Катя Заветная – «Кредо Сумрака» (страница 1)

Катя Заветная

Кредо Сумрака

Пролог

Единственная запись в потертом кожаном дневнике:

Дико ломило виски. Пульсирующая боль раздавалась в каждой клеточке распластанного на земле тела. Руки и ноги онемели, разучились двигаться. Ощущение, как после анестезии, когда в серое вещество спинного мозга вводят лидокаин, чтобы человек не чувствовал ничего ниже пояса.

Теплый ветер, словно крылья бабочки, прикасался к моему носу, лбу, щеке. Правой щеке. Значит, голова повернута влево.

Безвольные руки не хотели подчиняться мозгу, не хватало сил, чтобы сжать кулаки. Единственный вопрос, который беспокоил меня сейчас больше всего – я еще жив или уже мертв?

Мысленно усмехнувшись, я решил, что жив, просто слишком слаб. А еще я лежал на чем-то мокром. Наверное, я упал в лужу после дождя.

Постойте. Как произошло, что я упал? Ничего не помню.

Я оставил попытки пошевелить конечностями и пустил оставшиеся силы на то, чтобы вспомнить. Вспомнить, что со мной.

В этом я преуспел: в голове отчаянно завертелись мысли.

Я молод.

Уже хорошо. Поехали дальше.

У меня есть родители.

Так, а теперь попробую вспомнить последние события.

Я убегал от кого-то. Преследователей было несколько – кажется, двое или трое. Нет, по-моему, все-таки двое. У них были очень злые, жестокие глаза.

Как много удалось вспомнить. Я обрадовался.

Задумавшись, я не обратил внимания, что голова больше не раскалывается. И вообще мне вдруг стало так хорошо, тепло. Даже вставать не хотелось. Меня перестал беспокоить тот факт, что я все еще не могу двигаться. Приятно было размышлять о своей жизни, лежа на мягкой земле, в окружении едва уловимого ветра.

Несколько минут я просто отдыхал, наслаждаясь тишиной. Воспоминания всплывали постепенно, и пока что меня радовало то, что удалось узнать.

Сегодня отец возвращался из длительной командировки, и я должен был вернуться к его приезду. По такому случаю, мама всегда готовила вкусный ужин из нескольких блюд. Глаза отца слезились при виде нас, он раскрывал руки для объятий. Отец всегда привозил с собой много ценных вещей и приятных безделушек. А еще, он привозил много денег.

Внезапно последние события стали ворохом раскрываться в сознании.

Резкий холод пронзил меня с головы до пят. Я затрясся в ознобе.

Теперь мне не было приятно.

То, что я узнал, не было чем-то хорошим. Это был ужас.

Мама. Отец. Что с ними будет?

Я до скрипа стиснул зубы. Гнев придал сил, и они забурлили во мне, помогая телу подчиниться разуму.

Я вспомнил все.

Вы уничтожили меня. Разрушили мою семью. Забрали все, что я любил.

Я знаю, кто вы.

И я вас найду.

Я приду к вам, когда вы этого не ждете.

Доберусь до вас и убью. Убью.

В ярости я сжал кулаки и открыл глаза.

август 1993 года

Глава 1

– Женя, ты едешь с нами или снова передумала? – спросил папа, пронося мимо меня гору ведер, набитых банками, красками, кистями и рабочими перчатками.

– Конечно, еду! Только с одним условием, – подбоченилась я, демонстративно поджав губы.

Он скрылся за дверью квартиры. Мама, усердно расставляя ящики с рассадой в коридоре, мягко проговорила:

– И какое же?

– Работать не буду. Славкина очередь!

– Это еще почему? – завопил Славка, слетая с дивана прямиком ко мне. Рукава старой толстовки, которую он растянул над головой, развевались, как птичьи крылья.

– Потому что в прошлый раз я несколько ведер с картошкой тягала, пока ты бесился с Игнатьевыми.

– Вообще-то они и твои друзья тоже! – возмутился брат, хлопая по мне рукавами-крыльями.

– Ты что-то путаешь, они именно мои друзья. А когда они успели стать твоими – большой вопрос.

Славка всхлипнул.

– Мам! Она опять говорит, что у меня нет друзей! – брат кинулся в нашу комнату, смахивая налету слезы.

– Я такого не говорила! – отшатнулась я.

Но было уже поздно.

Славка запрыгнул в комнату, с силой хлопнув дверью. Мне показалось, что под обоями осыпалась штукатурка.

Мама тяжело вздохнула, поставив последний ящик к остальным.

– Женя, сколько раз говорили на эту тему. Нам надо ехать, а у вас снова скандал. Иди, мирись, и выходите. Ждем вас в машине.

Мы живем в небольшой двухкомнатной квартире на втором этаже, сколько я себя помню.

С появлением младшего брата, мне стало сильно не хватать свободного пространства. Изначально комната принадлежала только мне. Потом нам обоим. Мою удобную кровать с балдахином заменила двухъярусная, а вместительный шкаф разделился на две половины. Место для моих вещей сократилось в два раза! Хорошо, что письменный стол так и остался у окна, и я, делая уроки, продолжала любоваться видом на небольшую полянку с деревьями. Левее окна манил к себе деревянный стеллаж, доверху забитый книгами, а в правом углу громоздилось мягкое желтое кресло. Кукольный домик (и зачем он нужен Славке?!), железная дорога и пустой короб для игрушек жили рядом со шкафом. А игрушки валялись везде, кроме короба!

А Душка-пышка вынужден был переехать с подоконника на холодильник, потому что братишка, будучи двухлетним малышом, норовил его опрокинуть или оторвать пушистые зеленые листики. Я сходила с ума, перенося Душку-пышку с одного места на другое. В день по несколько раз. И постоянно следила, чтобы цепкие мелкие пальчики не добрались до него, пока я в туалете. Так и прижился кудлатый папоротник на кухне.

Мои вещи из шкафа Славик тоже не щадил. Он безжалостно выбрасывал их на пол, мочил водой (откуда он всегда ее брал?) и заливал гуашью. Таких экзекуций, как правило, вещи не выдерживали и отправлялись на свалку с почестью и моими слезами.

Непростой период закончился, и братик перестал неумышленно пакостить. Теперь он это делает осознанно.

Со временем я привыкла к новой жизни, к комнате на двух хозяев. Славка больше не раздражал болтовней и щипанием, когда я садилась за уроки или говорила по телефону.

Хотя временами он меня по-прежнему бесит! Но я все равно люблю его.

Брата я обнаружила лежащего на втором этаже двухъярусной кровати. Он с головой зарылся в подушки и накрылся сверху одеялом. Я осторожно подошла.

– Да ладно, Славик, не обижайся. Я же не со зла. Так, вылетело просто… – тихо произнесла я.

Привстав на цыпочках, отдернула одеяло. На меня уставились два покрасневших, опухших от слез зеленых глаза.

– Ты всегда говоришь, что у меня нет друзей. А они есть!

Брат снова всхлипнул.

Мне вдруг стало его жалко. Сидит печальный, заплаканный десятилетний ребенок и твердит о друзьях, которых у него нет. И в нашей семье всем об этом известно. Не задалось у него с одноклассниками! И с ребятами из других классов тоже не слишком общается. В школе он – ягненок-одиночка среди стаи волков.

В прошлом году папа отправил Славика на секцию по футболу – так он отказался туда ходить! Якобы все смеются, что он толстый и неповоротливый. А папа записал брата на футбол потому, что он классно играет вместе с Игнатьевыми. Но с ребятами из команды не сошелся.

Я взлохматила густые песочные волосы Славки, как обычно торчавшие во все стороны.