Катя Васильева – Любить (НЕ) страшно (страница 43)

Во многих аспектах и сферах жизни человек в состоянии сам себя вытащить и вылечить. Есть же люди, которые вылечивают сами себя от рака или которые годами тренируются для достижения поставленных целей ― и побеждают. Люди, которые поднимают себя с самого дна и зарабатывают миллионы. В моем случае это было благодаря самоуверенности и бескомпромиссности Веты. А также бесконечной мечте о Кевине. Я бредила им. Это был мой секрет. О нем не знал ни Пол, ни подруги. Только бабушка, по-моему, догадывалась.

Мечты имеют свойство сбываться. Я верю в энергетику вселенной, в силу молитвы и в позитивное мышление. В то время я часто занималась глубокими медитациями.

Однажды весной, через два года после аварии, меня пришла навестить моя бывшая секретарь, Мэри. Мы сидели у меня на балконе. Она на подушках дивана, а я в своем, уже таком привычном, инвалидном кресле, пили вино и ели чили. И тут она мне говорит:

– Слушай, тут какая-то женщина звонит уже второй год, все забываю сказать. Не часто, конечно, но иногда. Все время спрашивает про тебя. Просит твой телефон, но говорит, что она вроде не твоя клиентка. Я не знаю, как отделаться от этой Никки.

– Никки? – удивилась я. – Это моя приятельница из Старбакса. Интересно, чего это она звонит в офис. Может, денег заработала, хочет вложить.

Мэри говорит:

– Я, конечно, твой личный номер ей не дала. Но, по-моему, что-то важное. Очень настырная особа.

Мэри взмахом руки показала мне, что эти звонки ей надоели. Она же американка – прямо никогда не скажет.

– Вот тебе ее номер, разбирайся сама, girl.

– Спасибо, Мэри. Давай-ка я ей позвоню. Разливай вино.

Мы смеялись.

Я тем временем набрала номер.

– Никки, привет, это Летта! How are you56?

– Летта??? Oh my God57! Где ты пропала? – закричала она в трубку. – Наконец-то! Слушай, у меня к тебе вопрос. Сейчас мне немножко неудобно, я на работе. Могу ли я тебе перезвонить?

– Да, давай, – сказала я и дала ей свой мобильный номер.

Вечер с Мэри прошел быстро и приятно. Когда она уехала домой, я завалилась в кровать смотреть телевизор.

Никки позвонила в 21:30.

– Слушай, – говорит она, – не знаю, если ты помнишь, но тут про тебя интересуется тот парень, Кевин. Помнишь его?

У меня замерло сердце.

– Конечно, помню.

– Ну так вот. Ты куда-то пропала. Я тебя не вижу уже два года. Он оставил свой номер телефона на тот случай, если ты появишься. Хочешь ему позвонить?

Меня бросило в жар. Хорошо, что я уже лежала. Иначе я бы, наверное, свалилась. Как я могу ему звонить? С ума сойти! Я уже абсолютно не та красивая стройная женщина на высоких каблуках. Я худая скрюченная память о самой себе. Хотя, конечно, с достижениями и с крохотной надеждой на поправку. Мои успехи на тренировках в тот момент уже не показались мне значительными. Ну и что, что могу я пройти пару шагов по комнате с ходунками или на костылях. Это же не на шпильках, колыхая бедрами. Костыли не значат, что у меня может быть вообще какой-то шанс с таким мужчиной, как он.

– Слушай, Никки, я ведь его вообще не знаю. Как я буду ему звонить?

– Ты что, с ума сошла? Не хочешь, не звони. Я сама дам ему твой номер.

– Нет, послушай… – я не знала, что мне сказать, ведь Никки тоже не знает ничего про мои события за последние два года.

Я предпочла быстро замять разговор. Мы попрощались.

Я не могла уснуть всю ночь. Буря эмоций счастья и боли. Счастье от того, что меня он разыскивает. Спрашивает обо мне уже два года. Боль от того, что в том Старбаксе вовремя я не приняла какое-то другое решение, не сделала какой-то шаг, чтобы с ним познакомиться. Грусть от того, что нельзя вернуть тот момент, до того как случилась моя авария. Безысходность, потому что сейчас, в моем нынешнем положении, я буду ему не интересна. Я лучше буду просто мечтать о нем. Как о чем-то возможном, но несбывшемся.

К сожалению, на тот перекресток вернуться уже нельзя… Не было бы и Пола, и аварии – ничего этого бы не было, если бы тогда я что-то вовремя сказала. Стояла как вкопанная и молчала. А он ждал. Ждал знака, зеленого света. Не дождавшись, разорвал нашу ауру, взял свой кофе и вышел… Мне было грустно и обидно.

Всего через неделю я ответила на телефонный звонок с незнакомого номера, звонок который изменил мою жизнь. Мое сердце учащенно стучит даже сейчас.

– Летта? – мужской низкий бархатный голос. – Я сомневаюсь, что вы меня помните.

Я, конечно же, узнала этот голос.

– Я помню вас очень хорошо, – ответила я, на глубоком выдохе пытаясь унять свое сердце.

