Кай-фу Ли – ИИ-2041. Десять образов нашего будущего (страница 12)
— Да расслабься, — хохотнул невидимый незнакомец, — можешь называть меня Чи. Так нужна тебе работа или нет?
Амака вздохнул, опустился на стул и сник. Чи был прав. Без вида на жительство ему никогда не найти в Лагосе нормальную работу. Таинственная компания под названием Ljele сегодня была его единственной надеждой.
— Почему вы выбрали меня? — спросил Амака.
— Мы видели твои работы. Ты талантливый и амбициозный, ты никогда бы не поехал в Лагос, если бы не жаждал прославиться. А нам нужен человек, которому можно доверять.
Амака сразу понял, что имел в виду таинственный Чи. В Нигерии больше 250 этнических групп, каждая со своими языками и обычаями, многие конфликтуют уже не первую сотню лет. Йоруба и игбо — вторая и третья по величине этнические группы в стране, именно их стычки в последние годы были особо жестокими, поскольку обе народности рвутся к власти.
В Лагосе преобладали йоруба, Амака был игбо с юго-востока, поэтому обычно не афишировал свою этническую принадлежность — кому нужны неприятности?
— И что за работа? Что надо делать? — Амака уже практически принял предложение, а вопросы — так, для проформы. Ответы были ему не очень важны.
— То, что у тебя лучше всего получается, — снимать фейковое видео.
— Это, надо полагать, незаконно?
— Мы обеспечим тебя всем необходимым.
Зрачки Амаки сузились, ноздри раздулись.
— А если я откажусь? — он еще продолжал изображать сомнения. — Вы меня убьете?
— Убьем? — Чи опять издал какой-то странный смешок. — О, нет! Мы сделаем кое-что похуже.
И на проекционной стене опять началось видео.
Частный ночной клуб. Снимает камера в углу под потолком; она направлена на центр танцпола и берет крупный план. Несколько полуобнаженных парней (на них только штаны — рубашек или футболок нет) томно извиваются под мигающими лазерными вспышками. План еще более укрупняется.
Один из парней — Амака. Он, вдруг извернувшись всем голым торсом, страстно целует соседа — другого парня, щеки которого светятся флуоресцентно-розовым светом. Следующий поцелуй Амаки не без труда (приходится изогнуться еще сильнее) достается темнокожему, танцующему позади. Стоп-кадр: три молодых лица, похожих на листья манго, наложены друг друга: тела переплетены — они буквально слились.
Амака смотрел на стену не мигая — лицо его ничего не выражало. Прошло несколько бесконечных секунд, и он усмехнулся. Безусловно, это дипфейк, только что сляпанный на скорую руку, — а «сырье» взялось с камеры на стойке регистрации, ведь Амаке пришлось позволить просканировать свое лицо.
— Неплохо. Лицо, возможно, и мое, но вот с шеей вы лажанулись, — Амака стянул капюшон. Длинный розовый шрам шел от правого уха до левой ключицы. Память об одной уличной драке. — А потом, мы в Лагосе, здесь люди делают и вещи и побезумнее!
— Разумеется, бывает и похуже, — парировал Чи, — но это видео все равно может отправить тебя за решетку. И кстати, о семье подумай.
Амака подавленно замолчал. Любые проявления гомосексуальности караются в Нигерии серьезными тюремными сроками, с момента принятия в 2013 году закона о запрете однополых браков миновало несколько десятков лет, а нигерийское общество относится к сексуальным и гендерным меньшинствам враждебно и непримиримо — за десятилетия ничего не изменилось. Амаки отлично знал: если на него стукнут, то последует обвинение в уголовном преступлении; но даже если и нет, проблем с полицией точно не избежать. И под угрозой тюрьмы у него наверняка станут вымогать деньги.
Да, ведь еще родные… В последние несколько лет отношения Амаки с родственниками стали прохладными, но он не мог даже помыслить обрушить на их головы такую жесть.
Парень натянул капюшон и закусил нижнюю губу — создал иллюзию хоть какой-то защищенности.
— Мне нужен аванс. В криптовалюте. И подробности — что за объект? Не хочу тратить время на расследование.
— Как скажешь, дружище. Что же до цели… Ну, по этой точно не промажешь.
На проекционной стене возник нерезкий кадр. Когда проявились черты лица, Амака тихонечко присвистнул.
Йоруба называют Лагос «Еко», в переводе с их языка — «ферма». В Лагосе экваториальный муссонный климат, поэтому июнь — самый холодный месяц года с обильными ливнями. Амака лежал на узкой кровати в нелегально снятой комнате в общежитии и слушал звуки дождя. Новая работа была совершенно другого уровня, чем все предыдущие занятия, — детские шалости, похоже, закончились.
