Катя Маловски – Влюбиться не предлагаю (страница 43)

Лиля слезает с меня. А я поднимаюсь с пола, встаю на ноги:

— Разрешите исполнять?

— Подожди… Подожди меня здесь, — усаживает меня на кровать. А сама как будто что-то обдумывает. — В твоей физической выдержке я убедилась, теперь убедимся в эмоциональной, — скрывается за стеллажом.

— Надеюсь, ты никого расчленять и топить на моих глазах не будешь? У меня тонкая душевная организация. Я всегда плачу при просмотре «Титаника», «Хатико» и «Зелёной мили».

На мои откровения отзывается лишь щелчок выключателя. Комната погружается в полумрак. Из освещения остается только тусклый свет настольной лампы. Я где-то слышал, что темнота — друг молодежи. Поэтому рукой дотягиваюсь до плафона и опускаю его почти до самой столешницы. Вот так вообще шикардос.

Внезапно включается негромкая музыка.

Из-за стеллажа показывается рука Гордеевой. Приветственно мне машет. Наклоняю голову и машу своей рукой в ответ. Потом появляется вся Лиля. Поворачивается ко мне спиной, начинает соблазнительно покачивать бёдрами и двигать плечиками в такт музыке. В плавных движениях поднимает руки вверх, запускает их в свои волосы. Касается шеи, затылка. Оборачиваясь, смотрит на меня кокетливо через плечо, продолжая ловить ритм.

Это так мило и одновременно так заводит, что я с приоткрытым ртом, учащённым сердцебиением и неподдельным интересом в глазах вальяжно разваливаюсь на кровати.

Лиля отворачивается. Руками маняще скользит по своему телу. Бёдра, талия, плечи: ничто не остается без внимания. А я облизываю взглядом каждое её движение. Стараясь концентрироваться на импровизированном танце, а не на своих пошлых фантазиях.

Поворот. Гордеева грациозной кошечкой идёт ко мне. Не переставая смотреть мне в глаза, цепляется пальцами за край футболки и совершенно неожиданно для меня стягивает её через голову. Впадаю в эмоциональный ах*й и не успеваю среагировать, когда эта футболка летит в мою сторону. Задевая по касательной голову, падает на кровать.

Не ожидал, Артемка? А это ответный стриптиз, оказывается.

Лиля подходит ко мне вплотную. Моё лицо непроизвольно утыкается в её грудь. Прикрыв глаза, веду носом по манящим формам, упакованным в полупрозрачное кружево.

Как же Гордеева пахнет… Как. Она. Пахнет.

В слепую руками касаюсь её обнажённой талии. Ладони обдаёт жаром побежавших врассыпную мурашек. И мой мозг начинает отмораживаться.

— Как твоё упадническое настроение? Мне удалось его поднять? — гладит меня по голове, перебирая пальцами волосы.

«Мне, загнанному в угол сверлящими в голове мыслями, так хочется сбежать от всех вмиг настигнувших проблем. Спрятаться с тобой в четырех стенах этой маленькой комнаты, согреться в твоих объятиях от холодной осенней погоды», — эту мысль Лиле не озвучиваю. Выдаю ей менее романтичную и хитровыдуманную, но более понятную:

— Удалось. Поднять. Во всех смыслах, — смотрю на Лилю. — Мне резко захотелось не выспаться с тобой этой ночью, — слышу в ответ её глубокое, взволнованное дыхание. — Ты кому-нибудь устраивала подобные танцы?

— Нет. В этом плане ты снова у меня первый.

Мой мозг буксует от её признания. А вот всё то, что не поддаётся сейчас его влиянию, наоборот, оживает. Веду ладонью по задней стороне бедра Гордеевой, нагло пробираюсь ей под юбку, нежно сжимаю попку. А другая рука в этот момент плавно проскальзывает между её ног. И начинает бессовестно гладить Лилю через кружево белья. Ощущая пальцами молниеносную ответную реакцию на мои смелые ласки.

— Ты можешь меня остановить, — сам мысленно бью себя по рукам. Но физически тормознуть уже не в силах. Поэтому даю право выбора Гордеевой: — Мне остановиться?

Хочет что-то сказать, но не решается. Облизывает губы. Медлит. Затем упираясь руками в мои плечи, толкает меня на кровать. А я в развороте укладываю Лилю на лопатки. Зубами аккуратно стягиваю кружево, обнажая грудь.

А сейчас займёмся деликатным разогревом.

Мои поцелуи и касания ладоней путаются в шёлке волос, бархате кожи, кружеве белья и рваных вдохах.

Задираю Лилину юбку, развожу в сторону её ножки и дразняще пробегаюсь языком по внутренней стороне бёдер. Бельё долой. Устраиваюсь поудобнее у самого интимного и манящего. Медленно завожу механизм женской сексуальности. Заигрываю без давления и резких движений языка. По реакции Гордеевой понимаю, что выбрал оптимальную скорость и тактику и, не меняя её, целенаправленно совершаю стимуляцию. На Лилю не смотрю. Не нужны ей мои взгляды сейчас. Пусть кайфует и полностью отдается ощущениям.

Учащённое дыхание, прерывистые стоны, движение бёдер подбадривают меня. Лиля за затылок, вцепившись в мои волосы, прижимает ближе к себе моё лицо, сжимает голову бёдрами.