Сначала я испугалась. Как я вообще могу общаться с этим мужчиной-мечтой? Почему он мне звонит? Но наш разговор получился очень интересным и даже легким. Мы болтали долго, и постепенно мне стало комфортно. С ним было очень интересно разговаривать. Он яркий и смешной. Я даже могла представить его прищуренные глаза, когда он шутил. Такой вкусный тонкий юмор, не лишенный самоиронии. Под конец разговора Кевин спросил, не хочу ли я с ним поужинать. И что вы думаете я ответила?

Конечно же, я сказала «Нет».

Я не говорила ему о моей травме. Мы болтали про свои профессии, мою собаку, музыку и вкус в еде. Много о чем говорили. а потом уже было как-то поздно и неловко об этом упоминать. Да и не захочет он встречаться с инвалидом, как узнает! Пол же не захотел. Сама идея встречи с Кевином вызывала у меня панику. Я знаю, что не пойду на свидание. Мне хотелось хотя бы с ним просто общаться, хоть иногда. Просто иметь небольшую надежду.

Это все же лучше, чем потерять его вообще из-за этого тупого инвалидного кресла. Поэтому я просто сказала ему, что была очень рада его такому неожиданному звонку. Я пока не готова к встрече, слишком занята работой. Работа у американцев – уважительное оправдание. Черт, ненавижу это кресло. Списав все на мою работу и занятость, я понимала, что американец может это понять просто как предлог, то есть мягкий вежливый отказ. Но не могла поступить иначе. Мне не хотелось разрушать образ меня той. Пусть хотя бы в его мыслях, я буду жить в том своем теле. Мы попрощались.

Тем не менее, Кевин снова мне позвонил. Вскоре мы начали часто общаться. Сначала не каждый день. Раз в два-три дня. А потом, со временем, это стало нашей новой привычкой. И так мы начали что-то вроде знакомства по телефону. Как старшеклассники. Знаете ли вы, как дети средних и старших классов встречаются в наши дни? Они общаются смайликами, текстовым сленгом и аббревиатурой. Просто так, короткое сообщение, пожелание хорошего дня, поцелуйчик или сердечко, а вечером обязательно звонок. Я с нетерпением каждый день ждала его звонка.

То он шел на ужин с клиентами, то на концерт, то с парнями в бар… Он жил насыщенной жизнью. Я гадала, есть ли у него женщина. Конечно же есть, думала я, а как же, он ведь не монах. Он звонил мне каждый день.

Кевин был очень остроумен и забавен, когда мы шутили и обсуждали что-то несерьезное. А когда серьезное – был сдержан и внимателен. Он часто уезжал из города, но все равно звонил узнать, как у меня прошел день, и рассказать свои новости. Я ему никогда не звонила. Во-первых, он занятой человек. Во-вторых, ни про терапию, ни про мои успехи я ему сказать не могла. Так чего звонить-то.

Постепенно мы перешли на facetime58. Я устанавливала телефон так, чтобы он не мог видеть нижнюю часть моего тела. Это захватывающе и даже немного экзотично – иметь такие близкие, но при этом покрытые расстоянием и секретностью отношения.

Он хозяин крупной IT-компании, очень много путешествует по работе. В каждом городе и странах, куда он уезжает, он постоянно берет меня с собой на виртуальные прогулки. Меня уже нельзя назвать парализованной, но все равно, лежа в кровати, через него, спасибо интернету и Стиву Джобсу, я вижу Эйфелеву башню в Париже, Коулун-парк в Гонконге, Королевский Ботанический Сад в Брюсселе. Это захватывающе.

Я была во всех этих местах, поэтому знаю, каково это. Я помню ароматы красивых цветов в Бельгии и запах вонючей гонконгской еды, вонь вареной кукурузы в молоке с медом и специями. Насколько мы уже поняли, мы оба любим путешествовать и работать.

Такое наше общение длится еще некоторое время. Мне это приносит воодушевление и мотивирует, заставляет меня продолжать бороться. С этого начинается мой день и этим заканчивается. Мы до сих пор еще не встречались. После пары месяцев этой виртуальной романтики я начинаю волноваться. Я знаю, что придет время, когда он захочет встретиться. И нет ничего больше в этом мире, чего хочу я сама. Я до сих пор помню ту энергию в Старбаксе, когда мы пожали друг другу руки. И его глаза в том обряде в Перу. И, конечно, вскоре, еще до того как он это произнес, я почувствовала настороженность в его тоне.

– Летта, я не хочу навязываться… если у тебя кто-то есть… ты скажи мне, пожалуйста.

Пауза. Я молчу в панике. Сейчас я его потеряю.

– Ты хочешь, чтобы я перестал тебе звонить, Летта?

Я хочу плакать и кричать. Я обязана немедленно что-то сказать. Силой беру себя в руки и почти шепотом говорю:

– Нет, пожалуйста. Я просто… просто пока не готова…

– Ок, – отвечает он, – давай, тогда продолжим. Ты все равно всегда со мной, в моем кармане, – шутит он.

Вот это да! Просто ОК. И все? У меня немой восторг! Он все принял, молча понял… не задавая лишних вопросов, без осуждения и подозрений. Не было той странной реакции, к которой я привыкла – реакции гнева и наказания. Доверие без вопросов. Уважение к моему решению. Wow. Это было что-то новое для меня. Тепло и уютно. Легко.