Кай Имланд – Сквозь круг стальных небес (страница 3)

Был бы тут кто-нибудь постарше и поопытнее… Он бы наверняка крикнул парню в самое ухо:

«Эй, ты что, смотришь дешевый боевик? Тут если полыхнет, мало никому не покажется!»

Увы, легкомысленная юность плевать хотела на страдания людей… А репортаж продолжался.

— Совет безопасности ООН выразил серьезную обеспокоенность кризисом на полуострове. Особенно тревожит тот факт, что КНДР обладает ядерным оружием, а на территории Республики Корея находятся объекты атомной промышленности. Россия и Китай предложили обоим корейским государствам посредническую помощь в разрешении назревающего конфликта, но ответа пока не получили. Мы следим за развитием ситуации, а сейчас переходим к другим новостям…

Ожидая еще чего-нибудь горяченького, парень устроился поудобнее: облокотился о стенку, подоткнув под поясницу тоненькую подушку, взял со стоявшей рядом тумбочки банку пива. Впрочем, удовольствие тут же испортили: по ушам шипастой плетью ударил противный звон.

— Кого там еще принесло?! — фыркнул парень, закатив глаза.

Спрыгнув с кровати, он прошлепал босыми ногами в темноту, что-то нажал и тут перед его носом вспыхнул яркий квадратик размером с салфетку. На нем нарисовалась голова лысого мужчины средних лет. Вид у незнакомца был, как у хозяйки, которая, выйдя ночью на кухню, увидела разбегающиеся во все стороны орды тараканов. Парень вздрогнул, а потом быстро надавил еще на что-то. В тот же миг кромешную темноту рассекла яркая линия. Она развернулась в прямоугольник, и поток света залил обиталище парня.

Оказывается, это была маленькая, не больше шести квадратных ярдов площадью комнатка, похожая на железнодорожное купе или матросский кубрик на военном корабле. Серо-зеленые стены, унылость которых скрашивали лишь выцветшие картинки с обнаженными красотками, лежанка в нише, тумбочка да шкаф. Теперь, когда тоненькая дверь уехала в стену, эта нора казалась небольшим закутком ярко освещенного коридора — вроде подсобки для хранения всяких тряпок, швабр и веников.

Вот в эту подсобку и заглянул тот самый мужчина. В своем комбинезоне из серебристой материи, с неправдоподобно большой и гладкой, как бильярдный шар головой, миндалевидными глазами и кукольными, едва намеченными чертами лица он заставлял вспомнить пилотов НЛО. Инопланетянин посочувствовал парню и готов забрать его в высокотехнологичный рай? Впрочем, вряд ли гости из иных миров, пренебрегая достижениями современной медицины, носят роговые очки. Потому и сострадания ждать не приходилось. Напротив, взгляд гостя обжег обитателя «подсобки»: будь тот намасленной бумагой, точно бы загорелся! Парень непроизвольно вздрогнул и начал переминаться с ноги на ногу — неужели его и правда обожгло?

«И чего ты приперся? — подумал он, смерив гостя таким взором, как будто тот был жирной сколопендрой. — Я что, на твое толстое брюхо не насмотрелся?»

Да, от его фигуры веяло определенной угрозой. В своем комбинезоне лысый субъект выглядел как бурдюк с водой, готовый в любой момент лопнуть.

— Аспирант Лайонхарт, вы чем заняты? — прорычал гость, уперев руки в бока. — Сегодня какое число, по-вашему?

Предчувствуя взбучку, аспирант поднял глаза к потолку и тоскливо подумал:

«Черт, а я-то надеялся, что вытянул счастливый билет, когда сюда полетел. Ага, держи карман шире. Как бы я хотел опять оказаться в кампусе, и чтобы друзья снова называли меня Дик или хотя бы Ричард. Давно заметил, что по фамилии зовут только всякие уроды».

Аспирант порадовался, что смотрел новости. До этого он вообще не представлял, какая сегодня дата. Нелегко ее отследить, когда тебя день за днем переваривают кишки из металла и пластика. Велев себе успокоиться, он произнес:

— Эм-м, двадцать седьмое ноября? — Дик смущенно почесал свои растрепанные вихры цвета потускневшего под осенними дождями жнивья. — А в чем дело, профессор?

— Как это в чем?! Mundus idioticus! ["идиотский мир" — лат. Здесь и далее в квадратных скобках — примечания] — подаваясь вперед, профессор завопил так, что Дик испуганно попятился вглубь комнаты, но, споткнувшись обо что-то, неуклюже растянулся на полу. — Сегодня, через несколько часов, поток альфа-частиц выйдет в заданную точку! Время приступать к активной фазе эксперимента, на подготовку которого затрачена уйма лет и куча миллиардов долларов. И вы, между прочим, — нагнувшись, профессор ткнул во впалую грудь аспиранта похожим на сардельку пальцем, — контролируете сегодняшнее мероприятие. Я что, зря выбрал вас для рейса сюда, на Орбитрон-7? Можете поверить, кандидатов было более чем достаточно. Это большая честь поработать вместе с самим Куртом Химмелькнакером, знаете ли!

