Катя Мерт – Согретая турецким солнцем (страница 13)
– Здравствуйте! Можно к вам присесть? – спросила я по-английски, натянув самую лучезарную из своих улыбок.
–
«Значит, всё-таки не одна», – досадно отозвалось внутри.
Я с удовольствием приступила к содержимому первой тарелки. Ужин в отеле во сто крат превосходил великолепие и разнообразнее блюд завтрака и обеда, вместе взятых. Так что голодные глаза и загребущие руки вновь обеспечили меня непосильной порцией. И съесть её предстояло за пятнадцать минут. Точнее, за четырнадцать. И ещё минута оставалась на дорогу к амфитеатру. Я запихнула в рот что-то, завёрнутое в виноградный лист, когда к столу подошли пожилой мужчина и парень.
– Хэллоу! – кое-как выговорила я с набитым ртом.
–
Неловкости в моё положение добавилось, но вкусная еда перебивала все плохие мысли. Дошла очередь до клубники. Моё счастье на какое-то время приняло вполне осязаемую форму и сосредоточилось в больших красных ягодах с крошечными желтоватыми семенами. «Как же это вкусно!» Не обращая никакого внимания на немецкое семейство, я уплетала порцию свежих летних витаминов как в последний раз. Соседи по столу удивлённо поглядывали на меня, шокированные скоростью опустошения тарелок. «Ну, извините. Времени у меня в обрез!»
В бэкстейдже я появилась вовремя с набитым под завязку пузом. Йозеф, Кемаль и Эрай уже играли в телефоны, миниклубщицы пили чай, а Виолетта что-то активно доказывала Ксюше. Я присела на своё место и шумно выдохнула.
– С кем сидела? – переключилась на меня блондинка «номер два».
– С немецкой семьёй.
– Ты немецкий знаешь?
– Нет.
– Ну, и как тебе ужин?
– Классно! Клубники объелась…
В глазах моей собеседницы блеснула откровенная зависть. «Так тебе!» – мой внутренний голос показывал ей язык.
Когда в бэкстейдж заезжала Марина – слышали все. С привычным грохотом она закатила коляску с сыном внутрь, собирая все косяки на своём пути.
– Девочки, пойдёмте в офис за подарками на «бинго»! – скомандовала молодая мама.
– Что за «бинго»? – тихонько спросила я.
– Сегодня лотерея, – начала объяснять Ксюша. – Мы сейчас призы на стол выставлять будем. Принесём из офиса много разных турецких сувениров: футболки, кружки, часы, магниты и главный приз – кальян. Расставим всё, как надо и будем ждать.
– Чего ждать?
– Ну, когда шоу закончится. Мы должны стол с подарками охранять. А потом Марина «бинго» начнёт.
– Ясно. А что за шоу?
– Турецкая ночь, – с явным отвращением пробубнила оказавшаяся рядом Виолетта.
Я была и остаюсь танцором до мозга костей, но национальное хореографическое творчество меня всегда утомляло. Монотонные звуки незнакомых инструментов и скучные перемещения артистов с унылыми лицами по сцене никогда не доставляли эстетического удовольствия, поэтому я сразу переняла эмоции пионерки.
Закончив расстановку подарочной экспозиции, мы с соседками по комнате присели рядом со столом. На сцене шло мини-диско, и я удивлялась предприимчивости человека, который его придумал. «Довольные детки, счастливые мамы и папы. Здорово! Только аниматоры не особо радуются».
– Всё никак не могу спросить, сколько тебе лет? – вдруг заговорила Виолетта.
– Двадцать два. А тебе?
– Я старая уже, – грустно выдохнула она. – Скоро двадцать шесть.
– У тебя день рождения намечается?
– Да. Четырнадцатого мая.
– Круто! У нас будет пати?
– Ага… Какое тут пати? – совсем скисла пионерка.
– Эй! Чего это ты? Будет тебе настоящий день рождения с настоящими подарками!
Виолетта посмотрела на меня так, как уличная дворняжка глядит на протянутый случайным прохожим кусок колбасы. Моя неприязнь к ней дала трещину.
– Ксюш, посиди здесь! – вдруг скомандовала всезнайка. – Мы за коктейлями сходим.
Виолетта поднялась и зашагала в сторону пул-бара, жестом пригласив меня с собой. Ничего не понимая, я отправилась следом.
– Нам для «бинго» надо четыре специальных коктейля в баре взять, – пояснила она.
