Катя Ёж – Возвращение (страница 5)
В середине осени Андрей Балашов поделился с другом информацией, полученной от отца: на Илью готовятся завести дело.
План отчима был очевиден: чтобы дети покойной супруги не заявили права на наследство, сына нужно устранить, а дочь заставить подчиниться любым способом. Несовершеннолетняя? Тем проще будет сломать девчонку, а потом и слепить из нее идеальную любовницу.
Спасибо, что не пошел на новые убийства, но Илье от этого было не легче – пришлось бежать, а до того какое-то время провести в “Белом ирисе”, потому что дома находиться он не мог.
Вот в те-то несколько недель все и случилось у них с Машей. Это даже нельзя было назвать романом – так стремительно они сошлись и вновь разошлись, расстались на долгие двадцать лет. Илье даже казалось иногда, что и те дни, и сама Маша, и то, что было у них, ему приснились, а любой сон имеет обыкновение забываться.
Но вот она перед ним. Живая, настоящая. И ничего он не забыл.
ГЛАВА 5
С огромным трудом, дав слово Ирине, что непременно позвонит не позднее сегодняшнего вечера и, возможно, даже заедет, Илья вырвался от нее до того, как Маша закончила уборку, и теперь топтался во дворе у дома, надеясь, что место выбрал правильно и из окон квартиры его не видно.
Караулить, к счастью, пришлось недолго: Маша вышла из подъезда всего через полчаса. В руке у нее был большой мешок с мусором, причем довольно увесистый, если судить по тому, с каким видимым напряжением в лице она его несла.
Илья нагнал Машу у самой помойки, когда она прикидывала, как бы половчее забросить ношу в контейнер. Не говоря ни слова, он отобрал мешок и легко и непринужденно отправил его в полет. Потом повернулся и сказал:
– Ну здравствуй, Маша! Наконец-то можем поговорить наедине.
Она быстро справилась с удивлением от внезапного появления Ильи, но глядела настороженно.
– Тамара упоминала, что ты планируешь приехать… Не знала, что уже.
– И наверное, не ожидала столкнуться со мной у Иры, – сказал Вышинский и тут же спохватился: – Не будем стоять, замерзнешь еще. Проводить тебя? Далеко живешь? Может, такси…
– Не надо такси, – остановила его Маша, – здесь близко. К тому же я стараюсь побольше ходить пешком.
Они вышли из двора и медленно двинулись по улице. Илья, давно отвыкший от холодного климата, временами ежился, ощутив очередной порыв слишком уж свежего ветра, и поглядывал на Машу. Одета она была очень просто, если не сказать бедно: тонкая на вид куртка, потертые перчатки, на ногах видавшие виды полусапожки… На лице ни грамма косметики, волосы убраны в хвост. При свете дня Маша выглядела еще более уставшей. Интересно, сколько у нее таких клиентов, как Ирина?
– Как ты живешь? – спросил Илья. – Муж, дети, наверное? А к Ире на работу как попала?
– Сколько вопросов сразу! – Она тихо рассмеялась, и он сразу вспомнил этот ее легкий серебристый смех.
– Прости. Так рад тебя видеть, в голове сумбур…
– Я понимаю. И тоже рада тебе.
Илья знал, что это правда. Маша никогда ничего не говорила просто так. Она действительно понимала его и на самом деле радовалась их встрече. Просто радовалась тоже тихо, про себя. Такой уж она человек.
– Здесь направо, – сказала Маша, и они очутились в маленьком дворике, неожиданно уютном, с небольшой детской площадкой и разбитыми под окнами хрущевок клумбами, на которых летом, должно быть, цвели пионы, фиалки, хризантемы или что там любят выращивать бабушки-пенсионерки. Даже лавочки у подъездов стояли, и у Ильи сжалось сердце от воспоминаний. Когда-то очень давно, до того, как родители начали заниматься отелями, семья Ильи жила в таком же старом доме с низкими потолками и квартирами-клетушками. Целыми днями они с сестрой пропадали на улице, играя с другими ребятами в казаки-разбойники или катаясь по очереди на велосипеде, пока мать из окна не начинала звать домой, потому что уже поздно и пора ужинать. А на скамейках у дверей в подъезд всегда сидели старушки, делящиеся друг с другом сплетнями и покрикивающие на особо отличившихся в озорстве мальчишек…
Илья подавил тяжелый вздох, и Маша обеспокоенно взглянула на него.
– Что с тобой?
– Да так… Ностальгия. С тех пор, как вернулся, не отпускает, – признался он.
– Ты надолго? – спросила она, и Илью немного задело то, что в ее голосе не звучало при этом никакого интереса или надежды.
Ей что же, все равно? Их встреча, всколыхнувшая в Илье столько воспоминаний, для нее стала всего лишь небольшим событием в череде монотонных будней?
Ох, Илья, чурбан ты, чурбан… Как он не подумал об этом? Очевидно же, что Маша слишком устала, чтобы прыгать вокруг него, как та же Златка. Да и вообще… Жизнь у нее наверняка не сахар.