Профессор сжимал и разжимал внушительные и волосатые, достойные самца гориллы кулаки, грозно сопел, точно разъяренный бык, разве что землю копытом не рыл. Но от этого легче не становилось, ведь не отпускало подозрение: сейчас нос аспиранта не просто расквасят, а вобьют глубоко в череп! А потому Лайонхарт испуганно затараторил:

— Ой, конечно я помню об этом, профессор! И вот, приготовил все необходимые расчеты, учел любые возможные косяки, можете сами поглядеть, — он мазнул рукой в воздухе и перед лицом Химмелькнакера развернулся виртуальный экран. — Я вчера допоздна работал, умаялся, вот и задремал немного. Но сейчас в пять минут соберусь!

Он кинулся к шкафу, разом вывалил оттуда целую кучу барахла, выудил из нее комбинезон, и, подпрыгивая на одной ноге, принялся его натягивать. Химмелькнакер тем временем хмуро листал на экране полотнища многоэтажных формул и схем. Поначалу лицо профессора напоминало тучу, готовую разразиться сокрушительной грозой, но постепенно оно смягчилось, став больше похожим на невеселое октябрьское небо. Аспирант успел одеться, хотя и выглядел так, будто им пол протирали. Свернув экран, Курт тихо бросил:

— Ладно, идемте, а то времени уже не остается.

Они миновали казавшуюся бесконечной кишку коридора, будто нарочно сделанную для того, чтобы своим однообразием гипнотизировать людей. Потом перед ними распахнулись двустворчатые двери, и их… поглотила космическая бездна? На секунду именно так Ричарду и показалось, но под ногами все еще был рифленый пол, а над головой нависал потолок с плафонами, источавшими ровный свет. А вот впереди, плавно изгибаясь вслед за полом, действительно развернулся черный бархат вечной ночи, усеянный искрами звезд! Яркие и крупные, с необычно четкими пятнышками туманностей между ними, они были такими, каких не увидишь даже самой темной ночью или на южном курорте.

Поддавшись мгновенному порыву, Лайонхарт шагнул навстречу бездне, но вскоре уперся в невидимую преграду. Конечно же, тут была прозрачная стенка, а потому свободный полет отменялся. Впрочем, подойти ближе, несомненно, стоило: прямо под ногами, крест-накрест перечеркивая вечную тьму, разлетелись в стороны решетчатые фермы. На них опиралось гигантское кольцо из блестящего металла, но это еще не все. Тут же были прицеплены какие-то шары, вставленные один в другой цилиндры: прямо-таки творение скульптора-авангардиста с неутолимой страстью к гигантомании! Вся эта конструкция парила, как на крыльях, на целом веере синих в клеточку панелей, искрившихся в звездном свете. Чудо научно-технической мысли, грандиозный ускоритель заряженных частиц Орбитрон-7 во всей красе.

Однако сколь бы ни была удивительна эта картина, взгляд нырял дальше в колодец тьмы, пока не достигал циклопической, в половину видимого пространства полусферы. Раскрашенная в голубые, зеленые и бурые пятна, прихотливо облепленная кусками белоснежной ваты, она казалась мячом, который некий ребенок-гигант упустил в звездный океан.

Солнце, будто испугавшись взора Дика, быстро уползало за край полусферы, и его прощальные лучи целовали моря и континенты. Планету Земля укрывал полог ночи, и повсюду на ее поверхности зажигались грозди ярких огней.

«Интересно, где тут мой дом? — подумал аспирант, вглядываясь в причудливый рисунок береговых линий. — Ах, кажется, мы над Дальним Востоком и вон тот выступ — Корея», — отметил он тут же с некоторым сожалением.

Действительно, почти точно в центре полусферы, окруженный синевой, выделялся похожий на бороду выступ. Справа от него закручивалась спираль тайфуна, скрывая окрестные земли, но сам полуостров отчетливо просматривался. Южная часть, точно какая-нибудь глубоководная креветка, мерцала множеством огней, а северная была почти совсем темной. Но что это? Неожиданно и там мелькнула яркая искорка! А потом еще одна, и еще. В чем дело, показалось? Удивленный, аспирант пригляделся, и не зря: спустя минуту или две чудеса продолжились. Почти в центре полуострова, там, где жемчужным пауком сияла самая крупная россыпь огней, мощно полыхнуло. Следом та же судьба постигла еще два скопления, прилепившиеся на самой оконечности «бороды». Но эта феерия длилась всего лишь несколько мгновений, а потом сияние угасло, обратившись заревом недоброго, темно-багрового цвета. Казалось, полуостров, будто живое существо, получил две тяжелые раны и истекал кровью. Его праздничный наряд мигом потускнел.

— Эй, Лайонхарт, вы там чего застряли? — оторвал Дика от наблюдений ворчливый окрик профессора. — Если так нравится любоваться космическими видами, купите билет на ракетоплан. Ну, если денег, конечно, хватит, — он недобро усмехнулся, и его слова зазвучали гораздо жестче, злее: — И если будете и дальше так относиться к работе, то денег у вас окажется еще меньше! Потому что вас уволят. Глядите, солнце зашло, время приступать к эксперименту.