Катя Саммер – Потому что ты моя (страница 3)
– Наверное. Я не знаю, – нервным жестом запускаю ладонь в волосы. – Говорит, она у него работает.
– Ну, может, правда работает?
– Блять, Гром, ну да, а я – твоя горничная.
– Слушай, ну рано или поздно это должно было произойти, – сочувственно произносит Арс. – У тебя отец в отличной форме. Ему сколько, тридцать восемь? А выглядит еще моложе. Ты же понимаешь, он мужик и…
– Он может трахать кого угодно! – выпаливаю я на выдохе. – Но не в нашем доме. И не ее!
– С домом тебя понимаю. А почему не ее? – Арс проницательно щурит глаза. – Она тебе еще нравится?
Нравится? Какое пресное слово, чтобы описать то, что я испытываю к этой стерве. Совершенно неподходящее.
– Просто ей не место рядом с отцом!
– Почему?
С яростью смотрю на Громова. Что за бесячие вопросы у него сегодня? Нарочно, что ли, пытается меня вывести? Она не может быть с отцом. Точка. Кто угодно, но не она.
– Потому что, блять!
– Просвети меня. Я не понимаю, – он демонстративно разводит руки. – С тем, что твой отец уже может выйти из траура ты согласен. Почему не с ней?
– Потому что я ее трахал!
– Не хочешь, чтобы после тебя ее трахал твой отец?
– Арс! Ты решил мне весь мозг этой темой засрать?
– Ты сам пришел! – напоминает друг насмешливо и ржет, когда я показываю ему средний палец, прежде чем стремительно выйти из зала.
В квартире Арса я ориентируюсь едва ли не лучше, чем в своем доме. Не сосчитать, сколько раз мы с ним здесь зависали в последние годы. Поэтому, оказавшись в кухне, я спокойно достаю бутылку воды из его холодильника, лед из морозилки и мешаю себе «коктейль». Сушняк все еще дерет горло, а в груди нещадно пылает. Никак не затушить ни то, ни другое.
– Так какой у тебя план? – не унимается Гром, следом за мной заваливаясь в кухню.
– План? – спрашиваю недоуменно.
– С Соней твоей.
– Она не моя.
– С Соней твоего отца, – Арс даже не старается сдержать усмешку.
– Она не его! – рычу я, с грохотом роняя стакан на столешницу, так что из него едва не выпрыгивают кубики льда.
– Лады, – соглашается он. – С Соней, которая ничья.
– Блять, Гром, умеешь же ты доебаться.
– Просто я тебя таким никогда не видел, – вдруг говорит он серьезно. – Не хочу, чтобы тебе было больно.
Больно? К сожалению, это слово тоже даже отдаленно не подходит к описанию того, как себя чувствую я. Мне не больно.
Глава 4
Соня
Я чувствую себя разбитой. Не рассеянной, как назвал меня Владимир, пока мы были на объекте, а именно разбитой. Ощущение, что мое и без того перекроенное швами сердце разбилось на куски и невыносимо кровоточит. Больно, аж зубы сводит – так сильно их сжимаю. Сколько времени прошло, а агония все продолжается. Наверное, никогда и не утихнет. Все это такая чушь про «время лечит». Разве что размывает воспоминания. И когда забываешь точные формулировки слов, вспоровших душу, чуть-чуть отпускает. Самую малость.
К обеду я чувствую себя вымотанной морально и физически. Ни разу я так быстро не уставала, особенно от работы. Она всегда мне наоборот в радость, иначе бы я не засиживалась допоздна в офисе. И одним дождливым вечером Владимир не предложил бы меня отвезти. И мы бы не разговорились на будничные темы, и я не почувствовала себя настолько расслабленно, чтобы высказаться по поводу вычурных канделябров, которые хочет запихнуть в проект мой руководитель. И не рассмешила бы Владимира. И он не предложил бы подвезти меня на следующий день снова.
– Отправляйся домой, Соня, – настаивает он, как только мы заходим в здание, где расположен офис его строительной компании, хотя на часах еще нет четырех. Он всегда особенным тоном выделяет мое имя. Мягкие, бархатистые ноты в его сухом на эмоции голосе и деловом тоне всегда напоминали мне что-то. Только сейчас я понимаю, что они напоминали
У меня настолько нет сил, что я даже не возражаю. Просто не могу больше держать перед ним лицо – двадцать минут в дороге уже были для меня слишком, я вот-вот расплачусь. Киваю, опустив мокрые глаза и избегая его взгляда. Слава богу, в лифт за нами заходят еще люди, и Владимир не может позволить себе откровенничать со мной при подчиненных, которые преувеличенно бодро здороваются с ним и боятся лишний раз посмотреть в нашу сторону.
– Соня, – и опять эти флешбеки бьют наотмашь прямиком в грудь. Владимир на нужном этаже без слов просит меня пропустить коллег и задержаться в фойе, осторожно касается тыльной стороны руки. – Еще раз приношу извинения за своего сына. Я надеюсь, что смогу загладить вину за подобный инцидент. Например, в субботу. Попрошу забронировать столик в «Мадриде»?
