Катя Саммер – На полной скорости (страница 2)

Его попросил Руслан: сводить меня в кино, накормить попкорном, отвезти домой. Для Саши я всегда буду просто младшей сестрой его друга? Чумаков старше на три года, а ведет себя так, словно между нами пропасть.

Я отворачиваюсь и тянусь дрожащими пальцами к дверной ручке.

– Малыш…

– Я не мелкая и не малыш! – повернув голову, кричу на Чумакова, который кажется удивленным, словно не ожидал от меня ничего подобного.

– А кто тогда, если не малыш? – говорит он в своей манере, хитро щурясь. – Руслана, Ру… О, может, Крошка Ру? Как в мультфильме.

Прекрасно, он всех зовет красотками, королевами, детками, а я буду маленьким кенгуренком из дурацкого старого мультика!

Толкаю дверь, но Саша удерживает за запястье. Я поворачиваюсь к нему и, злясь на весь мир и крепко зажмурившись от испуга, порывисто целую его. БАМ! Почти не дышу, но подглядываю через приоткрытые веки, закроет ли глаза. Закроет? Ведь это много значит! Не закрывает. Первые пару секунд. А потом его ресницы, подрагивая, опускаются, он выдыхает и как будто даже отвечает мне. Но прежде чем я умру от разрыва сердца, просто сбегаю из машины. Захожу в дом и трогаю горящие губы.

Как странно, это было всего лишь касание. Я прижалась губами к его губам, а грудь до сих пор распирает от чувств, в животе щекотно. Кажется, я дрожу. Лицо пылает, в голове на повторе звучит его голос: до скорого, до скорого, до скорого. Бог мой. Поднявшись, зажигаю свет у себя в спальне, и в это время от абонента «Саша Чумаков» приходит сообщение: «Спокойной ночи». Хотя раньше он мне никогда не писал.

Стоит ли говорить, что в эту ночь я почти не сплю? Часами гипнотизирую слова на экране и смайлик-поцелуй от него, гадаю, не глупо ли ответила, – в общем, схожу с ума. Делаю скриншот чата и кидаю в скрытую папку, где храню все Сашины фотографии.

И уже который день заглядываю туда каждые три-четыре часа – убедиться, что я ничего не выдумала. До сих пор чувствую себя героиней какого-то романтического фильма, где есть эти сцены: когда парень подвозит девушку домой, улыбается ей и говорит комплименты, а затем… Ну, обычно он делает первый шаг, или герои закрывают глаза и одновременно тянутся друг к другу, но какая разница, если у нас был поцелуй? Даже сейчас дыхание перехватывает, как вспомню сладкий привкус карамельного попкорна на его губах, шумный выдох и мягкую улыбку, когда он оторвался от меня.

Это был лучший первый поцелуй, о каком я только могла мечтать (пробный обмен слюной в лагере прошлым летом не считается)! И теперь я должна сказать Саше, пока он не уехал: я люблю его, люблю больше всех на свете! Нельзя тянуть, потому что скоро начнется раллийный сезон и мы будем видеться в лучшем случае раз в три месяца. «САРТ», папин сервис, во время гоночных этапов чаще будет работать на выезде, сопровождать Сашу на турнирах, значит, и папа с Русланом тоже будут вечно пропадать, а мне, пока они в отъезде, придется дежурить в сервисе: отвечать на звонки и вести записи. Без них будет скучно, хотя для меня это хороший повод немного заработать. Например, на то же красное кружевное белье, в котором я сейчас верчусь у зеркала.

Втягиваю живот, дергаю лямки бюстгальтера, пытаясь увеличить грудь, – бесполезно. Разглядываю себя будто под лупой: тонкую талию и вроде бы не короткие ноги, но вижу больше минусов, чем плюсов. Чуть приподнимаю корсетную часть лифчика слева и аккуратно поглаживаю только что зажившую по контуру чернил кожу. Сумасбродная идея, но я собой почти горжусь. А Леся и вовсе была от меня в шоке, когда после ее тринадцати ласточек, набитых на правой лопатке, я напросилась к мастеру с крохотной татуировкой, о которой не могла перестать думать. Возможно, когда-нибудь Саша увидит ее (а родители – нет), и очень надеюсь, что ему понравится. Мечтательно улыбаясь, надеваю халат и плюхаюсь на кровать, прокручивая в голове то, что происходило в машине у Чумакова.

До скорого.

Пробую эти лакомые слова на вкус. Прикрыв глаза, представляю Сашу, как всегда, с перепачканными машинным маслом руками и… вздрагиваю от внезапного громкого стука внизу. Как будто что-то со всей силы врезалось в стену. А затем крики… Что происходит?

В ближайшие пару часов я не собиралась спускаться вниз, чтобы мама не напрягла меня уборкой или мытьем посуды, но любопытство берет верх. Натягиваю черные лосины и, оставив халат на полу, ныряю в широкую домашнюю майку. Снова прислушиваюсь. Да, определенно, на первом этаже что-то происходит, я слышу, как кричит Руслан. Прыгаю в тапки, которые мама заставляет носить всех нас под угрозой оставить без ужина, и спешу вниз с нарастающей паникой в груди.

