Катя Ёж – Актриса. Маски (страница 62)
— С макияжем и черным цветом волос она выглядела старше. Когда ее только нашли, я навскидку дал лет тридцать пять, — вмешался Валерий.
Он выпрямился и заходил по кабинету.
— Мне все время это покоя не давало, их раны Он бил в живот. Туда, откуда вышел сам.
Галина поглядела на него пристально, чуть склонив голову набок:
— Все правильно, майор! — она снова повернулась к Савинову: — Вторая зацепка — раны, которые наносит убийца. Это все, конечно, только теория, но если предположить, что он мстит матери, то удар в живот, в лоно, так сказать
— А по горлу зачем?
Галина прищелкнула языком:
— Ну, вот тут разные варианты. Например, чтобы заставить замолчать. Не саму жертву, а ту же мать у себя в голове.
— Больной — не сдержался Андрей.
— Третье, — продолжала следователь, — это кухонные ножи. Именно кухонные, что может указывать на домашний очаг. То есть опять же кто-то из семьи. И четвертое
— Погодите, — остановил ее Савинов. — Давайте с возрастом разберемся
— Он выбрал нескольких женщин в том возрасте, который особенно важен, — сказала Сенцова. — Разумеется, мы ничего не можем утверждать наверняка, но давайте просто предположим, что человек испытал потрясение в какой-то момент своей жизни. Это вызвало сильнейшую эмоциональную реакцию и продолжает ее провоцировать при повторении события. Сформировался так называемый триггер.
Капитан очень старался, но было видно, что доходит до него с трудом. Галина принялась объяснять дальше:
— Если бы это была, скажем, подружка, ну, допустим, гуляла она от нашего преступника, то когда это могло бы произойти? В юности или ранней молодости. И тогда объектом преследований становились бы гораздо более молодые женщины.
— Хорошо, — согласился Андрей, — но
— И вот наше четвертое: учительница. По мнению психиатра, фигура строгой наставницы указывает именно на авторитетную для преступника личность. Невеста могла изменить, могла быть алкоголичкой, но сам подумай: таких много. А вот чтоб при этом еще и уму-разуму учить
— Да, это кто-то постарше, — кивнул Важенин. — Мать, тетка, старшая сестра
— В принципе, и бабка может, — вздохнула Сенцова, — но если ей тогда чуть перевалило за сорок, значит, мальчик был совсем маленьким, а в таком возрасте еще трудно понять, где у взрослого слова расходятся с делом. Да и связь с матерью у ребенка глубже.
— А значит, и предательство воспринимается острее, — снова вступил Валерий.
На этот раз во взгляде следователя мелькнула тень уважения.
— Да у тебя талант, майор! Может, тебе в психологи податься? — чуть насмешливо спросила она, но не из желания уязвить, а, скорее, от приятного удивления.
— Тогда что получается— начал было подводить итоги Савинов, но Валерий перебил его:
— А ничего пока не получается, Андрюха. Даже если мы примем гипотезу психиатра как рабочую, это мало поможет в поимке убийцы.
— И все же, — возразила Галина, — кое-что дает. Итак, у нас мужчина
— Точно? — встрял Андрей. — А вдруг баба-ломовоз?
Сенцова покачала головой:
— Если психологический портрет относительно верен, то это мужчина. Мужчина, мстящий своей матери. Возможно, она уже умерла, ему не с кем выяснять отношения, и он ищет другую женщину, похожую на нее и примерно того возраста, когда общение прервалось или когда он был травмирован сильнее всего. Мать была натурой противоречивой — суровой, возможно, жестокой с сыном. Ограничивала его, воспитывала, а сама, очевидно, свои же правила нарушала, и у пацана на этой почве сформировался заскок.
Она помолчала немного и добавила:
— Консультант мой этого не сказал, я сама предположила: случилась беда. Может, кто-то из-за нее умер или сам ребенок сильно пострадал. Что-то эта женщина такое сделала, что он посчитал ее злом. И теперь со злом борется.
Пока она говорила, Валерий нетерпеливо выстукивал на столе замысловатый ритм, а затем тоже взял слово:
— Тем не менее я не вижу во всем этом практической пользы. Начнем с того, что мы не понимаем, что запускает реакцию. Ну что, шел, шел, увидел и убил? Нет. Преступнику сначала нужно выяснить род занятий женщины или получше узнать ее, чтобы сделать вывод, что она годится на роль одной из ипостасей матери, так сказать.