– Думаю, что надолго. Очень соскучился по дому.
– А
Он понял, что она имеет в виду его заграничное житье-бытье, и ответил:
– Был дом, была… семья. Больше нет.
Стало вдруг страшно, что она начнет расспрашивать, лезть в детали, но Маша только посмотрела на Илью своими темными глазами, напоминавшими ему дочерна созревшие ягоды вишни, и сказала:
– Мне жаль. Я всегда желала тебе счастья.
– Ну… Я был счастлив. Но жизнь такая штука… Любит подкинуть неожиданные сюрпризы. И часто неприятные.
– Это верно. Ты извини, Илюша, мне надо идти. Дел много сегодня.
Она сделала шаг к обшарпанной двери, обклеенной обрывками старых и новых рекламных листовок.
– Маша, подожди! – недоуменно воскликнул Илья.
Она вот так уйдет? Они ведь не поговорили толком. Обменялись парой ничего не значащих фраз и только. Да она даже на вопросы его не ответила!
Маша обернулась.
– Илья, прости, но мне действительно некогда… Приятно было повидаться. Надеюсь, у тебя наконец все сложится.
Она подняла руку, прощаясь с ним, и юркнула в подъезд. Обескураженный донельзя, Илья еще какое-то время постоял, тупо глядя себе под ноги, потом сунул руки в карманы, зябко повел плечами, вздрогнув в очередной раз от налетевшего ветра, и, круто развернувшись, пошел прочь.
***
В поселок Илья вернулся только после того, как съездил в городскую квартиру, поглядеть, как там дела. Все оказалось замечательно: видно было, что за жилищем ухаживают, регулярно чистят, моют и проветривают. Даже постельное белье в шкафу пахло теплом и цветами, словно его постирали и выгладили только вчера. Хоть сейчас оставайся и живи! Однако Илья торопился назад. Очень ему хотелось поговорить с Тамарой о Маше, раз сама бывшая возлюбленная отказалась о себе что-либо сообщать. Теперь уже не оставалось сомнений: Маша намеренно уходила от ответов на вопросы, не желая рассказывать, как живет. Почему? Что она скрывает?
***
Учинить допрос Тамаре Илье удалось отнюдь не сразу. Едва он вошел в дом, как на нем повисла сестра, требующая немедленно признаться, где он провел ночь и был ли покорен Ириной Савицкой на те же безоговорочные сто процентов, на которые сам покорил ее подругу.
– А еще говорил, что совсем не помнишь Иру, бессовестный! – упрекнула Златка старшего брата. – Сладилось, значит, у вас!
Илье стало неловко.
– Злат, ну ты уж в личное не углубляйся так… Что здесь такого?
Но Злата, пребывающая в эйфории от предстоящей свадьбы и влюбленная по уши, хотела весь мир заставить парить на тех же крыльях безграничного счастья, которые возносили на седьмое небо ее саму.
– Я бы так хотела, чтобы вы с Ириной стали парой! – воскликнула она. – Мне кажется, вы идеально друг другу подходите.
– Правда? – Илья смотрел на перспективу отношений с Савицкой куда скептичнее.
Нет, как женщина она была безупречна, и в постели восхитительна, но кое-какие мелочи вроде чудовищно холодного интерьера и странных привычек Иры заставляли усомниться в том, что вместе им будет комфортно. Впрочем, наверняка это говорили в Илье печальный опыт и возраст. Все-таки сорок лет – не двадцать: уже и на компромиссы идти не особенно готов, и требования выше… Но как же чертовски хорошо ему было ночью… Вспомнил – и испугался, что не сможет совладать с собой, продемонстрировав сестре, насколько заводит его одна только мысль об Ирине и ее мягких губах и ловких пальчиках… В эту секунду он уже был готов кинуться звонить ей и договариваться о новой встрече, но тут появилась Тамара, а вместе с ней в гостиную вплыл аромат выпечки, корицы и яблок.
– Как божественно пахнет! – простонала Злата. – Ты печешь пирог, Тамарочка?
– Он уже почти готов, – ласково пропела старушка.
Злата было потянулась обнять ее, но вдруг закашлялась. Тамара встревоженно наклонилась к ней.
– Это что такое? Простыла опять? Добегалась по холоду и сырости! Иди-ка, накинь что-нибудь теплое, а я тебе отвар согревающий приготовлю… – И видя, что Злата мотает головой, прикрикнула: – Кому сказано?! Спорить со мной не советую. Марш!
Илья усмехнулся. Тамара, бывшая старшая горничная в отеле, умела, когда надо, так скомандовать, что даже суровые охранники вытягивались по струнке. Вот и Златка опрометью бросилась наверх исполнять приказ. Хихикала при этом, конечно, считая слова Тамары шуткой, однако Илья заметил, с какой тревогой глядела на нее пожилая женщина.
– Что-то не так? – решил он спросить на всякий случай. – Отчего ты разволновалась? Кашель и кашель… Ерунда.
– Ерунда?! – воскликнула Тамара гневно, чем удивила Илью.
– Не понял тебя, – напряженно сказал он.