Кай Хара – Да здравствует король (страница 54)

Мудак: Я с нетерпением ждал момента, когда смогу зарыться в твою тугую киску. Можешь себе представить, как я обрадовался, обнаружив, что моя кровать пуста.

Через десять минут после этого.

Мудак: Лучше бы ты спала.

Мудак: Одна.

И, наконец, пять минут спустя.

Мудак: Я иду тебя искать.

Я удивлена, что он ждал так долго, что он не стал сразу же разрывать кампус на части в поисках меня. Я предпочитаю рассматривать это как прогресс.

— Как видишь, я спала и была одна, как ты и хотел.

— Почему ты не в моей постели?

Я пытаюсь засунуть бабочек, порхающих у меня в животе, в метафорическую коробку и засунуть эту коробку куда-нибудь поглубже в метафорическую дыру.

— У меня месячные. Меня раздуло. У меня болит живот. Я несчастна, мне больно, я уже дважды плакала сегодня, и прогноз на остаток ночи не слишком благоприятен. Заниматься сексом сейчас звучит примерно так же заманчиво, как засунуть палец в электрическую точилку для карандашей, поэтому я не думала, что ты захочешь, чтобы я осталась у тебя ночевать. Мне жаль, что ты проделал весь этот путь зря. Я вернусь через несколько дней, когда все закончится, обещаю.

Я добавляю это последнее слово как оливковую ветвь, ожидая, что он ответит «обещаешь на мизинце?», как мы обычно делаем. Вместо этого он молча смотрит на меня еще несколько секунд, ничего не выдавая, как обычно.

— Так ты не сердишься?

— Кроме как на мать-природу, нет.

Он молчит, и поскольку молчание вызывает у меня дискомфорт, я чувствую желание заполнить его.

— Я ни на что не сержусь. У нас с тобой все хорошо.

Я уже собираюсь добавить что-то еще, потому что он все еще молчит, но он поворачивается на пятках и уходит. Я слышу, как за ним закрывается входная дверь, и мои плечи опускаются. Я разочарована в себе за то, что разочаровалась.

Если тебе нужен был знак, чтобы понять, что он стоит, то это был знак, Беллами.

Я снова ложусь и зажмуриваю глаза, чтобы удержать влагу, подозрительно похожую на слезы.

Сегодня я не буду плакать в третий раз.

Двадцать минут спустя я все еще лежу на кровати, глядя в потолок и переосмысливая каждый свой жизненный выбор, когда дверь снова распахивается.

— Что за…

Роуг уже пересек половину комнаты, когда я поняла, что он вернулся и несет пакет из местной аптеки. Он начинает рыться, протягивая мне вещи.

— Я проверил, и в Интернете написано, что аспирин может разжижать кровь и усиливать кровотечение, что в данном случае выглядит контрпродуктивно, поэтому я избегаю его и купил вместо него ибупрофен. Прими две таблетки.

Я вслепую тянусь за бутылкой, все еще пытаясь осмыслить такой поворот событий.

— Я также купил тебе грелку. Фармацевт, с которым я разговаривал, сказал, что это лучшая марка, но они только одноразовые, поэтому я купил тебе парочку.

Они тоже мне пригодятся.

— В статье, которую я прочитал, говорилось, что закуски необходимы, иначе можно превратиться в маленького злобного гремлина, поэтому, естественно, я взял большой ассортимент, включая около пятнадцати различных видов шоколада. Там также есть куча всякого девчачьего дерьма, например, маски для лица и лаки для ногтей. Google также рекомендует в такой ситуации посмотреть «Гордость и предубеждение». Очевидно, что слезы ожидаемы, и этот фильм должен помочь тебе выплеснуть их. Я проверил, он доступен на Apple TV, так что я могу включить его, если хочешь. В противном случае подвинься, чтобы я мог сесть рядом с тобой.