— Все-таки выходит, грехи эти ваши надо поглядеть, — пробурчал Андрей. — Фиг знает, в чем мамаша провинилась.
Галина, прищурившись и скрестив руки на груди, опять о чем-то задумалась. Важенин потеребил нижнюю губу и сказал:
— Если бы убийцу волновали грехи, то он мог просто алкоголичку с улицы грохнуть. А он выбрал хозяйку ночного клуба. Это уже работа, а не порок.
— О тайных пристрастиях и зависимостях случайных людей он знать не может — подхватила мысль Сенцова.
— Зато ему известны их профессии! — закончил Валерий.
Оба переглянулись и чуть не рассмеялись. Неожиданно Важенину стало легко: ушло напряжение, сковывающее его в общении со следователем. Общее дело и мозговой штурм объединили их и сблизили. Друзьями вряд ли станут, но хоть вздрагивать он в ее присутствии не будет.
Галина тем временем принялась набрасывать план действий:
— Мужики, зацепок на самом деле почти никаких. Предлагаю перво-наперво выяснить, где Репина, Панасюк и Зотова оставляли свои данные и контакты. Нужно составить список учреждений, в которых они появлялись лично и сообщали о месте работы.
— Банк? — предложил вариант Андрей. — Кредит могли брать
— Ага, и Зотова прямо в графе Род занятий написала сексуальные услуги? — съехидничал Важенин.
— Если убийца — этот, с фоторобота, — сказала Галина, — то о Панасюк и Зотовой он все мог узнать и сам. Но тогда непонятно с Репиной
Все замолчали, понимая, что уперлись в неразрешимую проблему и ходят по кругу.
— А я вот еще не понимаю Почему он начал убивать именно сейчас? — прозвучал в наступившей тишине вопрос Андрея.
***
Олеся даже не думала о том, чтобы позвать на помощь. Против здорового и разъяренного, судя по всему, Стаса ни Зинаида Афанасьевна, ни кто-либо из соседей — а дома в этот час остались только пенсионеры — ничего не смогли бы сделать. Поэтому она безропотно подчинилась, поднялась вместе с братом в квартиру и обреченно заперла дверь, оставшись с ним один на один.
Вспомнилось, как Сережа на днях спрашивал, не пытался ли Стас с ней встретиться, и Олесе показалось, что его это беспокоит. Стало быть, вот сейчас она все и узнает.
— У тебя любовник? — без всяких предисловий спросил Станислав.
Пол куда-то поехал, и, чтобы удержаться на ногах, пришлось изо всех сил прижаться к стене. Губы, язык, горло — все разом онемело, и она не смогла издать ни одного звука, кроме возмущенного сипа, только насмешившего Стаса.
— Какая ж ты дура, даже в руках себя не держишь, — прошипел он.
Олеся замотала головой:
— Нет Нет никого
— Прекрати! — крикнул он. — Мне это сказал сам Сергей! Ты слышишь? Твой муж все знает!
Олеся поняла, что еще немного, и с ней произойдет то, о чем она до сих пор только читала — обморок от ужаса. Живот пронзила резкая боль, она согнулась, чувствуя, как желудок отчаянно сокращается. Если сейчас вырвет, Стас все поймет, во всяком случае, заподозрит, а этого нельзя допустить!
Боль скрутила окончательно, и Олеся сползла на пол, сжавшись, стараясь не спускать глаз с брата, который навис над ней и уже сжимал кулаки. Она зажмурилась. Сейчас. Вот сейчас он ее
Но не последовало ни тычков, ни ударов, ни даже новых воплей. Вместо этого Олеся почувствовала, как руки Стаса обхватили ее за плечи. Она приоткрыла глаза.
Он стоял на коленях, и лицо у него было такое, что стало понятно: ему еще страшнее, чем ей.
***
Усадив Андрея за отчет по прочим делам, висевшим на отделе, Важенин отправился провожать Галину, и вместе они дошли до выхода из управления.
— Честно говоря, ощущение тупика, — признался он вполголоса.
Никогда подобных заявлений Валерий себе не позволял, разве что наедине с кем-то из своего отдела, но сейчас почувствовал, что таиться не нужно. Ему почему-то казалось, что Сенцова того же мнения и не осудит его, не обвинит в пораженчестве.
Он не ошибся — она бросила на него понимающий взгляд и сказала:
— У меня те же мысли. Боюсь, если он не убьет снова, дело повиснет.
— Понимать бы, кто следующая. И будет ли она? Савинов тоже правильный вопрос задал: где он раньше был?