Кай Хара – Да здравствует король (страница 35)

Он вдыхает в изгиб моей шеи, его дыхание щекочет меня и заставляет хихикать.

В ответ он делает почти пьяный шаг назад.

— Блять. Я кончу в штаны, как подросток, если ты еще раз издашь этот звук.

Когда он отстраняется от меня, я понимаю, что все еще голая по пояс, сижу с раздвинутыми ногами в библиотеке. Я сползаю со стола и начинаю искать свои джинсы и нижнее белье.

— Дай мне мои трусики. — говорю я ему, нащупывая свои джинсы, помня, что он засунул их в карманы после того, как сорвал с меня.

— Ни за что.

Я смотрю на него с удивлением.

— Почему?

— Теперь они мои.

— Ты всегда оставляешь себе трусики девушек, с которыми переспал? — Мне сразу же хочется отшлепать себя за этот вопрос.

Правая сторона его рта изгибается вверх.

— Ты так хочешь узнать?

Его ответ — это своевременная проверка реальности того, с кем я имею дело. Ненавистный, психованный мужлан, который завтра будет стоять на коленях перед кем-то другим.

— Вообще-то нет.

Раздраженная, я поворачиваюсь к нему спиной и надеваю джинсы, пару раз подпрыгнув, чтобы они оказались на бедрах и на заднице. Позади меня раздается придушенный стон, и я смотрю на него через плечо, застегивая брюки.

— Ты хочешь, чтобы тебя трахнули на этом столе? — спрашивает он, наклоняя подбородок в сторону стола, на котором я только что лежала.

Я бросаю на него незаинтересованный взгляд.

— Как я уже сказала, я не собираюсь с тобой спать.

Я собираюсь пройти мимо него, но его рука вырывается и хватает мою, останавливая меня на месте.

— Куда, черт возьми, ты думаешь, ты идешь?

— Домой.

Он злорадно улыбается в ответ.

— Дом — это я, милая, или ты забыла?

— Ты это серьезно? — спрашиваю я с усталым вздохом.

— Я собираюсь получить как можно больше от своих шести недель.

— Хорошо, но мне нужно съездить домой и взять кое-какие вещи. И как-то объяснить соседкам по комнате, что следующие шесть недель я буду спать в другом месте, потому что мой заклятый враг хочет получить круглосуточный доступ к моим услугам в качестве своего личного раба.

Я попыталась сказать ему, что встречусь с ним у него дома, но Роуг настоял на том, чтобы отвезти меня в мои апартаменты. Я вышла из его машины и направилась к двери, но обернулась, услышав, как хлопнула дверь.

— Куда, черт возьми, ты собрался?

— Наверх. Я хочу посмотреть, где ты живешь.

— Нет.

Он вздыхает.

— Нам обоим будет намного легче, если ты просто сделаешь то, что я прошу, а не будешь бороться со мной на каждом шагу.

— Может быть. Но я никогда не обещала, что сделаю это для тебя легким.

— Я поднимаюсь. — Его тон не терпит возражений.

— Хорошая попытка. — Саркастически говорю я, поворачиваюсь на пятках и ухожу. Я вбегаю в лифт и отталкиваю его, когда двери закрываются перед его лицом. В моей войне с Роугом это похоже на победу в крупном сражении.

Однако моя победа оказывается недолгой, когда двери открываются на моем этаже, и я обнаруживаю его, лениво прислонившегося к стене напротив лифта. Нет никаких признаков того, что он только что пробежал три лестничных пролета. Он ничуть не растрепан и не запыхался, он выглядит так же великолепно и собранно, как и всегда. Это приводит в ярость.

Он широко раскидывает руки в насмешливом жесте.

— Что-то забыла?

Я прохожу мимо него по коридору.

— Нет.

Через несколько секунд я вхожу в квартиру, Роуг идет за мной по пятам. Тайер на кухне напевает песню Джастина Бибера, что-то взбивает в большой миске, стоя ко мне спиной.

— Надеюсь, ты голодна, Би, я готовлю завтрак на ужин… какого хрена? — Во время разговора она поворачивается и оказывается лицом к лицу со мной… и Роугом, который стоит за моим левым плечом.

Я могу только представить, о чем она думает, и она не из тех, кто сдерживается только потому, что он может уничтожить ее, едва пошевелив пальцем.

— Ты знаешь, что антихрист стоит у тебя за спиной, или он пробрался сюда, как злая версия Санта-Клауса?

— Это долгая история. В основном он меня шантажирует.

— Поправка, мы заключили сделку. На которую ты охотно согласилась.

— И ты уже злоупотребляешь этим, так что я буду называть это шантажом перед своими друзьями, если захочу. — Я парирую, прежде чем снова повернуться к Тайер. — Помнишь, я рассказывала тебе о сделке, которую мы заключили вчера? — Она молча кивает. — Так вот, он хочет, чтобы я спала с ним следующие шесть недель.

— Прошу прощения?

— Только спать, больше ничего, — поспешно добавляю я, бросая на него взгляд. — Это для того, чтобы у него был постоянный доступ ко мне для всякой дряни, которую он задумал для меня.

Тайер хватает меня за руку и тянет за собой в угол комнаты.

— Би, этот человек разденет тебя догола в течение недели, если ты сделаешь это, — шепчет она.

— Нет, не разденет. — Я говорю, немного обидевшись. — Поверь мне немного, пожалуйста.

— Это ты мне поверь. — Она возражает, скрещивая руки на груди и вопросительно поднимая бровь. — Ты хочешь сказать, что между вами ничего не было? Прежде чем ответить, ты должна знать, что у тебя на шее засос.

— Что? — Я забегаю в ванную комнату позади нас и смотрю в зеркало. Вдоль горла у меня несколько синяков. — Я выгляжу так, будто на меня напал дикий зверь.

— Правда? — спрашивает она с ухмылкой. — Ты могла бы мне рассказать.

— Нечего рассказывать. Правда. — Добавляю я, когда она бросает на меня скептический взгляд. — Мы целовались всего пару раз и делали… кое-что еще. — Я говорю, и мой румянец становится все глубже. — Но мы не спали вместе и не будем.

Она фыркнула на это.

— Ты не можешь действительно в это верить. Я с самого начала говорила тебе, что все закончится тем, что вы убьете или трахнете друг друга. К счастью для нас обоих, похоже, что споры — это версия прелюдии для твоего парня. — Она бросает на меня обеспокоенный взгляд, прежде чем продолжить. — Просто… будь осторожна, хорошо? Не вовлекай свои чувства в то, что вы делаете, потому что ничем хорошим это не кончится.

— Это не так, — говорю я с легким возмущением в голосе. — Мы по-прежнему презираем друг друга, это не изменилось.

— Ну тогда ладно. — Она наклоняется и обнимает меня. — Я просто хочу, чтобы ты запомнила слова Сикс. «Серьезный» — это не то слово, которое есть в его словаре.

— Слушай, я не знаю, что происходит, правда не знаю. И, честно говоря, в данный момент мне все равно. У нас перемирие, пусть и временное. Я могу вернуться к занятиям в школе и сделать так, чтобы стать выпускницей. Это все, что для меня сейчас важно.

Когда мы возвращаемся на кухню, Роуга там нет. Но дверь в мою комнату открыта.

— Ты когда-нибудь слышал о границах? — спрашиваю я его, прислонившись к дверному косяку своей спальни и скрестив руки на груди. Он стоит в моей комнате и держит в руках фотографию в рамке, на которой мы с моей подругой Кирой стоим около книжной полки.