И еще один укол в сердце. Я рассказывала Владимиру о своей любви к Испании и ее кухне, но не упомянула, что это заслуга не страны, а, как выясняется… его сына.
– Да. Наверное. Я… пойду? – язык заплетается, мысли спутаны, я в полном раздрае.
Не реагирую на сарказм Владислава Юрьевича, того самого Трофименко, который сыплет намеками на мое привилегированное положение. Не отвечаю на простые вопросы о погоде водителю, который не раз возил меня на встречи с Владимиром и клиентами компании. Только на улице перед многоэтажным комплексом, где фирма снимает мне небольшую студию, поймав порыв холодного октябрьского ветра, я застываю в полушаге от ступеней, моргаю и сбрасываю мутную пелену прошлого, которая застилала мне глаза и туманила разум.
Хватит. Я достаточно страдала из-за
Поднявшись к себе, я захожу в пустую квартиру, вешаю плащ на крючок и, разувшись, босиком иду на кухню. В холодильнике у меня оказывается так же пусто, как на душе и вокруг. Я всегда готовила себе лишь скромные ужины, потому что на завтрак мне хватало кофе и бутерброда, а во время перерыва обедала или в столовой для сотрудников, меню которой могли бы позавидовать многие местные рестораны, или с Владимиром. Я бы и сейчас просто перекусила творожным сыром со вчерашними гренками, но меня мутит от одного их вида. Так всегда. Мне всегда плохо от нервов. В такое время помогает лишь кислое и сладкое. Недолго думая, я отказываюсь от мысли о доставке и решаю прогуляться, проветрить голову. У меня как раз в семи минутах от дома супермаркет, поэтому я просто собираю волосы в низкий хвост, чтобы не испытывать собственное терпение, когда они спутаются на ветру, и, накинув куртку с капюшоном вместо делового тренча, спускаюсь вниз.
Пробивая продукты на кассе, я невольно улыбаюсь себе под нос – кефир, апельсины, орехи и малиновые кексы. Ассорти на любителя, но что поделать, если устрицам и высокой кухне я всегда предпочту что-то такое. И все же настроение у меня повышается. Потихоньку. На улице начинает темнеть – с каждым днем все раньше, но на обратном пути я все равно напеваю вслух услышанную из окна мимо проезжающего автомобиля песню и думаю о том, что, пока буду делать домашнюю работу, как называет ее Трофименко, вечно тыкая в мой возраст и сравнивая меня с недавней школьницей, поставлю на фоне какой-нибудь фильм или сериал из длинного списка желаний. Но спотыкаюсь и, запутавшись в ногах, едва не падаю, когда замечаю знакомую фигуру в кожанке на скамье у моего подъезда.
Это, конечно, не случайность. Руслан пришел ко мне.
Этот вроде бы небрежный жест – ладонью зачесать назад торчащие волосы цвета вороного крыла – красноречивее слов. Пусть я знакома с ним совсем недолго, но точно видела этот его взмах руки накануне моего отъезда из Испании. И не раз. Тогда мне казалось, что Руслан нервничал, переживал… а сейчас я понимаю, что, скорее всего, он был просто зол – я ведь не осталась отдыхать с ним дольше за его счет и улетела с девочками по своим билетам.
Возможно, он не наигрался и… Стоя в десяти шагах от него, я слышу, как он шумно затягивается сигаретой, будто хочет выкурить ее одной тягой дотла, и все мое раздражение и апатия по щелчку испаряются в воздухе. Я могла бы часами наблюдать, как он делает это – подносит сигарету к губам, втягивает ее ртом, облизывает кончиком языка. Почему-то даже курит он невероятно сексуально, а мне ведь совсем не нравится запах табака. Но год назад я так влюбилась в Руслана, так растворилась в нем, что тогда даже это не смущало меня.
В этом парне меня не смущало ничего. И это сыграло со мной злую шутку, потому что я превратила его в прекрасного принца в своей голове и ожидала соответствующих поступков. Но он был простым мажором, который любил красиво жить и развлекаться – вот и все. Ожидания не оправдались. Не нужно ждать от других людей слишком многого. Никогда.
Робко шагаю вперед, а по ощущениям падаю в бездну. Бесконечное. Чувство. Падения.
– Здравствуй, – произношу негромко, поравнявшись с ним. Хочу быть смелой. Хочу смотреть страху в глаза, но сердце предательски отзывается на его взгляд. Оно, черт бы его побрал, готово петь от любого его знака внимания, как будто не зашито-перешито уродливыми швами.
Руслан вскакивает с места и в один прыжок оказывается так близко, что я почти глотаю сигаретный дым, который он выдыхает в сторону от меня. Я уже и забыла, какой он высокий – когда нависает надо мной, это особенно чувствуется, хотя с моими ста семьюдесятью тремя сантиметрами немногие мужчины могут похвастаться чем-то подобным. Я помню, что он занимается баскетболом. И тут же припоминаю слова о том, что ростом он пошел в дедушку, потому что мама с папой у него обычные. Внезапно настигшее сравнение с Владимиром в моей голове сбивает боевой настрой.