Катя Ёж – Возвращение (страница 8)
Злата была в курсе его короткой связи с Машей: узнала о ней перед самым отъездом, причем Илья признался сестре, что давно был влюблен в горничную и их отношения для него очень важны. И если Злата все именно так Савицкой и описала, то нечего удивляться, что та озверела и уцепилась за самый ерундовый повод, чтобы уволить Машу, задев ее побольнее.
– Илья, – сказала Злата с упреком, – тебе не кажется, что, будучи в отношениях с женщиной, некрасиво занимать сторону бывшей подружки в споре между ними?
– Я не знаю, что там наплела тебе Ира, – процедил Илья, – но ничью сторону я не занимал, а лишь попросил ее по-человечески относиться к окружающим. Она повела себя гадко!
Не став слушать возмущенные восклицания сестры, он дал отбой и со злостью сунул аппарат в карман, чуть не проделав в нем дыру. Вдох, выдох, надо успокоиться, чтобы не являться к Маше взбешенным.
Подходя к подъезду, Илья увидел, что оттуда с трудом выходит, опираясь на трость, древняя старушка. Он галантно придержал для нее дверь, чем заслужил порцию благодарности и комплиментов отдельным представителям нынешней молодежи, а заодно избежал расспросов о том, куда, к кому и зачем путь держит.
Лифта в доме, конечно же, не было, а жила Маша на пятом этаже. Илье подняться было нетрудно, но как это удается пожилым жильцам? Таким, например, как встреченная им бабуля? Вышинского всегда интересовало, чем думали строители пятиэтажек в советское время, не предусмотрев в зданиях лифты: люди неизбежно стареют, а значит, с возрастом лишаются возможности выйти на прогулку и сходить в магазин. Надежда, стало быть, на родственников? Они есть не у всех. Вот у Маши, например, никого нет, а она заболела. И кто купит ей лекарства? Кто принесет продукты и сварит суп? Или предполагалось, что стариков и немощных будут опекать социальные работники? Всех поголовно и в лучшем виде? Илье даже смешно стало от этой мысли.
Вот и дверь Машиной квартиры. Что он ей скажет? Как объяснит свой визит? Ох, дурак, ну что за дурак! Почему это так его беспокоит? Разве не важнее убедиться, что все в порядке, и предложить помощь? Так он и поступит! Зачем скрывать правду от себя самого? Со дня их встречи в квартире Ирины Илья то и дело возвращался в мыслях к Маше. К их прошлому и настоящему. Так почему он сейчас тщательно врет самому себе, оказываясь признать, что она все еще небезразлична ему?
Палец нажал на кнопку звонка, и за хлипкой деревянной дверью, изнутри наверняка обитой дермантином для звукопоглощения, послышались шаги. Уверенные, быстрые, довольно тяжелые. Не успел Илья удивиться, что хрупкая женщина, лежащая с температурой, способна так быстро передвигаться и громко топать, как дверь распахнулась, и Вышинский от неожиданности отступил назад: в проеме стояла вовсе не Маша…
***
Вот уж кого-кого не ожидал Андрей встретить в больничном коридоре, так это Злату Вышинскую. Он по привычке называл ее про себя только так, по девичьей фамилии, потому что внутренне отказывался мириться с обоими ее браками.
А вот помешать их заключению никак не мог.
Сам Балашов был единственным ребенком в семье и, мечтая о братишке или хотя бы сестренке, отчаянно завидовал другу Илье. Бывая в гостях у Вышинских, он обязательно уделял время и Злате. Пока она была маленькой, Андрей с удовольствием возился с ней, играя в паровозики или собирая конструктор, которые девочка любила, как ни странно, больше кукол. Потом она подросла, завела подружек, подолгу где-то пропадала с ними, и общение постепенно сошло на нет, но Андрей все равно встречал ее, приходя к Илье, и по мере взросления Златы все чаще задерживал на ней взгляд чуть дольше, чем позволяли приличия. Симпатичная живая девочка превратилась в красивую девушку, и Балашов начал ловить себя на мысли о том, что у нее наверняка есть поклонники, но ему это почему-то неприятно. Он одергивал себя: “Дурак, у тебя интернатура, нагрузка кошмарная, и ты, в конце концов, взрослый парень, а она ребенок почти!” Так Андрей и не признался в своей симпатии ни Злате, ни тем более Илье.
Конечно, он всегда был готов броситься на помощь по первому зову, что и сделал, когда Злата угодила в больницу, узнав о смерти сына. Поддерживал как мог, оберегал… И молчал о чувствах, которые с годами никуда не делись, а только крепче стали. Монахом Балашов, разумеется, не жил, и Злата не была даже первой его любовью, поэтому он никак не мог взять в толк, почему зациклен на ней, но так уж случилось: Андрей был влюблен – беззаветно, безответно, безнадежно.
