Катя Ёж – Актриса. Маски (страница 48)

— Ну, аспектам личности. Граням. Сторонам характера. То есть она, допустим, могла кому-то мораль читать, а потом пойти и напиться в зюзю. Или была сексуально невоздержанной.

— Довольно противоречивая личность получается, если сложить, — пробурчал Савинов. — Монашка-пьяница, да еще гулящая

— А что? — заметил Важенин. — Это как раз и есть то, что может взбесить. Представь, тебе кто-то твердит, что воровать плохо, а потом идет и грабит. Что ты о таком человеке подумаешь?

— Подумаю всякое, но убивать-то не стану, — возразил Андрей.

— А если это любимая женщина? — вкрадчиво спросила Галина. — Или

— Мать! — выдохнул вдруг Валерий.

***

— Кис-кис-кис! Кис-кис-кис! Ой, ты моя хорошая! — Зинаида Афанасьевна, сложив руки на животе, удовлетворенно наблюдала за тем, как Муська подбирается к принесенным Олесей кусочкам рыбы.

— Нашлась Мусенька, а то я волновалась, — сказала старушка.

Олеся молча улыбалась. Кошка с жадностью накинулась на еду, косясь на стоящих поодаль женщин. Теперь ее беременное положение было очевидно: мохнатое брюшко заметно раздулось, но сама Муська уже не была такой грязной и облезлой, как прежде. Сказывались подкорм и то, что она отыскала где-то приличное место для ночлега.

— Поди, готовит себе гнездо, чтобы котяток там пристроить, — продолжала вещать Зинаида, и Олеся спросила:

— Вы не знаете, где она прячется?

Соседка развела руками:

— Нет, а зачем тебе?

— Хочу ее к нам взять.

— Ой, Олесенька, возьми, возьми, благое дело. Я б сама давно приютила, да у меня попугайчики — внучок их любит. Боюсь кошку-то домой, сцапает!

Муська доела рыбу, облизнулась и зевнула, потягиваясь. Олеся так засмотрелась на нее, любуясь грацией и гибкостью, что не услышала шагов за спиной.

— Ну привет, дорогая! — раздалось прямо над ухом.

Колени подогнулись, и она упала бы, если бы сильная рука не поддержала ее, вывернув плечо так, что от боли в глазах потемнело.

— Пойдем-ка, побеседуем наедине, — сказал Стас.

— Что?

— У тебя бывало так, что ты защищаешь человека, а потом узнаешь о нем плохое? Ты станешь по-другому к нему относиться?

Дрема, мягко увлекавшая в омут сновидений, улетучилась. Майер повернулся. Ее глаза близко-близко, кажутся черными и глядят на него не мигая.

— Солнце, ты о чем?

— О твоих клиентах.

— Я защищаю не людей, а их права.

— То есть тебе все равно, виновен человек или нет?

— Ну, по большому счету

— Ты же с ним общаешься. Разве тебе не противно, если он подонок и совершил какой-то подлый поступок?

— Чисто по-человечески, может, и будет неприятно, но это всего лишь клиент.

— А если кто-то свой? Я, например?

— Что ты имеешь в виду?

— Что, если я совершила преступление? Ты бросишь меня?

Александр не знал, что ответить. Подобные вопросы между ними прежде не поднимались.

— Не понимаю, говори по существу. Что ты сделала?

— Сначала ответь.

— Как я могу ответить, если не знаю, о чем речь?

В темноте был виден только ее силуэт на фоне окна, и лунный свет серебрил волосы кожу, оставляя лицо в тени. Он не знал, улыбается она или хмурится.

— Но теоретически? Есть граница? Чего ты никогда не простишь?

О боже, эти ее театральные премьеры загонят его в могилу! Сценарий всегда один. Сначала начинаются странные разговоры, потом срывы по любому поводу, а за неделю до спектакля наступает период воздержания, и он не может прикоснуться к собственной жене и пальцем. Запрещены даже поцелуи!

— Я все тебе прощу, я люблю тебя. Давай спать?

— Как ты можешь меня любить? Ты понятия не имеешь, кто я.

— Ты женщина, моя жена, мать моих детей. Актриса замечательная. И неутомимая, как посмотрю — без сна обходишься.

Тихий вздох. Отвернулась от него, легла.

— Ты не знаешь меня

***

— Широка страна моя родная, — вполголоса пробормотала Галина Сенцова, стоя у огромной карты России на стене в кабинете Важенина и Савинова.

Даже после распада прежнего государства размеры территории внушали ужас любому, в чьи задачи входил поиск людей в ее границах.

— У нас-то в деле география куда скромнее, — заметил Валерий.

Галина воткнула красную кнопку-гвоздик в поселок, где убили Репину, потом две такие же кнопки в районы города, в которых обнаружились тела Зотовой и Панасюк, и отступила на несколько шагов, критически оценивая получившуюся картину.

— Две городские практически рядом, — подал голос Андрей.

— Потому что они там работали, — сказала Сенцова. — Репину тоже перехватили по дороге из школы. Хотя вот Зотову-то убили не при исполнении, как говорится Черт, — выругалась она, — не вижу системы. Ничего не понимаю: как он на них выходил-то?

Она повернулась к оперативникам и спросила:

— Так что с фотороботом? Опознали?

— Так точно! — отозвался Савинов. — Похожего типа видели недалеко от школы, крутился там, появлялся несколько раз. Только есть одна нестыковка.

— Какая?

— Один из свидетелей утверждает, что видел этого мужика нынешней весной.

— Почему весной? Репину же осенью того года — Сенцова сверилась с документами в раскрытом на столе деле.

— Верно, — вмешался Важенин, еще накануне слышавший рассказ Андрея, — двое уверены, что видели этого человека именно в октябре 95-го. Там у них какие-то яркие события произошли, поэтому они и запомнили. А вот третий в октябре-то его как раз не видел. Он в школе вахтером служит и пришел на работу буквально перед убийством Алевтины. Если ее и пасли, то новый человек этого засечь не успел, зато он видел нашего парня возле школы весной. Я верно излагаю, Андрюха?

Савинов кивнул. Галина призадумалась, потом уточнила:

— Может, он там живет?

— Исключено или очень-очень сомнительно, Галина Иннокентьевна, — ответил Важенин, заслужив свирепый взгляд следователя и запоздало вспомнив, что она просила звать ее по имени. — Если бы он там жил или часто бывал, его и другие опрашиваемые вспомнили бы. А в нашем случае глухо. Узнали только те, кто крутится в окрестностях школы.

— Зачем же он вернулся через полгода после убийства?

Андрей несмело поднял руку:

— Я прошу прощения, конечно, но ведь много времени прошло, а это все-таки условное изображение, не фотография. Вдруг речь вообще о другом человеке, просто очень похожем?