Катя Лян – Смахни вправо (страница 14)
– Привет, – выпаливаю в трубку.
– Леля, мне нужен номер Тимофея. На случай, если он… Если у него опять случится какой-нибудь форс-мажор. Не хочу прождать бессмысленно половину вечера мужчину, который не придет. Кстати, он писал тебе? Встреча в силе?
Смотрю на Тима у стойки регистрации и слышу, как громко стучит мое сердце.
Ну, и кашу же я закрутила! Старалась как можно красноречивее описать маме прелести новых свиданий, сватала ей Тима, продавала идею новой счастливой жизни после развода, но для чего? Чтобы стоять в нетерпении в холле отеля и самой трепетать от мыслей, когда же я снова попаду в его крепкие руки?
– Леля? Почему молчишь? Ты меня слушаешь?
– Да, мам, я тут. Эм, проверяю сообщения Тимофея, как ты просишь, – глубоко вдыхаю. Глубоко выдыхаю. Мысли рассеянно рассыпаются в стороны. Мне предательски стыдно обманывать маму, но какой сейчас выход? – Нет, он мне ничего не писал. Похоже, слился. Думаю, встреча не состоится. Какой необязательный мужчина! Но ты не расстраивайся. Я помогу установить тебе приложение знакомств, и мы вместе найдем другого достойного мужчину. Знаешь, у меня телефон почти садится. Пригласишь вечером родителей Леши на посиделки? Поговорим позже, ладно?
– Мы итак с ними вместе гуляем, – доносит голос мамы.
Но я в спешке сбрасываю вызов.
– Прости, прости, прости, мамочка, – шепчу, когда она уже не слышит. Надеюсь, мама никогда не узнает о подводных камнях истории ее знакомства с Тимофеем. Да, и где они встретятся когда-либо?
Оборачиваюсь – громоздкая фигура Тимофея вырастает рядом. Он стоит нахохлившись. Несмело и застенчиво смотрит на меня. Глаза бархатные, в них я читаю – раскаяние? Отсутствие прежней уверенности? Надломленность? Включился разум и заставил пожалеть о случившемся?
Тимофей ужасно красив, когда его глаза страдают – выглядит это космически прекрасно. Ему идет сомневаться. Он знает?
– Ты голодная? – спрашивает он. – День рождения у нас в один день. Надо же. Почему ты сразу не сказала?
Тимофей озадаченно почесывает голову.
Что ж. У каждого из нас, определенно, наступила своя узловая дата – я стала совершеннолетней, а он – немного старым? Поэтому и не сказала? Чтобы не напоминать нам обоим о возрасте?
– Откуда ты знаешь? – удивляюсь, но потом вспоминаю про паспорт, который сама же и вложила в его руки. – А, ну, понятно, – неловко смеюсь. – В жизни бывают совпадения, правда?
– Пойдем ужинать? Тут неплохо кормят, – Тимофей больше не берет меня за руку, просто жестом приглашает к лифту. Он боится осуждения со стороны? Или из-за чего? – В ресторане на последнем этаже виды великолепные, – добавляет Тим.
В полумраке лифта легко скрыть пылающие щеки. Я нервничаю, и былая магия из такси окончательно испаряется. Видимо, она остается шлейфом где-то на задних сидениях машины, на входе в гостиницу и у стойки ресепшена. Сейчас я ощущаю себя несуразной девчонкой в невидимой кепке, сама не ведующая, чего хочет.
Хуже того, голову переполняют удушливые переживания: «А что же я сделала не так? Его до сих пор ко мне тянет? Точно? Или… Тим передумал?». Все вроде шло хорошо, нам обоим нравилось происходящее в машине, но стоило из нее выйти – вспышка исчезла?
За один день для одного парня я вышла недостаточно женственной, а для другого, украдкой смотрю на Тима, – недостаточно взрослой и опытной? Ужасное унижение…
Двери лифта плавно разъезжаются, открывая перед нами зал ресторана. Он залит светом огней лапочек, последними яркими пятнами нашего притяжения, как думается.
– Ух ты, – невольно выдыхаю. – Тут красиво!
Нам предлагают стол у окна, вручают меню. Ужинать, правда, не хочется. Наверное, я бы не отказалась опять от мороженого, лишь бы потушить огонь разочарования от себя и Тимофея внутри, но не хочу смотреться по-детски.
– Часто здесь бываешь? – спрашиваю первое, что приходит в голову.
– Время от времени, – отвечает Тимофей. – В Сочи мне нравится.
Если гостиница пришлась по вкусу, зачем в следующий раз останавливаться в другой? Я согласна.
– Ты как? Хочешь съесть какое-то сытное блюдо или будешь кофе с десертом? – бархатные глаза вновь установлены на меня. – Может, селедку под шубой?
– Кофе, – аппетита, как не было, так и нет. Как и не к месту шутки про шубу с селедкой.