Он, в общем-то, даже собирался признаться Злате, но как раз случился у них спор из-за ее отчима. Она отказывалась понять, почему Балашов продолжает исполнять свой врачебный долг по отношению к человеку, совершившему столько зла, а он не сумел ей объяснить, что не готов пойти на преступление и тем более не способен предать собственные моральные принципы. Друзьями они, конечно, остались, но признание в любви пришлось отложить на неопределенный срок. А потом появился Михаил Деденев, обаял Злату, и вновь Андрею оставалось лишь молча наблюдать за тем, как женщина его мечты отдает руку и сердце другому…
– Привет! – Балашов с улыбкой коснулся плеча Златы, которая не заметила его, погрузившись в изучение какой-то бумажки, по виду напоминавшую протокол врачебного осмотра.
От неожиданности она подпрыгнула и спрятала документ за спину, но Андрей успел-таки углядеть печать и подпись лучшего в их клинике гинеколога и сразу погрустнел: понятно, Злата снова задумалась о детях. Почему бы и нет? Возраст позволяет, главное, чтобы медицинских противопоказаний к беременности не было, но тут ей, скорее, кардиолог понадобится.
– Здравствуй, Андрей, – ответила Злата.
Как-то она холодновата, подумалось ему.
– У тебя все в порядке? – спросил он обеспокоенно. – Помощь не нужна?
– Твоя, слава богу, нет. – Злата, конечно же, имела в виду, что онколог не требуется, но ее слова прозвучали двусмысленно, и она, покраснев, добавила: – Прости, не то хотела сказать…
– Да я понял, понял… И рад, что как врач могу быть свободен. Торопишься? Может, кофе? – Андрей предложил это, ни на что не надеясь, но Злата неожиданно согласилась.
– А давай! Я все равно собиралась домой возвращаться, так что никуда не спешу.
У Балашова оставалось буквально полчаса до очередного совещания с заведующими отделениями клиники, и он думал провести их за каким-нибудь важным, но давно откладываемым делом или просто подремав, но ведь это же Злата! Разве он простит себе упущенную возможность хоть недолго побыть с ней?
***
С некоторым удивлением Илья разглядывал высокого худощавого юношу, открывшего ему дверь. На вид лет двадцать, не больше. Открытый доброжелательный взгляд карих глаз, улыбка, ямочки на щеках… Машины ямочки!
– Здравствуйте! – Юноша тоже был удивлен и ждал, что скажет гость.
– Добрый день. А Мария… дома? Гордеева?
Вот так дела! Может, квартирой ошибся?
– Вы из поликлиники? Проходите! Я скажу маме.
Маме? Ничего себе! Он же спрашивал, но Маша так и не рассказала ему о себе, а Тамара только упомянула, что замуж она не вышла. Впрочем, отсутствие мужа никогда не было помехой рождению детей.
Юноша тем временем посторонился, впуская Илью, и куда-то исчез. Как неудобно, надо сказать, что никакой он не врач… Послышались голоса, и паренек возник вновь.
– Вы раздевайтесь! А где же ваш саквояж? Я думал, врачи всегда с чемоданчиками…
– Вы извините, ошибка вышла, – промямлил Вышинский, – я не из поликлиники. Просто мы с Машей вместе работали… Я вот навестить зашел… Меня Илья зовут.
Юноша нахмурился.
– Мама болеет, мы врача ждем.
– Я, собственно, потому и пришел. Общие знакомые сообщили, что Маше нужна помощь…
– Какие знакомые?
А парень-то вон как набычился сразу, подозрительный!
– Тамара…
Илья вдруг понял, что не помнит отчества Тамары, и ему стало ужасно стыдно. В самом деле, он никогда не называл ее полным именем… Тут юноша вновь заулыбался.
– Тетя Тома? Так вы Илья Станиславович?
– Да, – удивленно подтвердил Вышинский.
– Тетя Тома предупреждала, что вы можете зайти. Уж не знаю, в чем там дело, только она сказала, что мама не хочет ничьей помощи, и попросила меня лично обязательно вас впустить.
Илья не знал, что сказать, и юноша тоже молчал, глядя на Вышинского с какой-то потаенной надеждой в глазах.
Крошечная квартира выглядела очень опрятной, но о бедности здесь кричала каждая деталь. Как же, наверное, тяжело Маше пришлось: растить сына одной, ухаживать за больными стариками… Вот почему она никуда не поступила и не выучилась. Всю жизнь в уборщицах у таких, как Савицкая… Но как же сын похож на мать, просто удивительно… Что-то еще скребло… Сколько лет мальчишке?
Тишину нарушили легкие шаги и удивленный Машин голос:
– Даня, что же ты врача не ведешь?
Увидев Илью, она замерла, и на ее лице отразилась настоящая паника.
– Привет, Маша, – сказал он.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.