Кай Хара – Расплата за ложь (страница 71)

Я медленно опускаюсь на него, не торопясь и наслаждаясь каждым ощущением. Повторяю это движение еще несколько раз, глядя на Риса все это время.

Он смотрит на меня с таким неистовым чувством и потребностью, что все мысли покидают мой мозг. Жар его взгляда обжигает мою кожу и оставляет на ней невидимый, но неизгладимый след.

Я увеличиваю темп, двигаясь все быстрее и быстрее, теперь уже по его члену. Добавляю круговые движения и поворачиваю таз вперед-назад, когда скачу на нем, и это сочетание заставляет его произносить самые грязные слова.

― Посмотри, как твоя тугая киска принимает меня целиком. Заглатывает мой член, как жадная маленькая шлюшка. Тебе это чертовски нравится. Я чувствую, как ты обхватываешь меня, как твое возбуждение капает мне на живот. Как твоя киска все еще так сильно душит мой член, когда я так много трахал ее?

Он щиплет мой клитор в такт своим последним словам, и оргазм врывается в меня из ниоткуда. Я кончаю так сильно, что звезды застилают мне глаза. Они начинают исчезать только тогда, когда я заканчиваю свою кульминацию и опускаюсь на него.

Он не дает мне ни минуты отдыха, прежде чем перевернуть меня на спину и закинуть мои ноги себе на плечи.

― Моя очередь.

Рис хватает меня за ноги, попеременно целует и кусает обе лодыжки, мощно толкаясь в меня, продлевая мой оргазм до второго.

Его лицо напряжено, брови сведены, нижняя губа зажата между зубами, он борется с приближающейся кульминацией. Я знаю, что он близок к этому, и хочу закончить все так, как мы начали ― по-моему, на моих условиях.

Я сжимаю свои мышцы вокруг него.

Сильно.

Пульсации моего оргазма сотрясают мои мышцы и отправляют его за грань, он замирает на секунду, прежде чем войти в меня несколькими грубыми толчками.

Он резко шлепает меня по киске, когда выходит из меня.

― Плохая девочка, ― говорит он, еще раз шлепая меня по клитору, прежде чем опуститься на колени между моих ног.

― Что ты… нет, я не могу! ― говорю я, чувствуя, как его язык ласкает мои складочки. Он всасывает мою влагу с громкими, непристойными звуками своего рта на моей плоти, и мои глаза закатываются.

Я хватаю его за волосы и пытаюсь оттолкнуть от себя, чтобы прекратить наслаждение, переходящее в боль, но он неумолим.

Рис продолжает есть меня, как голодный человек, его зубы то хватаются за мой клитор, то резко прикусывают его. Я вскрикиваю, в глазах собираются слезы от нахлынувших на меня ощущений.

Это не только наказание, но и оргазм. Каждая частичка меня используется и болит, моя кожа чувствительна даже к самым нежным прикосновениям.

А он не нежен. Он заставляет меня заплатить за то, что я заставила его кончить, и его возмездие будет быстрым.

Я кончаю против своей воли, мои ноющие мышцы не хотят ничего, кроме ощущения его языка и зубов на моей плоти. По телу пробегают спазмы, ноги бешено трясутся.

― Это… было безумием… и жестокостью, ― говорю я ему между неровными вдохами.

Он встает и ползет по моему телу, пока не оказывается над моим лицом.

― Я решаю, когда мы закончим, а не ты. ― Заявляет он, захватывая мои губы в мокрый поцелуй. ― Ты чувствуешь вкус себя на моем языке?

Я краснею, вместо того чтобы ответить, что чувствую, и он опускается на меня сверху. Его вес давит и успокаивает одновременно, когда его губы находят сторону моего лица и шепчут мне на ухо:

― Я не могу поверить, что могу называть тебя своей.

Тысячи бабочек порхают у меня в животе от его слов, и я обхватываю его за шею, чтобы прижать к себе.

Пару минут мы лежали молча, просто обнимая друг друга, прежде чем он поднял голову и посмотрел на меня.

― Пойдем, ― говорит он. ― Я обещал тебе много глинтвейна.

Он скатывается с меня и встает, оборачиваясь, чтобы помочь мне подняться. Мы приводим себя в порядок, и я переодеваюсь в брюки, чтобы у него не возникло никаких идей по дороге туда.

Когда мы спускаемся вниз, мы видим, что Роуг и Беллами все еще готовятся. Он стоит на коленях перед ней, завязывая шнурки, и они еще не надели пальто.

― Вы, ребята, долго нас ждали? ― хмуро спрашиваю я Беллами.