– …все напрасно, ты понимаешь? – Мой брат со злостью пинает чистый кошачий лоток. Дурак. Кот-то тут при чем?

– Не напрасно, у нас есть время! – кричит ему папа.

Я удивлена, потому что он очень редко повышает голос. Руслан – любимый сын, папа в нем души не чает, он бы не стал отчитывать его из-за ерунды. Я знаю, о чем говорю. Сколько себя помню, мне всегда доставалось за двоих. Если кто-то из нас что-то вытворял, виновата была я, потому что Руслан умел улыбнуться, извиниться и пообещать, что больше никогда-никогда. Ровно до следующего раза. Я же всегда говорила правду, за что часто бывала наказана.

Он был тем, кто на семейных праздниках развлекал всех танцами, стихами и дурацкими фокусами. Руслана мне ставили в пример: «Равняйся на него, слушайся его!» Друзья и родственники даже шутили, что меня назвали в его честь, им всем это казалось забавным, и, возможно, так оно и было. Но не для меня. Я ощущала себя не самой удачной его копией, потому что у него все получалось без лишних усилий, а у меня нет: Руслан и учился лучше, и с людьми сходился проще, и родителям больше помогал. Иногда, глядя на потрясающего Руслана, которого я тоже любила, потому что его невозможно было не любить, задавалась вопросом, зачем я вообще понадобилась родителям, если у них был мой брат.

– Он имеет на это право, мы справимся и без… – продолжает настаивать папа.

– Что такое? Что случилось? – встреваю я в бурный диалог, и оба, повернув ко мне головы, впиваются в меня такими острыми взглядами, от которых мурашки бегут по телу. Дурное предчувствие подсказывает, что происходит что-то нехорошее.

– Твой распрекрасный Сашенька кинул нас всех, – медленно, с паузами и едва ли не по слогам произносит Руслан слова, смысл которых я отказываюсь понимать. Они не собираются в моей голове в предложение. Ну никак.

Кинул. Твой. Нас. Распрекрасный…

– Ты о чем? – шепчу дрожащими губами.

– О том! Команду, папу, Глеба, меня – всех нас! Его купили немцы, и он всех нас послал!

– Бред, – не верю я и выдавливаю из себя улыбку. Это какой-то дурацкий розыгрыш. Саша бы не стал, нет… Он всегда повторял, что обязан нашему папе, который тренирует его с двенадцати лет, всем. Он бы так не поступил, не бросил папу и Руслана.

Он ведь не бросит… меня?

– Этот ублюдок приперся в гараж, чтобы поставить нас перед фактом. Кишка тонка была раньше сказать, хотя это стопудово решилось не за один день. За идиотов нас держит! Он на этого Миннулина всегда был готов молиться, а теперь я должен поверить, что он не планировал уйти? Да его только пальцем поманили – и он свалил.

Все еще не до конца понимаю, но имя режет слух. Я слышала его в гараже, когда парни готовили «Дьявола» к ралли. Саша часто говорил об идеях этого человека, кем бы он ни был. Помню, недавно они меняли спецификацию амортизаторов и подвески, потому что «Миннулин так решил для своих».

– Давно нужно было понять, что он гробил нашу технику и рисовался, только чтобы его заметили! Я говорил тебе, что он уйдет! Ему важна лишь собственная шкура! – Руслан по-прежнему кричит, но меня пугает не это. Меня пугает папа, который подозрительно молчит и не спорит с ним.

Руслан ведь не прав? Этого не может быть.

– Но… как? Где он?

– Он, – язвительно выделяет Руслан, – поехал собирать манатки. Улетает утром, ему пофиг на…

Я ничего не слышу после фразы про отлет. Это как удар в солнечное сплетение – я не могу вдохнуть, меня будто сгибает пополам, но я пытаюсь держать спину прямо. Утром? А как же завтрашний вечер? Мы ведь собирались всей компанией в бильярдную, запланировали еще неделю назад. Я тренировалась с мальчиками из класса – они ходят туда, когда не режутся в приставку. Я считала дни, потому что мы не виделись с прошлого воскресенья, а завтра суббота. Руслан сам говорил, что у них с Сашей много планов! И я должна была стать их частью. Должна. Руслан обещал взять меня с собой. Как же так?

Не обращая внимания на то, что еще летит мне в спину, бегу в спальню, проверяю телефон, чтобы обнаружить там… ничего. Ни одного сообщения от Саши. Если он ничего мне не сказал, может, это все не по-настоящему?

Прямо поверх домашней одежды натягиваю вязаный свитер и теплые носки, собираю волосы в хвост и на короткий миг застываю, поймав в отражении напольного зеркала свое лицо без макияжа. Я не узнаю себя: глаза – два черных блюдца, искусанные из-за растущей тревоги губы горят алым, брови сдвинуты так, что между ними залегли две складки. Я физически не могу заставить себя улыбнуться, просто продолжаю двигаться дальше – если остановлюсь, то начну думать. Нельзя.