Катя Шмель – Демонтаж идеальной женщины (страница 3)
Взрывать — так взрывать.
Глава 1. “Идеальная мать — это не женщина. Это продукт”
Листай.
Просто листай социальные сети прямо сейчас. Или не листай — ты и так знаешь, что там.
Светлый скандинавский интерьер. Деревянные игрушки в идеальном порядке. Женщина в льняном костюме с осиной талией держит на руках ребёнка — оба смотрят в объектив так, словно жизнь является непрерывным источником умиротворения и органических завтраков. Подпись: “Сегодня мы с Миланочкой делали тесто из нута, читали Монтессори и говорили о чувствах. Каждый момент — подарок.”
Ты смотришь на это.
И где-то в районе солнечного сплетения — не больно, нет, тупо — возникает ощущение собственной несостоятельности.
Ты вчера кормила ребёнка магазинными сырниками и смотрела сериал пока он рисовал на обоях. Тесто из нута ты не делала никогда. О чувствах вы не говорили — ты просто орала “немедленно прекрати” в сторону этих самых обоев.
Чувствуешь разницу?
А теперь я скажу тебе кое-что, от чего эта разница немедленно схлопнется.
Та женщина в льняном костюме — это продукт.
Тщательно сконструированный. Профессионально сфотографированный. Монетизированный на рекламных интеграциях с брендом детского питания и производителем деревянных игрушек из берёзы. Её “осознанное материнство” стоит ровно столько, сколько заплатил последний рекламодатель.
А твоя вина от этого просмотра — бесплатная.
Для тебя.
Не для системы.
Что говорит наука?
Начнём с вопроса, который кажется очевидным, но на который почти никто не знает ответа.
Когда вообще появилась “идеальная мать”?
Не женщина, рожающая и воспитывающая детей — это существовало с начала времён. Именно идеальная мать как концепция, стандарт, моральная категория, по которой женщину оценивают и которой она сама себя измеряет?
Ответ: относительно недавно. И появилась она не из любви к детям.
Социолог Шэрон Хэйс из Университета Висконсина провела масштабное историческое исследование и в 1996 году опубликовала книгу, которая должна была взорвать мир — но которую почему-то не включают в список обязательного чтения для беременных. Она назвала то, что обнаружила, идеологией интенсивного материнства.
Суть этой идеологии в трёх принципах, которые сегодня кажутся “само собой разумеющимися”, хотя ещё сто лет назад их не существовало:
Первый: мать является главным и незаменимым агентом развития ребёнка. Не деревня, не расширенная семья, не общество — именно мать. Лично. Каждый день. Каждый час.
Второй: интересы ребёнка всегда и безусловно приоритетнее интересов матери. Любое отступление от этого принципа — моральное преступление.
Третий: хорошее материнство требует огромных вложений — времени, энергии, денег, эмоций. Чем больше вложений, тем лучше мать. Экономить на ребёнке — значит не любить.
Хэйс обнаружила: эта идеология не выросла из научных исследований о потребностях детей. Она возникла на пересечении трёх исторических процессов.
Процесс первый — экономический. В конце XIX — начале XX века в западных странах произошла индустриализация. Мужчины ушли на заводы и в офисы. Дом перестал быть единицей производства и превратился в единицу потребления. Женщина, оставшаяся дома, нуждалась в новом обосновании своей роли — и материнство было возведено в ранг полноценной профессии, требующей тотальной самоотдачи.
Процесс второй — политический. В периоды, когда женщины начинали массово выходить на рынок труда и претендовать на равные права, идеология интенсивного материнства неизменно усиливалась. Это — задокументированный исторический паттерн. Когда обществу было нужно, чтобы женщины вернулись домой — им говорили, что хорошая мать должна быть дома. Всегда дома. Обязательно дома.
Процесс третий — коммерческий. И вот здесь — самое интересное.
К середине XX века производители детских товаров, производители питания, издатели книг о воспитании и — позже — создатели онлайн-контента обнаружили золотую жилу: тревожная мать покупает больше уверенной.
Уверенная мать думает: “Мой ребёнок здоров и счастлив. Мне ничего не нужно.”
Тревожная мать думает: “А вдруг я недостаточно стимулирую его развитие? А вдруг эти игрушки лучше? А вдруг этот курс по раннему развитию — это то, что изменит его жизнь?”
Тревожная мать — это идеальный потребитель.
И чем выше стандарт “идеальной матери” — тем дальше от него обычная живая женщина. Тем сильнее её тревога. Тем больше она покупает.
Это — бизнес-модель.
Ты — её целевая аудитория.
Теперь — про Дональда Винникотта.
Британский педиатр и психоаналитик, работавший в середине XX века, наблюдал тысячи матерей и детей. И пришёл к выводу, который прямо противоречил набирающей силу идеологии интенсивного материнства.
Он ввёл понятие “достаточно хорошая мать”.
Не идеальная. Именно — достаточно хорошая.
Его аргумент был радикальным и научно обоснованным: идеальная мать, если бы она существовала, была бы вредна для ребёнка. Потому что ребёнку необходимо опытным путём узнать, что мир несовершенен. Что потребности не всегда удовлетворяются мгновенно. Что разочарование — это не катастрофа, а переживаемый опыт.
Мать, которая отвечает на каждый сигнал ребёнка мгновенно и идеально, лишает его возможности развить устойчивость к фрустрации. То есть — буквально делает его менее приспособленным к жизни.
Хорошая мать, по Винникотту, — это мать, которая достаточно хороша. Которая любит, но не идеальна. Которая присутствует, но не растворяется. Которая ошибается — и восстанавливает контакт после ошибки.
Винникотт сказал это в 1950-х.
С тех пор его концепция существует в академической психологии как хорошо известный и давно доказанный факт.
И при этом — полностью отсутствует в публичном дискурсе о материнстве.
Задай себе вопрос: почему?
Потому что “достаточно хорошая мать” не продаёт курсы по осознанному родительству.
“Идеальная мать” — продаёт.
И последнее из науки — про социальные сети и архитектуру тревоги.
Исследователи Melissa G. Hunt и её коллеги из Пенсильванского университета в 2018 году провели эксперимент: одна группа людей использовала социальные сети как обычно, другая ограничила использование до десяти минут в день на каждую платформу.
Через три недели: у группы с ограниченным использованием значительно снизились уровни тревоги, депрессии и — особенно — чувство одиночества и неадекватности.
Не потому что контент стал другим.
А потому что механизм социального сравнения перестал работать на полную мощность.
Применительно к материнству: каждый раз, когда ты видишь “идеальную маму” во вконтакте, твой мозг автоматически запускает социальное сравнение. Это — эволюционный механизм, который помогал нашим предкам понять своё место в иерархии племени. Мозг не знает, что изображение постановочное. Он воспринимает его как реальность и делает вывод: “Другие справляются лучше.”
Результат: тревога. Ощущение несоответствия. Желание купить что-нибудь, что приблизит тебя к стандарту.
Всё работает именно так, как задумано.
Марина пришла ко мне с запросом, который я слышу регулярно.
— Я чувствую себя плохой матерью, — сказала она. — Я не успеваю делать всё то, что должна.