Катя Тева – Стокгольмский синдром (страница 8)

— Ты врешь! — я не готова была ему верить. Что за чушь? — Алекс…

— Что? Любит тебя? — Марко усмехнулся. — Он написал это для нас, а не для тебя. Потому что ему известно, что ты заперта и не читаешь газеты. Удобно, правда? Я бы до такого не додумался. Итак, теперь он официально свободен.

Я уткнулась носом в подушку и тихо заплакала. Алекс вышвырнул меня из жизни, потому что я создала ему проблемы. Интересно, а если бы мы поженились, и я заболела — как бы он поступил?

— Я хочу увидеть статью.

— Хорошо, — Марко медленно кивнул. — Завтра утром принесу вместе с завтраком. Но я не об этом хотел поговорить. Видишь ли, мы не играем в игры, все слишком серьезно.

— И пришла пора от меня избавиться… — я поняла, к чему он клонит.

— Да, Кэтрин.

Марко отодвинул свечу и присел на подоконник. Пламя заметалось по потолку и постепенно угомонилось. Мы молчали. Не знаю, о чем думал он, но внутри меня нарастала гнетущая пожирающая пустота. Марко не может убить меня, он не должен этого делать.

— Зачем ты со мной разговариваешь? — голос сорвался на крик. — Разве так ведет себя похититель с жертвой? Зачем это все?

Я вскочила с кровати и швырнула на пол одеяло и подушку. Марко не двигался, он замер на месте и молчал.

— Бросил бы меня в подвале! Не кормил, избил до полусмерти, чтобы смерть стала спасением! А ты приставил ко мне прислугу, которая сегодня утром предлагала сменить грязные простыни! Как ты это сделаешь? — я подошла к нему вплотную и подняла голову.

Мое лицо уперлось во вздымающуюся грудь.

— Тогда сделай это сейчас, вот прямо здесь, сию минуту! Тебе ничего не стоит сломать мне шею или просто придушить! Давай, Марко! — я толкнула его в грудь, но он даже не пошатнулся.

Слезы бежали по щекам и застили глаза.

— Я больше не могу, — ноги подкосились, и я упала на пол. — Эта проклятая комната хуже холодного подвала. Потому что ты дал мне шанс, которого у меня нет…

— Кэтрин, — он выдохнул. — Встань.

Марко опустился и взял меня за локоть.

— Ты права, я слишком жестоко с тобой обошелся, но у меня нет выбора.

— Выбор всегда есть, просто ты не хочешь его делать, — пробубнила я, шмыгая носом. — Проще избавиться и забыть. Ты разрушил мою жизнь, уничтожил меня, раздавил, а теперь пришел сообщить, что настал час суда. Даже палач перед казнью исполняет последнее желание…

— Проси, раз я твой палач.

Я села, подогнув под себя ноги. Наши глаза встретились, но при свете свечи я ничего не смогла рассмотреть.

— Отпусти меня. Я уеду далеко, сменю имя, перекрашу волосы. И никогда никому не скажу, что мне пришлось пережить. Позволь мне сбежать, Марко. Неужели моя жизнь ничего не стоит? Неужели я настолько никчемна, что даже любимый человек с легкостью от меня отказался?

— Это невыполнимое желание, — он выпрямился. — Но я могу подарить тебе завтрашний день. Ты хочешь еще один день, Кэтрин? А еще у меня есть бутылка хорошего вина. Не знаю, облегчит ли она твое состояние, но точно поможет расслабиться и забыться.

— Судя по запаху, ты ее уже откупорил.

— Я пью чистый виски, Кэтрин.

— Да, я бы, пожалуй, выпила. Скажи, Марко, почему всего один день? Это чертовски мало! — я горько ухмыльнулась. — Ты же понимаешь, каким ужасным он будет? У меня два варианта — провести его в состоянии панической атаки или в пьяном забытье.

— Вот видишь, даже сейчас у тебя есть выбор, — он дернул меня за косичку и улыбнулся. — Я получил приказ избавиться от тебя до полуночи, но уже третий час ночи. Так что я подарил тебе очень дорогой подарок, Кэтрин.

Глава 14

Я сидела на подоконнике, смотрела в темноту и допивала второй бокал вина. Голова немного кружилась, а чувства заметно притупились. И это мне нравилось. Мы с Алексом редко выпивали за ужином, и то не больше одной порции. Он старался вести здоровый образ жизни, а я делала вид, что с радостью его поддерживаю. Теперь же мне не перед кем было воображать — я пью, сколько хочу, пусть и в последний раз.

Марко было жаль меня, и он не смог этого скрыть, а может даже и не пытался. И еще один день он подарил не мне, а себе. Я не стала жертвой, с которой он бы с удовольствием расправился. Сложно ли убить человека? Для меня это за гранью вообразимого. Но несколько раз я ловила себя на мысли, что с легкостью бы разбила Марко голову чем-нибудь тяжелым. Выходит, это просто, когда ненавидишь.

