Катя Иванова – Она была в Париже. Незамысловатые длинные и короткие истории о Любви (страница 11)
Николай услышал ее голос, тихий и волнующий. Выйдя из комнаты, увидел полумрак в конце коридора: на полу стояли небольшие зажженные свечи, они дорожкой шли к спальне! На полу, на толстом ворсистом ковре, лежало множество подушечек, стоял серебряный поднос с фруктами и двумя бокалами белого сухого вина. Горели маленькие свечи, шел сладкий таинственный аромат, тихо играла восточная музыка.
Николай присел на ковер – вдруг музыка стала намного громче, из полутьмы выпорхнула восточная красавица. Он растерялся: она была в ярко-золотом восточном костюме с открытым животиком. Черные длинные волосы спускались с ее плеч, большие глаза широко открыты, черные брови сдвинуты на переносице, на голове фантастические украшения. Сквозь черную прозрачную с золотым рисунком юбку просвечивали стройные длинные ноги, монетки на поясе заманчиво звенели. Черный бюст с монетками плавно шевелился, издавая завораживающий звук. Глаз невозможно оторвать от пышной груди, медленно колыхающейся.
Красавица с черными волосами, стройной фигурой, в обворожительном костюме начала танцевать завораживающий взор восточный танец. Тело плавно колыхалось, грудь заманчиво звала. Тряся и виляя бедрами, красавица приближалась к нему… Монетки звенели на талии, бедрах и груди. Медленными шажками подплыла к нему… и чмокнула в щечку.
– О Боже!
Он в шоке. «Сражен наповал!» Ирину не узнал в черном парике, в этом сексуальном восточном костюме. Думал, что пригласила танцовщицу… и наблюдает за ним со стороны. Изумленный, он смотрел на происходящее широко открытыми глазами! Такой он свою возлюбленную никогда не видел, даже и не мечтал увидеть. Вот изумила, ошарашила, покорила воображение. У мужчины не было слов.
Танцуя, медленно тряся грудью, руками выписывая какие-то фантастические па, она была просто восхитительна. Мелкими шажками, «рисуя бедрами» узор, звеня монетками, приблизилась к нему вплотную – он вдохнул запах ее тела. Склонила голову… Медленно и сексуально крутя бедрами, начала выписывать узоры ножкой в разрезе юбки. Увидел оголившуюся загорелую ножку от бедра. Желание обладать любимой вновь нахлынуло с такой силой, что капельки пота покрыли спину.
Плечи танцовщицы плавно двигались взад и вперед, вниз и вверх. Грудь наполовину оголилась, соблазнительно «подмигнула» ему. От желания обладать любимой женщиной сводило дыхание… Он весь вспотел.
Ирина все танцевала и танцевала, ему казалось, вечность: то приближаясь к нему – оголяя какую-нибудь часть тела, соблазняя, то удаляясь на два шага… то опять приближаясь к нему, и трогала его, своей оголившейся частью тела – ножкой, бедром или грудью.
Вот с плечика соскользнула лямочка бюстгальтера, оголяя плечо и половину груди. Такая сексуально манящая, эротичная, загадочная – оголенной поднятой ножкой коснулась его груди…
Он такого никогда не видел, чтобы так откровенно его соблазняли. Желание переполняло мужское тело, он с трудом сдерживал эмоции.
Закончился танец… Танцовщица рухнула перед ним на колени, обхватив его ноги, стала делать вид, что целует их…
Ласково поднял Ирину с колен, руки заботливо и нежно взяли любимое лицо. Николай стал покрывать страстными поцелуями любимое лицо.
«Какое сокровище у меня в руках! Я никому тебя не отдам! Я так люблю эту женщину! Какой бывший муж недалекий человек!» – все эти фразы переполняли мозг. Жаркие поцелуи продолжались литься, он никак не мог себя остановить.
Подав Ирине бокал вина, был приятно шокирован и возбужден от представления. У него не укладывалось в мозгу, что тот бывший муж не мог рассмотреть – такое золото!
Немного утолив жажду, отставив бокалы, любимая начала снимать халат…
Утром бывший супруг пришел, своим ключом открыл входную дверь. Ирина, услышав шорох в прихожей, накинув халатик, вышла.
– Ты почему здесь? – удивленно спросила она
– Я пришел просить прощение и хотел вернуться назад к тебе, – тихо прошептал он.
Ирина застыла в изумлении. Муж был похож на побитую собаку: неглаженая рубашка, сверху на пиджаке не было пуговицы. «Как за один месяц может измениться человек! – думала она. – Из холеного и уверенного в себе мужчины превратился в… неухоженного».
– Я только сейчас понял, что ты лучше всех! – тихо говорил он.
«Куда делся тот командный и громкий голос, которым кричал на меня?!» – думала женщина.
– Я тебя прощаю, но жить с тобой не буду. Будь счастлив со своей молодухой. Я сегодня подам на развод! – твердо сказала Ирина.
– Можешь не подавать. Я сразу, как ушел от тебя, написал заявление.
Николай в халате вышел из комнаты. От неожиданности бывший муж чуть не упал.
– Быстро же ты замену мне нашла? Наверное, какой-нибудь альфонс на твои денежки зарится?! – теперь он кричал, лицо его багровело, глаза округлились.