Бармен знал о нашем приходе, но попросил немного подождать. Уже стемнело, и все столики в районе барной стойки заполнились гостями. Официанты то и дело бегали туда-сюда с подносами, заставленными либо экзотично оформленными напитками, либо пустыми бокалами. Вечерние туристы, впрочем, как и вечерние аниматоры, сильно отличались от дневных. В солнцепёк никто особо не прихорашивался, а к ужину все выходили, как на красную дорожку. Мне, человеку провинциальному, нравилось разглядывать иностранцев в дорогущих нарядах. Женщины в блестящих платьях с безумными декольте и массивными украшениями напоминали конфетки в праздничных обёртках. Мужчины же в своих туалетах оставались более сдержанными, но детали образов многих из них прекрасно гармонировали с костюмами дам, так что легко можно было определить, кто с кем приехал.
– Саша, я хочу с тобой поговорить! – неожиданно заявила пионерка.
«Не люблю я такие вступления… Ну, очень не люблю!» – отозвался внутренний голос, пока Виолетта настойчиво сверлила меня взглядом.
– Хорошо. Говори.
– Я видела, как ты с Селимом разговаривала сегодня. О чём? Он тебе нравится?
Улыбка сама собой появилась на моём лице. Вроде бы, блондинка говорила серьёзно, но я с трудом сдерживала смех. Вместо привычного понижения интонации в конце фразы, Виолетта её усиленно повышала, а ещё в её исполнении звук «о» слишком сильно выделялся. Когда-то я читала, что жители Прикамья унаследовали традиции от древних северных народов, которые жили в морозном климате и говорить старались полузакрытым ртом, не выпуская тепла. Пионерка была ярчайшим носителем особенного пермского говора, который её серьёзные намерения превратил в юмористическую миниатюру.
– А ещё с Йозефом разговаривала. Значит, он мне тоже нравится? – засмеялась я.
– Ак, то другое. Я видела, что вы с Селимом друг другу улыбались!
– Он тебе нравится, да? – я вопросительно подняла одну бровь, тихонько пихнув Виолетту локтем.
Пионерка опустила глаза в пол, потеребила карман джинсов и тихо пробубнила:
– Да. Очень.
– Он хороший мальчик, дружелюбный. И улыбка у него классная! Но увы. Мне он неинтересен, так что расслабься.
Всезнайка снова превратилась в доверчивую дворняжку с огоньком надежды в глазах. «Как же быстро она меняется!» Бармен выставил перед нами четыре бокала с разноцветными трубочками и кусочками арбуза, нанизанными на стеклянные края. Четырёхслойная жидкость внутри завораживала. По дну растеклась оранжевая полоска, на ней разместилась жёлтая, ещё выше – зелёная, а венчала этот квартет полоса цвета ясного турецкого неба в самый солнечный день. Раньше радугу в стекле я никогда не видела, поэтому детский восторг засиял в моих широко раскрытых глазах. Мы с Виолеттой вернулись к столу с подарками и дополнили экспозицию цветными коктейлями. Я присела рядом с Ксюшей, а блондинка «номер два» – рядом со мной.
– Он тебе точно не нравится, да? – переспросила Виолетта.
– Точно.
– Хорошо… Просто… Я давно на него смотрю.
– На кого? – влезла в разговор Ксюша.
– Неважно! – оборвала её пионерка.
На сцене появились артисты в национальных турецких костюмах. Парни облачились в голубые рубашки, расшитые золотом жилеты, чёрные шаровары с широкими поясами и сапоги того же цвета. На девушках были чёрно-голубые платья, расшитые жилеты и чёрные туфли на низком каблуке. Про улыбку эти ребята ничего не слышали и двигались по площадке с самыми угрюмыми выражениями лиц. Подсознание советовало заговорить о чём-нибудь прежде, чем сон унесёт меня далеко от всех этих событий.
– Марина сказала, что ты тоже здесь в первый раз. А почему поехать решила? – обратилась я к Виолетте.
– Ой… Это длинная история.
– Я думаю, что времени у нас предостаточно, – и кивнула в сторону сцены.
– На самом деле, я давно хотела. В прошлом году здесь отдыхала с друзьями и познакомилась с одним мальчиком.
– Местным?
– Ага! Я, по сути, к нему и ехала. Но в итоге сейчас здесь сама по себе.
– Почему?
– Сама не знаю. Раньше думала, он мне нравится, а когда приехала, поняла, что мне до него нет дела. В принципе, как и ему до меня. Но я не жалею, что бросила всё там, в Перми. Я ж риелтором работала. Скучно! Я ненавидела свою работу. А тут мне нравится…
– Да… Сказочное место!