Я залпом опрокинула в себя остатки и потянулось к бутылке — пластиковой — как предусмотрительно! Бокал и вовсе оказался картонным. Чертов сукин сын оказался хитрее, чем я думала. Интересно, чего он испугался? Что я нападу на него с пустой бутылкой или покалечусь сама? Я улыбнулась, но тут же улыбка сползла с моего лица. Сама… А смогла бы я убить себя, лишив его возможности сделать это?

Третий бокал мгновенно исчез в моем пустом желудке. Опьянение наступало быстро и решительно, путая отрывки мыслей в голове. Я уже готова умереть, мне не нужна жалкая подачка в виде завтрашнего дня. Перед смертью не надышишься — кажется так говорили приговоренным к виселице? Я попыталась спуститься с подоконника, но ноги подвели и предательски подкосились — пришлось подниматься с четверенек, держась за стену. Я ударилась ногой, но боль притупилась и не доставила проблем. Отлично, то, что мне сейчас нужно. Я вылила остатки из бутылки — почти целая чашка, мне хватит.

Сделала глоток и отставила вино в сторону. За окном закричала птица и я вздрогнула.

— Птица смерти, — отчего-то решила я и вытряхнула содержимое пакета на пол.

Прокладки, расчески, шмотки — все не годится. Если только заклеить себе рот липкой стороной и задохнуться. Смешно и глупо. Я растянула футболку за края и подтянула эластичную ткань. Удавиться я не смогу, это слишком. Что же делать? Марко предусмотрительно убрал все опасные предмету, кроме… зеркала.

Зеркало! Я разгребла наваленную кучу и взяла в руки маленький круглый предмет, края которого скрывал кожаный чехол. Поддела ногтями кожу, но не смогла оклеить даже миллиметр, слишком качественной оказалась вещица. Ледяная ладонь коснулась запястья. Я не смогла нащупать пульс, но виной тому было выпитое, а не его отсутствие. Пока я жива. Но это только пока.

Идея так захватила меня, что я стала быстрее соображать. И пожалела о выпитом, но без вина я бы не решилась. Либо я покончу с этим сама, либо завтра это сделает Марко.

Я пыталась думать, как человек, способный убить себя. Что толкает на суицид? Отчаяние. Во мне его предостаточно, гораздо больше, чем алкоголя.

Я сжала зеркало в ладони и посмотрела на камеру. Красный огонек расплывался и двоился. Что мне нужно сделать? Что же нужно? Разбить зеркальце и взять осколок. А затем? Затем набраться храбрости, допить вино и полоснуть себя по запястью. Главное — глубоко и сразу. Второй раз я не смогу. Осталось придумать, как разбить зеркало.

Я замахнулась и бросила его на пол — ничего, даже не треснуло. Гребаная кожа слишком крепко его держала. Подобрала и повторила попытку, но уже с помощью подоконника. Нет, не работает. Я заметалась по комнате в поисках чего-нибудь тяжелого. Ножка столика? Слишком толстая и большая. И тут мой взгляд зацепился за туфли, выглядывающие из-под кровати. Точно, каблук!

Я упала на пол и достала свою некогда любимую пару от модного дизайнера. Бежевые ремешки даже не потрепались, а ведь я из них практически не вылезала. Положила зеркальце, прицелилась и ударила со всей силы. Зеркальная поверхность хрустнула и расползлась на кусочки, напоминающие паутину. Я с трудом вытащила тот, что покрупней, попутно порезав палец.

Обернулась и посмотрела в глазок камеры. Если Марко сейчас за мной наблюдает, то наверняка одобрительно кивает, позволяя мне сделать за него грязную работу. Я взяла осколок двумя пальцами и доползла до чашки с вином. Пить уже не хотелось, но если это поможет притупить предстоящую боль, то я готова!

Однако даже после выпитой бутылки я медлила. На практике все оказалось гораздо сложнее, чем в теории. Я села под окном, прижалась спиной к стене и вытянула ноги.

— Давай, Кэтрин, — подбодрила сама себя и прижала осколок к запястью. — Осталось только нажать и дернуть, ты сможешь.

Но я не могла. Умирать оказалось сложнее, чем я рассчитывала. Изо рта вырвался стон. Раз, два, три… нет. Не так. Три, два, один…

Я закрыла глаза и вдавила острый край зеркала в кожу. Защипало. Назад пути нет. Я надавила и потянула руку, оставляя на запястье толстую полосу. Кровь оказалась теплой. В нос ударил неприятный запах.

— Господи… — меня затрясло от страха. Я не умерла. Раненая рука упала на пол с растопыренными пальцами. Кровь бежала быстро, пульсируя и вырываясь из моего слабого тела. С чего я взяла, что покончу со всем мгновенно? Что должно произойти дальше? Мозг отказывался работать. Как быстро мои вены опустошатся? Час, два?

Меня затягивало в омут бессознания и слабости. Я больше не могла шевелиться и открыть глаза. Конец близко, нужно еще немножечко потерпеть…

Прощай, Марко.

Глава 15

Я ощутила себя прежде, чем открыла глаза. Я в раю, надеюсь? Солнечный свет залил комнату, пахло едой и больницей. Веки нависли такой тяжестью, что я с большим трудом могла ими управлять. Рука нестерпимо болела. Я попробовала пошевелить пальцами, но это оказалось плохой затеей — боль только усилилась.