Она краснеет и спотыкается на полуслове.

― О. Эм, нет. Мы… нас отвлекло кое-что наверху. Роуг хотел показать мне кое-что. ― Добавляет она слабо.

Я смотрю на Роуга, который смотрит на нее со знающей и сытой улыбкой на лице, и вдруг понимаю.

― Рис тоже показывал мне кое-что наверху, ― говорю я ей с ухмылкой. ― Очень интересно.

Наступает тишина, после чего мы обе разражаемся смехом, возбужденно хватаясь друг за друга.

― Расскажешь мне потом? ― спрашивает она.

― Конечно.

34

Тайер и Беллами смотрят на все, что происходит на рождественском рынке, огромными округлившимися глазами. По-видимому, рынки у них дома не такие обширные и не такие большие, как этот.

Мы здесь уже час, и мы с Роугом в основном следили за девочками, которые перебегали от прилавка к прилавку, впитывая все вокруг.

Тайер подошла к другому прилавку, а Беллами повернулась к нам и, в частности, к Роуг.

― Тебе нравятся эти серьги? Думаю, я их куплю. ― Спрашивает его девушка, доставая кошелек, чтобы заплатить за них.

― Убери свой кошелек, пока я его не сжег, ― слышу я в ответ, проходя мимо них к Тайер, которая рассматривает рождественские украшения.

Я подхожу к ней как раз вовремя, чтобы увидеть, как владелец магазина вручает ей пакет.

― Спасибо, ― говорит ему Тайер, оборачиваясь и замечая меня: ― О, привет! Я тебе кое-что купила.

― Уже покупаешь мне рождественские подарки? ― спрашиваю я, мои губы кривятся от удовольствия.

― Нет, это кое-что на Рождество, ― говорит она, роясь в сумке в поисках подарков, ― Если мы все еще будем вместе на самом празднике, я куплю тебе что-нибудь еще.

― На Рождество мы все равно будем вместе, ― однозначно подтверждаю я.

Очевидно, она не понимает, что в ближайшее время ей не выбраться из этой ситуации. Возможно, мне потребовалось время, чтобы признаться в этом самому себе, но теперь я в этом уверен.

Пора бы уже и ей дать это понять.

― Пойдем, ― говорю я, хватаю ее за руку и веду к стойке с напитками, — я должен тебе глинтвейн.

― Подожди, разве ты не хочешь открыть свой подарок? ― спрашивает она, мило нахмурившись.

Я игнорирую ее и поворачиваюсь к парню, стоящему у кассы.

― Bonsoir. Vous parlez anglais? ― Добрый вечер. Вы говорите по-английски? ― спрашиваю я его. Когда он кивает, я добавляю: ― Отлично. Я буду горячий сидр с виски, ― и смотрю на Тайер, которая стоит рядом со мной. Она встречает мой взгляд и улыбается, пытаясь скрыть обиду на своем лице. ― И глинтвейн для моей девушки, пожалуйста.

Я протягиваю ему свою карточку, и в этот момент ее глаза расширяются, а губы слегка подрагивают от удивления.

― А теперь я бы хотел открыть свой подарок. ― Говорю ей с ухмылкой.

― Я не понимаю. Я думала…

― Я знаю, что ты подумала, и ты не ошиблась, ― вклиниваюсь я. ― Часть меня все еще отвергает идею влюбленности. Я действительно не хочу снова открывать себя для такой боли, поэтому я не могу сказать, что знаю, что меня ждет в будущем. ― Я говорю ей, зацепив указательным пальцем карман ее куртки и притягивая ее ближе к себе: ― Но я знаю, что мое настоящее сосредоточено вокруг тебя. Вокруг того, чтобы проводить с тобой время. Находить способы удивить тебя и заставить смеяться. И я хочу посмотреть, что мы будем делать дальше, потому что если кто-то и может заставить меня снова открыться, так это ты. Это была ты с самого начала. Я хочу, чтобы мы были официальными, ― добавляю я. ― Так что нет, я не хочу встречаться с другими людьми, и да, мы будем вместе на Рождество.

― А как насчет Нового года? ― спрашивает она в шутку, ее глаза сияют от едва скрываемой радости.

Я убираю прядь волос с ее лица и за ухо, наклоняясь, чтобы поцеловать ее.

― Скажи всем, что тебя пригласили на полуночный поцелуй.

Я чувствую, как ее губы растягиваются в улыбку, как она прижимается ко мне и возвращает поцелуй. Резкий кашель владельца магазина разрывает нас. Он предлагает нам взять наши напитки и уйти, чтобы он мог перейти к другим покупателям.