Катя Озерова – Мама для найденышей (страница 7)

А вот у Бориса все получилось. Да и пусть — бог ему судья. А у меня сил нет ненавидеть и думать о нем. У меня вот нечаянное счастье. Надо каждой минутой наслаждаться и запоминать.

После еды дети играют немного, а потом снова клюют носиками. У них время очередного сна настало. Мажу им зубки гелем и отпускаю в просторный детский манеж с матрасиком. В отдельные кроватки они ложиться отказались наотрез.

Пою им колыбельную, которую в детстве от мамы слышала, и засыпаю рядом на софе.

Просыпаюсь ближе к вечеру. Детей в манеже нет, дверь в детскую плотно прикрыта.

Троица мужчин находится в кухне. Марк чисто выбритый и свеженький что-то готовит у плиты. Дети ползают на полу, гремя мисками.

— Проснулась? — мужчина открыто улыбается.

— Да, — смущенно сажусь рядом, — я даже не заметила, как ты их забрал.

— У тебя хороший сон, — Марк ставит передо мной чашку дымящегося кофе. Близнецы уже пошли в атаку, облепили меня и лезут на руки. Они с сухарями в руках, чтобы чесать десны. — Тебе нужно перестать работать по ночам, — он хмурится.

— Не могу.

— Можешь, — он закидывает на плечо вафельное полотенце. — Я тебя нанимаю няней.

— Не надо, я так буду за мальчишками присматривать. — Беру Макара на руки и прижимаю к себе, чашку с кофе отодвигаю подальше. Марат тут же поджимает губки, насупливается. Его берет на руки папа, и это немного сглаживает детский конфликт. — Ты не мать Тереза, а я обеспеченный дядя. Очень обеспеченный, Маша. Так что соглашайся, не думай!

— Хорошо, — киваю, подумав. Я сама из больницы домой теперь лечу, а не иду.

Да и помощь Марку нужна. Если он сейчас начнет искать новую няню, то для мальчиков это будет лишняя травма. Новый человек, заново привыкай к нему. А куда им сейчас, у них зубки режутся, им плохо.

— Супер! — он выдыхает. Видно, не был уверен, что я соглашусь.

— Ма, — Макар кусает меня за ключицу, — мяу!

— А где Звездочка? — внезапно вспоминаю я.

— Поела и свалила в мой кабинет на батарею.

— У тебя есть кабинет?

— Да, в конце коридора. Парни ей чуть хвост не оторвали, Звезда расстроилась, — Марк смотрит на меня виновато.

— Ясно. Пойдемте тогда поищем ее и извинимся? Так, мальчики? Вы же знаете, что девочек обижать нельзя?

— У-у-у-у, — Марат складывает губки бантиком, — мяу!

Выпиваю залпом кофе, потягиваюсь. Одним глазом заглядываю в духовку, где томится курица с картошкой. Как же хорошо, что сегодня мне никуда не нужно идти!

Кажется, я совсем себя загнала с ночными сменами. Прав Марк, надо бы передохнуть от них.

Находим кошку в кабинете Марка. Тут все как в офисе: на столе огромный монитор с яблочком на обратной стороне, у стены шкаф с ящиками для бумаг.

— Мяу! — дети окружают шипящую Звездочку, которая лежит на подоконнике, тянут к ней ручки.

Приходится долго и упорно объяснять близнецам, как правильно обращаться с кошкой. Показываю, как ее гладить.

— Но-но-но, — грожу пальчиком на очередную попытку дернуть ее за хвост.

Близнецы вздыхают, но слушаются.

Возвращаемся в кухню, где встречаем напряженного Марка. Он разговаривает по телефону, еле сдерживая напряжение.

— Приходите, проверяйте, — вешает трубку. Упирается руками в столешницу и тихо матерится.

— Что-то случилось? — трогаю ладонью его напряженную спину. Марк вздрагивает, вздыхает. Оборачивается на меня с близнецами. Они обнимаю мои ноги, чтобы не упасть, рядом крутится Звездочка.

— Служба опеки, — Марк сжимает челюсти. — Твой бывший муж написал на меня заяву, об этом узнала Зинаида Васильевна Жук и теперь выносит мне мозг!

— Борис написал заявление? — охаю я.

— За избиение. У него видео с домовых камер есть, — мужчина морщится.

— Прости!

— Это не твоя вина. Я мужчина и сам принимаю решения, — он забирает на руки Марка. — И в следующий раз, если будет нарываться, съезжу ему по морде.

