я так полагаю, там, где больше всего охраны. Из особых примет — светловолосый, на левой щеке возле уха большая коричневая родинка, на животе шрам от операции, — ответил Степаныч. — Больше никакой информации по нему у меня нет. Разговор с Егоровым был очень коротким, без подробностей. Выясните сами.

— Харашо, Сэмён Стэпаныч, мы поняли. Разрещите выступать? — кивнул Арсен, игнорируя удивленные взгляды открывших было рот для уточняющих вопросов новых разведчиков.

— Арсен, ты остаешься в расположении. Ребята пойдут одни. Шестая группа, вы выступаете через полчаса, Миша, Тамара, ваше время выхода через два с половиной часа, — спокойно выдал Степаныч. Мишка с Тамарой синхронно кивнули, одновременно успокаивающе погладив Арсена по руке каждый со своей стороны.

— Эээ… Пагади, дарагой! Мы каманда! — возразил Арсен, задвигая ребят себе за спину. — Ани каманда, — кивнул он в сторону новеньких, — и мы каманда. Не дэло ты задумал, товарищ капитан. Адных нэ пущу!

Мужики, переглядываясь, заулыбались.

— Ребята пойдут вдвоем. Это приказ, Арсен! — повысил голос Степаныч. — И если ты помнишь, до сих пор они и вдвоем прекрасно справлялись!

Арсен поник, но кивнул. Троица вышла.

— Хорош лыбиться! — гаркнул на шестую группу старый разведчик. — Я посмотрю, как вы будете лыбиться после задания! Время пошло!

Мужики пулей выскочили из палатки, успев заметить, как Арсен на полянке неподалеку отрабатывает с Тамарой никак не дающийся ей прием.

Глава 17

Из лесу в районе деревни Масловка к вечеру вышли двое подростков с полными корзинами грибов. Испуганная девочка с двумя косичками в скромном темном платьице, прикрытом старой вязаной кофтой, и видавших виды ботиночках, жалась к брату, тревожно вертя головой по сторонам и шарахаясь от каждого солдата с автоматом. Угрюмый лохматый, давно не стриженый подросток из-под слишком длинной челки мрачно смотрел на солдат, всякий раз свободной от корзинки рукой задвигая сестру за спину, когда навстречу им шел кто-то с оружием.

— А ну стой! — окликнул ребят часовой. — Руки вверх!

Девочка, испуганно пискнув и выронив из рук корзину, спряталась за брата, а тот сплюнул себе под ноги и угрожающе произнес:

— Ты, ирод, пошто на своих пукалку наставляешь? Злодеев узрел? Главная-то злодейка вона, аж грибы повыронила, — переложив корзинку из одной руки в другую, покрытую не до конца зажившими ранами, подросток снова сплюнул. — А ну как я твому командиру пожалюсь, шо ты мне сестренку напугал? Думашь, вона мало фрицами пугана? — переступив с ноги на ногу, подросток поддел лаптем выпавший из сестриной корзины гриб, пиная его в сторону часового. — Гляди, скока в ейной корзине бомб-то…

— Вы кто такие? — нахмурился часовой, не опуская оружия. — Откуда взялись?

— Мы-то? — задумчиво почесал нос подросток. — Мы человеки… Я Митька, а вона Тоська. Лукьяновы мы обои. С откудова? Из лесу, вестимо… — сунул свою корзинку под нос часовому Митька.

— Живете где? — раздраженно оттолкнув корзинку винтовкой, прикрикнул часовой.

— Ааа… Так бы сразу и сказал… Дак у тетки Матрены и живем, как дом-то наш огнем пожгли, — ковыряя лаптем травяную кочку, лениво протянул подросток. — Слышь, ирод, ты б к колодцу хоть пустил, а? Сестренка пить хочет. С утра по лесу шастаем, — поднял он голову, просяще уставившись на часового. — Ну чё тебе, воды для девчонки жалко?

— А тетка эта ваша где живет? Деревня как называется? — еще больше сдвинул брови часовой, косясь на осторожно выглядывавшую из-за спины брата девочку.

— Дак в Весёлках и живет. И деревня так и зовется — Весёлки. И вона, и дети ейные тож, — поставил корзину на землю парень. — Ну дык как? Пустишь к колодцу-то? Корзинки тебе оставим, стереги. Нам они без надобности покамест.

На дороге показалась подпрыгивающая на кочках открытая легковая машина. Поравнявшись с ребятами, мнущимися на дороге, машина остановилась, и из нее выбрался невысокий крепкий мужчина в полевой форме, на погонах которого красовались по три звездочки. Девочка, раскрыв рот, высунувшись из-за спины брата, разглядывала машину, мальчишка оценивающе глянул на мужчину, и, увидев, что тот безоружен, потерял к нему интерес, снова сосредоточившись на часовом. Часовой же, вытянувшись в струнку, отдал честь и отчеканил: