Кай Вэрди – Колдун 3 (страница 61)

Заведующего отделением гинекологии и репродуктологии Акимова пришлось подождать. Супруги устроились на кушетке немного в стороне от кабинета в ожидании. Сергей Борисович, занятый своими мыслями, стремительно прошагал мимо них по коридору и, вдруг остановившись, замер. Медленно повернулся к поднявшимся супругам и уставился на Анну. Протерев глаза, он достал из кармана очки и водрузил их на нос. Посмотрел на улыбавшуюся парочку, снял их, протер и снова одел.

— Здравствуйте, Сергей Борисович, — с улыбкой поприветствовал его Алексей. — Мы с Аней…

— Даже не заикайтесь об ЭКО! — рыкнул Акимов. — Анна, я не знаю, каким чудом… Но я безумно рад, что вы живы! Но об ЭКО забудьте. Я внесу в вашу карту соответствующую запись. Усыновите ребенка! Вам категорически противопоказано…

— Сергей Борисович, мы не за ЭКО, — улыбнулся Алексей. — Нас послали на осмотр и консультацию. У Ани повышен ХГЧ, и Николай Евдокимович не понимает причину.

Северов коротко кивнул на свой кабинет и, отперев дверь, вошел первым.

— Анна, вы знаете, что делать, — махнул он головой в сторону ширмы. — Вы делали анализы? УЗИ? — спросил он у Алексея.

— Да. Николай Евдокимович назначал, — кивнул Алексей. — Вот результаты. УЗИ делали только желудка и верхнего отдела кишечника.

— Поразительно… — быстро просматривая листочки с анализами, бормотал доктор. — В первый раз такое вижу… Чудеса, конечно, случаются… Где вы проходили лечение? — поднял он глаза на Алексея.

— Как вы и рекомендовали, сменили климат, — пожал плечами Алексей. — Жили в тайге.

— В тайге? — стянув с носа очки, потрясенно уставился на мужчину доктор. — Вы повезли жену в критическом состоянии в тайгу?

— Сергей Борисович… — вздохнул Алексей. — А у нее были шансы? Аня умирала. И мне хотелось, чтобы в последние часы она была на природе, в домашней обстановке, на свежем воздухе, а не слушала стоны и крики умирающих в хосписе, — прямо взглянул он на врача.

— Когда-то давно я слышал про одного колдуна, жившего в тайге… — не отрывая взгляда от Алексея, задумчиво проговорил Акимов. — Говорили, что этот человек творил чудеса… Но это было лет тридцать назад, и уже тогда он был очень стар. Говорили, что он не желает ни переезжать из тайги, ни вступать ни с кем в контакты. Если бы не время… Но, я думаю, что он уже, к сожалению, умер…

— Он умер, — грустно кивнул Алексей.

Акимов резко вскинулся:

— Вы повезли Анну к нему? К тому колдуну? Как вы о нем узнали? — удивленно взглянул он на мужчину.

— Но вы же о нем знаете, — улыбнулся тот.

— Да, но… — растерянно отозвался Акимов. — Я вспомнил о нем, только когда вы сказали, что увезли Анну в тайгу… До того я совершенно забыл о его существовании…

— Вы ездили к деду Михею? — удивленно спросил Алексей.

— Михею? — не меньше удивился Сергей Борисович. — Хотя… Местечковые имена… Его звали Миша, Михаил. Мне о нем рассказывал дед. Когда-то давно, когда он был совсем ребенком, его, умирающего, спас молодой человек по имени Миша. Об этом ему рассказала его мать, Полина, свято хранившая эту тайну много лет. И только умирая, открыла сыну, кому он был обязан жизнью… — доктор, поднявшись, задумчиво направился к ширме.

Вернувшись, он молча сел за стол и как-то обреченно стянул с носа очки, положив их на столешницу. Акимов долго молчал, глядя перед собой рассеянным взглядом.

— Что с Анной, доктор? — не выдержал напряжения мужчина. — С ней все в порядке?

— Что? — точно очнулся от своих мыслей Сергей Борисович. — А… Да… Да, Анна в полном порядке… — он поднял совершенно потерянный взгляд на Алексея. — Она беременна. Срок тринадцать недель. Малыши развиваются прекрасно, сердцебиение отличное.

— Малыши?.. — растерянно повторил Алексей, глядя округлившимися глазами на доктора.

— Анна ждет двойню, — кивнул Акимов.

Эпилог

— Папа, папа, остановись! — вдруг беспокойно заерзал в своем детском сидении Миша, пытаясь отстегнуть ремень.

— Что случилось? — взглянул в зеркало заднего вида Алексей, отмечая, что Тамара уже справилась с застежкой своего ремня и теперь молча помогала брату. Альма, что-то проворчав, ткнула его носом в плечо.

— Миша, Тамара, что такое? — обернулась и Анна, с тревогой глядя на сына и дочь.

Алексей, приняв к обочине, нажал на тормоз.

— Там собачка! — показала назад рукой Тамара. — Ей больно, мама!

Едва машина остановилась, Алексей выскочил из нее и открыл пассажирскую дверь.

