Катя Маловски – Влюбиться не предлагаю (страница 68)
— Одуванчики? — в Лилином вопросе звучит и удивление, и благодарность одновременно.
— Как видишь.
— А за что?
— Просто так, — передаю Лиле цветы, а сам беру управление коляской в свои руки. — Ты не подумай, что я пожалел денег на шикарный, кричащий о своей дороговизне букет из магазина. Но, насколько мне не изменяет память, ты мне как-то говорила, в начале нашего знакомства, что любишь искренние эмоции, которые невозможно купить за деньги. Вот тебе одуванчики. Их нельзя купить за деньги. Соответственно, и эмоции от них тоже.
— Артём Сокович, — Лиля, качая головой, бережно сжимает в руках приличную по толщине ножку букета, — вы не перестаёте меня удивлять.
— Это моё предназначение — тебя удивлять.
Может, так совпало, но после моих слов Поля начинает недовольно хныкать в коляске.
— Не ревнуй, зайка, — обращаюсь к маленькой принцессе. — Как только чуть подрастёшь и научишься внятно изъяснять свои мысли, расскажешь мне о своих предпочтениях, и я обязательно что-нибудь придумаю, — протягиваю к Поле руку, и она тут же крепко хватает меня своей крошечной ручкой за палец.
Непроизвольно таю от такого трогательного прикосновения, заставляющего мой внутренний мимиметр зашкаливать по всем показателям.
— Что-то мне подсказывает, что я обзавелась конкуренткой, — Лиля с интересом наблюдает за нашим с Полей невербальным общением.
— В каком смысле?
— Поле всего два месяца, а она уже из тебя верёвки вьёт.
— С чего ты взяла?
— Ты бы видел сейчас своё лицо.
— Вы же девушки, — переключаюсь с одной красоты на другую. В данном случае, с Поли на Лилю, — у вас свои способы воздействия. Глазками невинно похлопать. Схватить нас за что-нибудь невзначай своей ручкой. И всё, делай с нами, что хочешь.
— Я б схватила, будь мы наедине. Но мы в парке, и с нами ребёнок, — с серьёзным лицом, но смеющимися глазами освобождает руки, укладывая букет одуванчиков на коляску. Аккуратно достаёт из неё суетливую Полю, тянущую в рот свои пальчики. — Её пора кормить.
Присаживаемся на свободную скамейку. Я паркую детский транспорт сбоку. Мимо нас активно прогуливаются пожилые женщины, занимающиеся скандинавской ходьбой. Одна из них произносит, глядя на нас с теплотой во взгляде:
— Какие молодые родители.
Мы с Лилей молчаливо переглядываемся.
— Приятно посмотреть, — продолжает. — А дочка и папа — так просто одно лицо.
— Что, правда, похожи? — интересуюсь у Лили, когда невольные свидетели наших почти семейных посиделок на скамейке сливаются с толпой.
— Да, похожи. У вас уши одинаковые, — стебётся, язва.
— Могла бы и подыграть, — кручу в руке погремушку-пищалку в виде бабочки. — А Поле уши, как у меня, не нужны. Она же девочка. Вот если бы ей мои глаза передались, — не могу не удержаться от соблазна пошуршать разноцветными текстильными крылышками и подёргать за пластиковое кольцо погремушки.
— Время покажет. Может, с возрастом и проявятся какие-то общие черты, — Лиля словесно меня подбадривает. — Подай, пожалуйста, бутылочку. Она в рюкзаке, в переднем кармане.
Исполняю просьбу. И налюбоваться не могу такой трогательной картиной, являющейся для меня в эту секунду зрительным запрещённым приёмом.
— А, вообще, тебе очень идёт, — намекаю на то, как заботливо Лиля держит Полю на руках.
— Ой, перестать.
— Вот смотрю на тебя и начинаю любить ещё сильнее.
— Я ничего сверхъестественного не делаю. Всего лишь кормлю твою сестру из бутылочки. Это оказалась не так сложно. Аня мне все указания дала.
Какими же могут быть люди бесчувственными сухарями, не проникающимися такими простыми, на первый взгляд, вещами, как: искренняя улыбка твоего ребёнка, его бессознательные к тебе прикосновения, его объятия, его первые слова, первые шаги, первые успехи.