— А как же служба опеки?

От одного этого названия у меня холодок по позвоночнику пробегает.

— Не в первый раз от них отбиваться. Справлюсь! — он смотрит на часы. — Минут через сорок заявятся.

Глава 08

Служба опеки — это серьезно. У меня ладошки мгновенно вспотели после слов Марка.

— Прости, все из-за меня, — вырывается у меня виновато, — я обязательно расскажу им правду. Это Борис ко мне приехал требовать, а ты защищал. Там вообще нет твоей вины!

— Не поверят, — Марк проводит ладонями по лицу. Он раздражен. Ему точно сейчас не до встречи со службой опеки.

— Поверят!

Прижимаю к себе малышей, словно это у меня их отбирают — и прямо сейчас. Сердце начинает стучать быстрее, паника распространяется по всему телу колючими мурашками и дрожью. Близнецы, чувствуя, что со мной что-то неладно, тоже начинают тревожиться. Я всхлипываю, они ударяются в плач вдвоем.

— Маша, все хорошо, — Марк растерянно присаживается рядом со мной. Пытается взять Марата, но тот вцепился в мою майку мертвой хваткой и не пускает. Макар тоже отпихивает отца. Тогда Марк берет и обнимает нас всех. — Не паникуем! Я вообще могу им не открывать.

— Очень, очень плохая идея, — прикрываю глаза и кладу голову Марку на плечо. Он такой большой и сильный, что рядом с ним сразу как-то спокойнее. И пахнет он приятно моим гелем для душа. Клубничным.

Я видела, что его гель закончился. Надо было напомнить утром, чтобы купил.

Затихаю. За мной потихоньку перестают плакать и близнецы. Хлюпают носиками, кусаются, напоминая что у кого-то, вообще-то, зубки режутся. Им до какой-то опеки и наших с Марком проблем дела нет.

Только успеваем все успокоиться и вытереть слезы, как в дверь звонят. Вместо сорока минут опека примчалась за двадцать.

Да почему они так к Марку прицепились вообще?

Он открывает дверь, впуская двух строгих женщин в длинных пальто. Они мгновенно осматриваются в квартире, и обе сосредотачивают подозрительные взгляды на мне. Приказываю себе не показывать страх и не дрожать. Детям вновь передастся мое состояние, а служба опеки может подобное истолковать неверно.

— Новая няня? — одна из женщин, та, что постарше, сбрасывает пальто на диван. Она остается в строгой черной юбке и сером мешковатом свитере. — Вы же знаете, Марк Робертович, что для детей постоянная смена персонала вредна.

— А почему ушла Алина? — вторая тоже раздевается. Ее взгляд быстро скользит по Марку. Он такой оценивающий, женский.

— Оказалось, что ей слишком тяжело с двумя, — Марк берет на руки Макара и помогает мне подняться с пушистого ковра. Дети держатся за нас крепко, без удовольствия следя за пришедшими в гости незваными тетками.

Звездочка тоже крутится у моих ног.

— Привита, паспорт есть, — отчитываюсь сразу, как только взгляд гарпий цепляется за нее.

— Понятно, — та, что старше, начинает расхаживать по квартире, как у себя дома. В кухне заглядывает в холодильник, в кастрюли. В спальне долго вертится, после чего начинает смотреть на меня иначе. Будто бы я чем-то ей неприятна.

Вспоминаю, что там мои вещи, и краснею. Она точно решила, что я с Марком сплю.

— Чего вы добиваетесь, Зинаида Васильевна? — шипит Марк. — Может быть, пора уже оставить нас в покое? У моих мальчиков все есть! Они здоровы, накормлены, я за ними смотрю. Отстаньте уже, а!

— Марк Робертович, поспокойнее, — вторая жеманно ведет плечом. Она все это время находилась в гостиной, за Марком и за мной смотрела. — Мы получили сигнал.

— Это полиция получила!

— И передала нам. Вы ведь у нас на карандаше. — Зинаида Васильевна выходит из кухни недовольной. Что ей не так? Наличие еды домашней не понравилось? — Вы преступный элемент, Марк Робертович.

— Начинается, — он закатывает глаза, — я давно живу спокойно. Квартиру купил, машину. Работа постоянная. Что вам не так?!

— Такие, как вы, не исправляются, — чеканит холодно Васильевна, кривя тонкие губы, накрашенные бордовой помадой.