— Лешка, мы опоздаем на автобус, и вся группа уедет без нас! — нервно произнесла Анна, тоже выбираясь из машины. — Мы и так едва смогли уговорить экскурсовода взять с собой Альму!

— Ничего, догоним их на машине, — вытаскивая детей из салона, ответил мужчина. — В крайнем случае, сам довезу вас до музея, и там дождемся всю группу. Подождите, — остановил он детей, которые, взявшись за руки, уже намылились бежать назад. — Пойдем вместе. Здесь проезжая часть, аккуратнее! Где ваша собачка?

— Там! — одновременно вытянули руки дети, нетерпеливо переминаясь и подпрыгивая.

Переведя через дорогу, он, держа их за руки, быстрым шагом направился в указанном направлении.

В кустах лежала сбитая машиной собака. Бедняга явно умирала — очевидно, удар был очень сильным. Дети, выпустив руку отца, бросились к ней. Гладя ее по бокам, по голове, они разговаривали с ней, уговаривая ее потерпеть и обещая ей помощь.

— Папа, мы ведь ей поможем, правда? — подняла на него карие глаза Тамара.

— Ауур-гав! — вставила свои пять копеек Альма, склонив голову глядя на Алексея.

Прикинув, где находится ближайшая известная ему ветклиника, Алексей обреченно вздохнул: Анна будет, мягко говоря, недовольна. Она мечтала отвезти детей в музей игрушки в Сергиевом Посаде, в котором сама любила бывать в детстве, и очень хорошо помнила некоторые его экспонаты, но музей был закрыт уже несколько лет, и только три месяца назад распахнул свои двери для посетителей. Достать билеты туда было весьма проблематично, но родительскому комитету их группы детского сада удалось.

Услышав про музей игрушки, Миша и Тамара загорелись желанием туда попасть. Это было их первое большое путешествие, и первый большой выход «в свет». Но ехать без Альмы, которая не отходила от двойняшек с того момента, как их привезли из роддома, они отказались наотрез. Анна попыталась было настоять на своем, но Алексей ей не позволил. Сошлись на компромиссе: Альма едет с ними, но в музей дети идут без нее, она останется с Алексеем дожидаться их на улице. Желания ехать в Сергиев Посад у двойняшек поубавилось, но, пошептавшись, они вновь повеселели.

— Конечно поможем, дочь, — взвесив последствия и приняв решение, кивнул отец. — Давайте я возьму ее, и мы отвезем ее в ветклинику. Там есть доктора, и они попробуют вылечить собачку, договорились? — переводил он взгляд с одной наполненной ожиданием мордашки на другую.

Все трое, включая Альму, привычно сидевшую между детьми, кивнули.

Увидев шествовавшую к машине компанию, Анна закатила глаза и, обреченно вздохнув, села в машину, хлопнув своей дверцей.

Минут десять она стоически молчала, потом не выдержала:

— Лёш, так нельзя, понимаешь? — нервно поправляя платье, резко сказала она.

— Так — это как? — бросив быстрый взгляд на жену, уточнил мужчина.

— Да вот так! Ты им все позволяешь! Хотят собаку в музей — пожалуйста! Подобрать полудохлую дворнягу на дороге и тащить ее в клинику — пожалуйста! А как ты собираешься воспитывать в них пунктуальность и обязательность? — строго посмотрела она на мужа. — Есть правила, и они должны понимать, что им не все можно!

— Прежде всего они должны понимать, что есть преданность, любовь и дружба, — снова бросил он быстрый взгляд на жену, тут же вернув его на дорогу. — И я не разрешал. Я лишь предоставил им выбор: ехать без Альмы или не ехать вообще. На музее настояла именно ты. И я доволен их выбором — подруга оказалась для них важнее. И воспитывать в них я буду прежде всего человечность. Если они будут понимать, что их опоздание будет доставлять неудобство другим людям — автоматически получишь и пунктуальность, и обязательность. А то, что они сделали — это человечный поступок. Бесчеловечно было просто оставить эту собаку умирать там! Неужели ты этого не понимаешь?

— Леш, она все равно уже труп! Часом раньше или часом позже… А вот за ее усыпление мы выложим круглую сумму, которую могли бы потратить на те же вкусности детям! — продолжала выговаривать ему Анна.

— Да я не собирался ее усыплять, — удивленно взглянул на нее Алексей. — Мы попытаемся вылечить эту собаку.

— Ты вообще в своем уме? — всплеснула руками Анна. — Ты представляешь, в какую «копейку» это влетит? А твои дети?

— Пока не представляю, — спокойно отозвался мужчина. — Но я обещал детям. И сдержу свое слово. А мои дети будут знать, что они совершили доброе дело, и что они всегда могут обратиться к нам с любой проблемой, и мы не попытаемся их обмануть, а сделаем все, чтобы помочь. А по поводу вкусняшек… Ну, обойдутся какое-то время. Не вижу проблемы в том, что они получат на пару конфет меньше, — пожал он плечами.

— Ты невыносим! — констатировала Анна и уставилась в свое окно.

— Анют… — Алексей положил руку на колено жене. — Не дуйся. Я понимаю, ты нервничаешь из-за музея. Ничего страшного, мы догоним всю группу на машине.