Он делает паузу, чтобы дать мне ответить, но у меня по крайней мере десятисекундная задержка. Я все еще пытаюсь осознать его возвращение, не говоря уже о его словах. Забота в них полностью противоречит тому, как он их произносит, своим обычным отстраненным безэмоциональным тоном.

— Ты собираешься провести здесь ночь, — говорю я. Он кивает. — Даже если я не смогу заняться с тобой сексом? — спрашиваю я, не забыв повторить, что я недоступна по техническим причинам. На тот случай, если он как-то пропустил эту информацию, когда я сказала это в первый раз.

Он в отчаянии закатывает глаза.

— Я не полностью лишен человеческих эмоций.

— Для меня это новость, — бормочу я себе под нос.

— Я это слышал. У меня есть эмпатия, не большая, но есть, и я могу соблюдать целибат в течение 24 часов без конца света.

— Опять. Я в шоке. — Я дразню его. Юмор — лучший костыль, чем случайное раскрытие того, как много это для меня значит.

Но я также обдумываю его слова. То, что я не могу с ним спать, не означает, что он не может пойти и найти кого-то, кто может. У меня сводит живот, и я не думаю, что это связано с судорогами при месячных. Он сказал, что у него целибат, значит, он ни с кем больше не спит?

У меня в голове мелькает образ руки Лиры на его груди, и это приводит меня в состояние, граничащее с яростью.

— Я вижу, как там крутится твой гиперактивный мозг. Я просто присматриваю себе «постоянную партию», как вы, американцы, говорите. Это не предложение руки и сердца.

Эти слова оказывают на меня необходимое отрезвляющее действие.

— Нам не нужно трахаться, но ты проведешь со мной ночь. Это часть нашей сделки. — Он добавляет, словно боясь, что я его выгоню.

— Хорошо. Запускай фильм и готовься к тому, что я буду плакать уже в четвертый раз за сегодня.

— Четвертый? Ты плакала с тех пор, как я ушел?

— О, нет. — Я притворно кашляю, откидываю одеяло и встаю, чтобы отвлечь его. — Я неправильно посчитала, это уже третий.

Его глаза опускаются к моей груди. Я уже собиралась отчитать его за то, что он смотрит на мою грудь, как вдруг поняла, что он смотрит на то, что на мне надето.

— Это мой свитер?

— Да. — Говорю я, дергая за подол. — Он удобный.

Его рука обвивается вокруг моей талии, и он притягивает меня к себе.

— Похоже, ты тоже не можешь провести ночь вдали от меня, — говорит он самодовольно. Его рот поглощает мой ответ, и он жадно целует меня.

Я прижимаюсь к нему, и в течение нескольких минут мы только и делаем, что целуемся, как возбужденные подростки. Он отстраняется и смотрит на меня сквозь тяжелые веки.

Его голос горловой и полный похоти, когда он говорит.

— Мне нравится видеть на тебе свое имя.

26

— Тебе удобно?

— Да, смотри фильм.

— Хорошо, но я могу подвинуться, если я слишком тяжелая. — Предлагает Беллами, в ее голосе явно чувствуются нервы.

Когда мы перешли в гостиную, я откинулся на горизонтальную часть дивана и обхватил Беллами так, чтобы она лежала на мне.

Ее голова покоится на моей груди, чуть ниже подбородка, и я обхватил ее рукой. Она пытается перевернуться, но моя рука удерживает ее на месте.

— Не двигайся, мать твою. — Угрожаю я.

Я хочу, чтобы она лежала на мне, хочу чувствовать ее вес на своем теле. Мне это необходимо после прошедшего дня. Я сказал Беллами, что иду на мероприятие, но на самом деле Рис, Феникс и я встретились с Мюллером, чтобы обсудить последние новости.

Он до сих пор ничего не нашел.

Я потратил полдня, пытаясь ответить на подробные вопросы о моей матери. Когда я не смог ответить на подавляющее большинство из них, настроение у меня испортилось.

Где она родилась? Где-то в Ливане.