И пусть Поля не моя дочь, а сестра по отцу. Она уже чувствует, несмотря на большую разницу в возрасте, мою братскую к ней любовь. И любовь Лили, запрограммированные материнские инстинкты которой делают свое дело: ребёнок, почувствовавший тепло женского тела, спокоен, расслаблен и доволен. А я доволен, что рядом со мной такая девушка. Понимающая и готовая разделять со мной и трудности, и моменты радости.
Мы не первый раз вместе гуляем с Полей, когда Аня с отцом приезжают в гости к Диме. И сам факт того, что они доверяют мне сестру, позволяя хоть немного, но участвовать в её жизни, разрывает меня на эмоции. А поддержка Лили и её искренняя заинтересованность в этом деле заставляет чувствовать себя по-настоящему счастливым.
Достаю из рюкзака Полароид в желании запечатлеть моих красивых девочек в лучах летнего солнца. Стараясь не мешать их бессловесному, построенному на одной мимике и понятному только им обеим диалогу, отщёлкиваю всю кассету. На снимках получаю особое магическое настроение и неподдельные эмоции. Дети растут быстро, и такие волнующие моменты не удастся больше повторить.
Когда время, выделенное для прогулки с сестрой, заканчивается, возвращаем Полю родителям. Лиля остается сидеть в машине. И это было правильным решением, так как в квартире родственников я сталкиваюсь с Тимуром. Он как всегда надменен и делает вид, что это он, а не я, инициатор нашего с ним игнорирования друг друга. Но всё же не удерживается от предсказуемого вопроса, когда в прихожей мы остаёмся один на один:
— Где Гордееву потерял? Или поссорились, не выдержав испытаний семейным бытом? — язвительно бросает за моей спиной.
— Не мечтай, — одеваюсь перед зеркалом, ловя в отражении его саркастическую улыбку.
— А, может, она тебя бросила? — снова пытается задеть, как будто первый мой ответ вообще мимо его ушей пролетел.
— Не дождёшься, — не вслушиваясь в завистливые умозаключения, закрываю за собой входную дверь.
— Представляешь, разговаривала сейчас с мамой, она впервые задумалась о размене квартиры, — Лиля встречает меня, когда сажусь в машину, весьма неожиданной новостью.
— И что ты об этом думаешь?
— Пока не поняла. Но чую, что веет какими-то переменами. Ещё и Сергей, командировочный который, начал активничать по отношению к маме.
— Татьяна Владимировна умная женщина. И я уверен, что она поймёт для себя, что ей действительно важно. И примет в связи с этим правильное решение. А нам останется только её поддержать.
Под вечер заряжает дождь. Выходя из душа и переступая в прихожей через остатки обоев, выкинуть которые у меня никак не доходят руки, я вспоминаю, как мы с Лилей пережили первый для нас ремонт. Наша комната теперь не давит душно голыми стенами, а приятно окутывает домашним уютом. Во время покупки и поклейки обоев не обошлось без разногласий, конечно. Но в отношениях главное не «никогда не ссорится», а уметь мириться. А примирение после ссоры, особенно если оно проходит в горизонтальной плоскости, как по мне, стоит того, чтобы сначала выпустить пар на словах, а затем в постели.
Застаю Лилю на балконе у открытого окна, из которого парит свежесть и доносятся успокаивающие звуки затихающего дождя. Подойдя ближе, замечаю, что она слушает музыку с телефона в наушниках. Чтобы как-то обозначить своё появление пишу пальцем на запотевшем окне: «Улыбнись». Лиля обращает внимание на меня и на моё послание. Ласково улыбается, глядя в мои глаза. Освобождает своё левое ухо от наушника и передает его мне. Откликаюсь на безмолвное предложение послушать с ней музыку.
А ведь на том же самом месте, совершая то же самое действие, произошёл наш первый с Лилей коннект. Для меня она тогда была «загадочная и неприступная Гордеева», а я для неё — ещё одним представителем бесячей фамилии Сокович со смазливым лицом. И вот как бывает. И самые неприступные крепости могут пасть, и «смазливые лица» в процессе общения могут оказаться гораздо серьёзнее и эмоционально глубже, чем казалось на первый взгляд.
И вот когда ты ни на что особо уже не надеешься, необходимо всего лишь оказаться в нужном месте, в нужное время, с нужным человеком. И несмотря на все свои страхи, сомнения и комплексы, позволить себе в него влюбиться. Даже если изначально тебе такого предложения не поступало.
Ведь любовь не всегда бывает спонтанная и с первого взгляда. Иногда до неё нужно дорасти и созреть. Её надо осознать...