Ирина и Николай молча все слушали, дали ему покричать – много плохих слов они услышали в свой адрес. Влюбленные стояли спокойные и невозмутимые.
Николай спокойно тихо произнес:
– Дурак ты! Такую женщину бросил, променял на другую. У меня в новом микрорайоне квартира, больше вашей. Я – вдовец, и жизнь дала мне счастье – встречу с Ириной. Она переезжает ко мне. Ирина, собери необходимые вещи на первое время и поехали домой!»
Бывший как-то весь обмяк, побледнел, присел на корточки.
– Ты хоть скажи дочкам, чтобы со мной общались.
Капли слез капали на пол. Просидев на корточках несколько секунд, резко встал, хлопнул дверью, ушел.
Ирина и Николай вышли из квартиры с пакетом в руке, она закрыла за собой дверь теперь уже бывшей квартиры.
Эпилог
Прошло три месяца. Возле Дворца бракосочетаний стояла красивая и счастливая пара. Они были немолоды, но глаза светились счастьем, и оно передавалось вокруг стоящим. Он в черном модном костюме, она в бежевом строгом платье ниже колен, с длинным рукавом. В волосах закреплен белый маленький цветок. Много народу окружало их – поздравляли с таким событием. Разливали шампанское по бокалам и кричали: «Горько! Горько!».
Вдалеке стоял мужчина и пристально наблюдал за всем происходящим, он с завистью и грустью смотрел на толпу народа и молодоженов, с болью сводя челюсти, сдерживал гнев и обиду, слеза катилась по его небритой щеке.
Шутник
Скотник Стёпка, шестидесятилетний крепкий мужичок, пришел с фермы, с утренней дойки коров, немного раньше жены – Степаниды.
Мужчина всегда был весельчак и балагур, «душа деревни» и любой компании.
«Сегодня первое апреля, надо разыграть жену», – подумал он. Эту идею вынашивал уже два дня: был задумчивый и грустный – хорошая, по его мнению, идея-розыгрыш в голову не шла. Надо придумать что-нибудь эдакое… Не как в прошлые годы: то спина у тебя в навозе, то бигуди не все сняла с волос, то поросята разбежались по двору, то лиса кур потаскала…
Думал он, думал и придумал.
Как только жена вернулась с фермы, громко произнес:
– Степанида! – серьезно басил Степан. – Мне надо с тобой поговорить.
– Да подожди ты! Видишь, я на стол накрываю – завтракать пора.
– Так быстрей давай: шевелись, шевелись. Мне нужно этот вопрос с тобой решить быстро.
– Опять придумал про хозяйство… Не буду я уменьшать поголовье. Детям надо помочь. Вон, осенью мясо гусей продали в городе на сколько тысяч? Старшой на машину дали… Пять свиней продали – внуку почти на первый взнос на квартиру хватило. Ой, как они там с малышом? Надо позвать сноху летом у нас пожить, ребетёночку – свежий воздух, парное молочко лишним не будет.
– Хватит тебе тарахтеть! Дай и мне слово сказать.
– Что тебе говорить? Я и так знаю, что ты скажешь. Младшая внучка в это лето поедет в Москву поступать, тоже надо помочь. А ты: уменьшай хозяйство, сокращай поголовье – тяжело нам уже… Ничего, еще годок-другой выдержим, а там уж и отдохнем. Я вот на пенсии и работаю: все хочу детям и внукам помочь.
– Да хватит тебе тарахтеть! – крикнул мужчина и негромко стукнул по столу кулаком. – Я ухожу от тебя! «Прошла любовь – завяли помидоры»! Ухожу к продавщице Марии. Буду у нее жить. Там хозяйства почти нет, и не такая она балаболка, как ты. Собери мои вещи. Молодая жена будет меня беречь и лелеять.
Степанида на несколько секунд впала в ступор от произнесенного законным мужем.
Потом резко схватила в одну руку скалку, а в другую маленький топорик для рубки мяса.
Не успел юморист и глазом моргнуть, как жена со всего маху обрушила скалку на его седую голову, тут же на ее глазах соскочила большая малиновая шишка.
– Ах ты кобель! На «свеженятину» потянуло? Я тебя сейчас проучу, будешь знать, как на молодую Машку засматриваться!
И Степанида обрушила топорик ему на плечо.
– Сдурела баба! Убивают! – громко кричал, заикаясь, Степан, молниеносно соскакивая из-за стола. – Я пошутил! – вопил он на всю избу.
Это был первый раз за всю их долгую супружескую жизнь, когда кто-то из них поднял руку на «вторую половину».
– Сегодня же первое апреля! Решил разыграть тебя! – оправдывался он, держа руку на плече, мелкие слезы капали из его глаз. – Дура, разрубила телогрейку и новую рубашку на плече. Теперь рука и башка болит.
Женщина медленно опустила руки с кухонной утварью и присела на стул:
– Разыграл? Первое апреля? – заикаясь, повторяла она, и крупные слезы хлынули из ее глаз. Старый дурак, разве так можно? А если бы я тебя убила, чтобы ты ни ей, ни мне не достался. Уйдет… к молодой. Надо же такое придумать.