Амака надел XR-очки[25] и принялся разбираться с новым гаджетом — темно-зеленым Illumiware Mark-V.
Новая работа представляла сложность совсем не из-за недостатка опыта в создании видеофейков. Все было как раз наоборот. В прошлом году Амака много вечеров выдавал себя на сайтах знакомств за девушек из пригорода. Чтобы не проколоться, следовало собрать как можно больше видеоданных с помощью робота-поисковика. Идеальными целями для Амаки были юные модницы йоруба в ярких кофтах-
Желательно, чтобы видео снимали в комнатах с ярким и стабильным освещением — нужны четкие лица. Это позволяет искусственному интеллекту сделать достаточное количество цифровых стоп-кадров. Затем датасет объекта соединялся с набором данных по лицу самого Амаки — при другом освещении, под разными углами и с разнообразными выражениями, которые автоматически генерировал его смартстрим.
Далее Амака загружал оба датасета в облако и приступал к работе с гипергенеративно-состязательной нейросетью. Спустя несколько часов или дней он получал результат — модель DeepMask, сотканную из алгоритмов. Применив ее в видеоприложении, он мог «превратиться» в девушку, которую сам сложил из битов информации, — отличить этот дипфейк от настоящего видео невооруженным глазом было совершенно невозможно.
Если позволяла скорость интернета, Амака мог развлечения ради менять лица в реальном времени. Но чтобы было весело, приходилось попотеть. Обман в реальном времени удавался, если синхронно переводить с английского или игбо на йоруба, использовать прогу transVoice для имитации голоса девушки йоруба и инструменты с открытым исходным кодом для синхронизации движения губ со звукорядом.
Однако если человек в чате раскошелился на высококачественный детектор дипфейков, то аномалии в видео автоматически выявлялись и помечались красными полупрозрачными квадратиками-предупреждениями.
На заре появления технологии дипфейков воспроизведение могло сбоить из-за недостаточной скорости интернета или преувеличенной мимики — изображение размывалось, губы двигались несинхронно. Сбой мог длиться какие-нибудь сотые доли секунды, но человеческий мозг, эволюционировавший миллионы лет, обычно улавливал какую-то неестественность. Однако к 2041 году софт DeepMask — преемник дипфейка — достиг такой степени правдоподобия и синхронизации образов, что научился обманывать и человеческое сознание.
Антифейковые детекторы стали неотъемлемой частью стандартной конфигурации кибербезопасности — в Европе, Америке и Азии даже приняли соответствующие законы, но в Нигерии верификацию требовали только основные контент-платформы и государственные веб-сайты. Объяснение простое: для таких детекторов необходимы огромные вычислительные мощности и профессиональные навыки, кроме того, они существенно тормозят скорость проигрывания видео. Если же пользователям приходится ждать, они, как известно, имеют обыкновение переключаться на что-нибудь другое.
Нигерийские соцсети и платформы обмена видео обновляли детекторы выборочно, в основном в моменты, совпадающие по времени с наиболее популярными алгоритмами создания дипфейков; чем больше пользователи шерили контент, тем пристальнее обращали на него внимание.
После каждого такого «видеосвидания» Амаке обычно требовались тишина и темнота. Аскетичная обстановка съемной комнатки не давала забыть о суровой жизни. Однако вынырнув из виртуальной реальности, он позволял разуму еще чуть-чуть побыть с этими сладкими парнями, млея от их улыбок и нежных слов.
Когда Амака только появился на свет, местный прорицатель объявил отцу, что его новорожденный сын — реинкарнация женской души, заключенной в теле младенца мужского пола. Под клеймом «несоответствия души и тела» прошло все детство Амаки, и это стало позором для его семьи.
Амака подрастал и убеждался, что действительно не похож на других мальчиков. Во многом именно из-за этого он и уехал из деревни в продвинутый Лагос. Но и тут все оказалось непросто. Стоило увидеть привлекательного парня в метро или на улице, как Амака чувствовал: в теле и в душе что-то трепещет. Зажечь чувства порой мог даже простой зрительный контакт.
Амака знал: приватно встретиться в реале с парнями, с которыми кокетничал виртуально, он не осмелится никогда. И чем больше мощи он раскапывал в DeepMask — тем сильнее прикипал к маске. Она скрывала его настоящее лицо; благодаря ей он мог излить чувства и испытать облегчение, не подвергая себя опасности общественного порицания и не сгорая от стыда.