Катя Михалина – 6 (страница 2)
Оформив тело, все еще пребывая в странном предчувствии, доктор Звягинцев решил зайти и проверить ту, первую из привезённых девушек — правда ли они так схожи, или ему со сна причудилось? Тела не было, о нем напоминала скомканная простыня в пятнах крови, упавшая на пол.
Перекрестившись, доктор вернулся в кабинет и заперся. Налил водки, выпил, налил ещё. Два часа. Два часа, и его сменит Иванов. Можно будет вернуться домой, напиться и забыть обо всей этой чертовщине. Два часа и пропавший, и вновь появившийся труп проститутки перестанет быть его проблемой и станет проблемой Иванова. Два часа.
Доктор Звягинцев давно перестал чему бы то ни было удивляться. Место удивления в его душе занял беспросветный тёмный ужас. Занял с той самой ночи, когда на его глазах встали и пошли мертвецы. Парочка, убитая в перестрелке на Хитровке, не захотевшая спокойно лежать и ждать, когда их закопают по православному обычаю. Двое. Парень и девка. Просто встали с лавок и ушли. Встали и ушли, а доктор с той ночи ни дня не был трезвым и все ждет, ждет, когда они вернуться за ним, свидетелем их пробуждения. Нет, никакой ошибки быть не могло. Какая тут ошибка, если парню снесло половину черепа? Так, с оставшейся половиной он и ушёл, спаси Христос. Спаси нас всех Христос.
3.
Смерть и снова смерть
Мертвецом с половиной черепушки, воскресшим на глазах у бедного, бедного доктора Звягинцева был, конечно же, никто иной, как Петька Рубинштейн, или, как сам он требовал себя величать Пьер. Весь произошедший бардак был в его вкусе и, надо признать, очень ему шёл. А пару ему составляла Сонька, младшая сестра и едва ли не большая оторва, чем сам Пьер. Были Рубинштейны известными в своих кругах анархистами и идейными боевиками. Или, как им самим нравилось себя называть, по новой моде сокращая длинное и неудобное слово "экспроприаторы" до четырёх букв, эксами. А на деле первыми на всю Хитровку бандитами и налетчиками.
Так все и случилось, как запомнилось доктору, но доктор видел лишь малую часть истории, произошедшей двадцать шестого мая 1905 года.
Ночью ходили на дело. Вопреки опасениям, прошло гладко, теперь же горячая кровь мешалась с облегчением, и брат с сестрой лишь хохотали, переглядываясь, да подгоняли угрюмого извозчика, торопясь на встречу с заказчицей. Было людно.
—Савва Морозов! Самоубийство мецената!
—В Каннах умер известный промышленник!
—Убийство или самоубийство?
—Только в нашей газете!
—Читайте!
—Савва Морозов! — перекличка мальчишек—газетчиков заглушала стук копыт по мостовой.
—Собаке собачья смерть. — Зло оскалилась Сонька.
—Зачем так? Из наших он. С Горьким дружил, "Искру" издавал. В революции принимал активное участие. Товарищ.
—Давно Горький "нашим" стал? А, один чёрт. Гори он в аду.
В то же время с крыльца одного из белоснежных московских особняков вышла молодая и весьма привлекательная особа с совсем немосковским именем Жозефина, для близких просто Жужу. То была модистка-француженка и любовница одного из богатейших людей России, Саввы Морозова. Жужу опаздывала на примерку. Кучер ждал её у крыльца.
Почти одновременно карета Жужу и бричка, везшая брата и сестру Рубинштейнов свернули на Кузнецкий.
—Самоубийство Саввы Морозова! Леденящие кровь подробности! Покупайте "Московский листок"! Знаменитый промышленник застрелился в Каннах! — выкрикнул очередной мальчишка, размахивая газетой.
Сердце Жужу пропустило удар. Послышалось? Да, должно быть.
—Стой! — крикнула она кучеру и, не дождавшись остановки, выпрыгнула из кареты. Мальчишка стоял на противоположной стороне улицы, и Жужу, не глядя по сторонам бросилась через мостовую. Удар, и Жужу уже топтали копыта лошади, запряжённой в бричку.
Пока Пьер пытался помочь красотке, лепетавшей что-то на французском, которого они с братом отродясь не знали, Сонька злилась на задержку. Ждали городового и доктора. Раненую перенесли в ближайшую кондитерскую и, оставив на попечении кучера, извозчика и сердобольной, сдобной, как пирожные, которыми она торговала, немки, Рубинштейны ретировались до приезда полиции, так и не узнав, ни кем была эта мадмуазель, ни кем она доводилась Савве Морозову, ни что погнало её, обезумевшую, под колеса их брички. Скорая смерть, уже караулившая брата и сестру, лишила их так же возможности узнать, что мадемуазель не успеют довести до больницы, что мальчишка, торговавший газетами на углу Кузнецкого, умрет в один час с ними, задушенный чулком с монограммой «J», снятым с мертвой мадемуазель, а сама она так и останется навечно бродить призраком Кузнецкого моста, пугая загулявших купцов, неся смерть пишущей братии и скорую разлуку встреченным ею влюбленным парам. Рубинштейнам было не до того. Они спешили на встречу с одной из самых загадочных женщин Москвы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.