Мои уши готовы потерпеть для такого дела.

Пусть я на какое-то время лишаюсь слуха, зато в полной мере губами ощущаю все фазы её возбуждения, вплоть до самого оргазма и его спада.

Даю ей побыть один на один в своём блаженстве. Бегу в прихожую. В куртке, во внутреннем кармане нахожу презерватив. Спотыкаясь о расставленную на полу обувь, бегу обратно. Закрываю дверь на защёлку.

— Твоё предложение, чтобы я был сзади ещё в силе? — уточняю на всякий случай.

Лиля сидит на кровати, обнимает руками прижатые к груди колени:

— В силе.

Магия слов. На ходу снимаю с себя одежду. И пока я готовлюсь к безопасности процесса, Лиля задаёт вопрос, нервно покусывая пальчик:

— Что мне нужно сделать?

— Довериться мне, — забираюсь на кровать. Притягивая Лилю за бёдра, разворачиваю на живот.

Опираясь на согнутые локти, уткнувшись лицом в подушку и получая ласковый поцелуй между лопатками, Лиля принимает меня.

Изящная женская спина, острые плечи, чуть выпирающие лопатки и линия позвоночника. И я могу на это смотреть и трогать руками.

Гордеева.

Я в ней. А она подо мной. Нежная. Тугая. Жаркая. Выгибается на каждое моё движение. Пальчиками подушку сминает. И её ни с чем не сравнимое дыхание. Сбивчивое. То еле слышное. То громкое. Это когда я слишком увлекаюсь, чуть глубже проникая в неё.

Пошло стучит об стенку изголовье кровати.

Привыкайте соседи, девочка выросла.

На секунду представив Гордееву с кем-то другим в этой самой комнате, в этой самой позе, чувствую, как меня пронизывает какое-то непонятное и гадкое чувство. Сглатываю образовавшийся в горле противный ком. Вытряхиваю из головы ненужные картинки и ощущения. Наклоняюсь к Лиле. Как будто укрывая от кого-то. Хочу быть ближе к её коже. Чувствовать её запах. Обхватываю ладонями аппетитную грудь. Нежно прикусываю тонкую шею. Гордеева тут же озвучивает своё наслаждение.

Я бы поставил на рингтон будильника твоё удовольствие. Просыпаться по утрам стало бы в разы приятнее.

Пока у меня остаются силы сдерживать темп и жгучую пульсацию в груди, которая совсем скоро перейдёт в пульсацию в другом месте, шумно выдыхаю сквозь зубы, озвучиваю давно витающую в голове мысль:

— Помнится, кто-то был не против, свои ноги мне за уши закинуть.

— Так закидывай, — глухо отзывается, так как её лицо всё ещё впечатано в подушку.

А мне нравится, когда ты выключаешь стесняшку.

Переворачиваю Гордееву за подрагивающие бёдра. Меняем позу. Рукой нащупываю валяющуюся на кровати декоративную подушку, подкладываю ей под поясницу. Предварительно осыпав поцелуями, бережно укладываю изящные ножки себе на плечи.

Нахожу взглядом Лилины глаза. Впитываю её эмоции. Доверие. Предвкушения. Любопытство. Азарт.

— Если будет слишком глубоко, ты меня тормо… — слова размазываются губами в длительном, изощренном поцелуе, которым Гордеева намекает мне, чтобы я переходил ближе к делу.

Одним тягучим движением вхожу в неё. Протяжное «ооох», и её ладони тут же упираются мне в грудь.

Понял, сбавить обороты.

Улавливая её дыхание и эмоции, постепенно разгоняюсь до комфортной глубины и амплитуды. Глаза в глаза. Поцелуи, прерывающиеся для того, чтобы глотнуть разряженного от зашкаливающего желания воздуха. Дыхание на двоих. Стоны, которые кричат о том, как же нам хорошо.

Надолго нас не хватает. Задыхаясь, уплываем в накрывшем лавиной оргазме. «Пушкабомбаракета». Вот как я это называю. Когда кончаешь почти одновременно. Ощущая и внутренне, и внешне, как подкидывает от накатившей разрядки.

Придавливая тяжестью своего тела, вжимаю Лилю в кровать. Купаюсь в запахе нашего удовольствия.

Вот по чесноку, вообще бы из неё не выходил. Еб*ть, как внутри неё хорошо.

За окном первые проблески рассвета. Последний час, отведенный нам до критической временной отметки, после которой мне нужно пулей вылетать из Лилиной квартиры, истекает.

А мы, так и не сомкнувшие глаз, продолжаем валяться в её кровати.

Что может быть ох*еннее обнажённой девушки, кожа к коже лежащей на тебе? Только обнаженная девушка, лежащая на тебе и целующая тебя в губы. С инициативой. Но при этом так, как может только она: невинно и, в тоже время, откровенно. И как ей удается совмещать эти противоположные техники, для меня загадка.

И я лежу такой, типа не при делах. Чилю. Скольжу пальцами по линии её очерченной талии. Но тот, кто является неотъемлемой частью меня, отказывается бездействовать и выдает мою полную боевую готовность. Мой член. Он решительно упирается Гордеевой в живот.

— Он тебя приглашает, — решаю пояснить такое ярко выраженное желание.

— Подождёт, — целует меня в уголок губ, — я не убегу.