– Мне почему-то до дури неловко. Наверное, из-за того, что я из любопытства открыл твой паспорт. Промелькнула мысль: «А вдруг ей нет даже и восемнадцати». Захотел проверить, – зачем-то исповедуется он, чем окончательно меня нервирует. – В приложениях часто пишут неправду, чтобы…
– Убедился?
– Убедился, но и легче не стало. Теперь внутренний голос причитает: «О, Боже мой, ей только лишь восемнадцать». Моей младшей дочери восемнадцать. Понимаешь? Она на полгода старше тебя. Не очень то и правильно целоваться с девушкой вдвое младше, – его щеки тоже раскраснелись. Взгляд виновато ускользает в сторону.
Я прочитала чувства Тимофея в лифте правильно. Его тяга ко мне угасла. Как и моя к нему. Если Тиму сейчас неловко после произошедшего, то я после его слов – вообще где-то за гранью разума. Меня опрокинули дважды за вечер. Я в нокауте!
– В машине мой возраст тебя не сильно смущал, – подмечаю, едва собрав в себе силы говорить. – Если нас потянуло друг к другу, настолько ли важна ли разница в возрасте? Ты же сам говорил! Зачем мусолить, правильно это или неправильно? Где вообще написан свод правил? Жить правильно – тухло.
– Я стал отцом в восемнадцать, как раз в твоем возрасте, чем не очень-то горжусь. Вернее, сейчас горжусь: моя старшая дочь взрослая. Правда, ее маме за шестьдесят, а я почти не принял участия в воспитании ребенка, который получился слишком случайно. Из-за неопытности. Ты слышишь? Не во все авантюры нужно вписываться, как бы сильно туда ни тянуло, – Тим расправляет ладони в стороны. Голос стальной. – Оля, разница с мамой моей старшей дочери у нас была громоздкая, но меньше, чем у нас с тобой.
Должна признать, Леха отшил меня намного мягче. Впрочем, оно и ясно – мы дружим с детства, а с Тимофеем познакомились официально пару часов назад. С чего ему бы беспокоиться о моих чувствах?
– Ты не против, я отойду в дамскую комнату? Закажешь мне американо с молоком и какой-нибудь десерт? – шепчу, поднимаясь со стула.
Безусловно, до обозначенной цели я не дохожу, а сворачиваю в другой проход, прямиком к лестнице.
Там бегу по ступенькам вниз, подальше от свиданий, любовных приключений и романтической лабуды. Жила же я как-то без них восемнадцать лет, проживу и дальше. К черту отношения!
Вызываю такси через приложение, а по пути в гостиницу, где мы остановились с мамой и семьей Леши, пишу сообщение Тимофею.
Ольга, 18
Сердце бешено колотится, руки трясутся.
В салоне жарко. Открываю окно – пусть вечерняя прохлада меня немного остудит. Но тщетно.
Ольга, 18
Удаляю приложение.
Глава 9. В небо
Леша написывает мне ночью. И следующим утром. Но отвечать не хочется.
За завтраком в отеле я снова в своей привычной одежде: футболке, свободных джинсах, кепке. Леха тоже спустился вниз с родителями. Легонько киваю ему в знак приветствия. Скорее из вежливости. Он пытается что-то сказать, но я не позволяю ему обмолвиться со мной и парой слов.
– Давай поговорим, Оль.
– Не хочу. Вот вернемся в Москву, тогда и поговорим, – отрезаю. Поворачиваюсь к шведскому столу, хотя для еды совершенно нет настроения.
– У тебя ведь с ним ничего не было? – спрашивает Леша из-за плеча.
– Не твое дело.
– Ты надо мной издеваешься?
Фыркаю.
Отхожу с тарелкой в сторону.
– Наши детки, видно, поругались, – доносятся голоса родителей за столом.
***
Вечером мы стоим с мамой в аэропорту в очереди на регистрацию. Движется она предательски медленно. Без наушников мне жутко непривычно, трудно отгородиться от посторонних звуках, галдежа. Мама бесконечно болтает с крестной по телефону. Вокруг итак шумно!
– Оль, подготовь паспорт заранее, пожалуйста, – просит мама. – Достань из сумки и отдай мне.
Я послушно киваю.
Ищу его. Но не нахожу. Приходится перерыть все внутри отделений сумки и рюкзак. Сажусь на пол, по-турецки скрещиваю ноги перед раскрытым чемоданом, в очередной раз осматриваю содержимое.
– Ты же с утра сама вещи паковала. Не так ли? Где паспорт? – зудит надо мной мама. – Зачем мы список составляли? Ты же всегда по нему вещи трижды проверяешь и раньше никогда ничего не забывала. Да, что с тобой творится? Почему с Лешкой повздорили?
Я морально раздавлена. Несобранность – вполне логичное последствие бессонной ночи в компании моих тараканов-переживаний.