Катя Енотаева – Лагерь у озера Калина (страница 6)

Оказывается, всё время, пока они сидели за клумбой, Уля выковыривала из её бордюрчика большие, круглые камни – и успела измазаться в земле с ног до головы: грязь была и на ногах, и на щеках. Теперь, приподнявшись над клумбой, она прищурилась, прицелилась и метнула один из булыжников на дорожку.

Камень прилетел точно в центр аллеи, покатился и замер. Девчонки отвлеклись от своего общения и обернулись.

Подождав три секунды, Уля метнула следующий камень. Он приземлился на полметра ближе к девчонкам.

– И ещё один… – пробормотала Уля, прицелилась и замахнулась.

– Мамочки! Пошли отсюда! – взвизгнул кто-то на дорожке, и девчонки убежали, озираясь вокруг.

– Готово! Бежим! – и Уля первая сорвалась с места, пробежав прямо через клумбу, как маленькое разноцветное чудовище. Да, подумал Казик, не даром её выбирают первой во всех спортивных соревнованиях, когда нужно формировать команды: Уля – это сила.

Казик с Тимом клумбу обошли, жалея не столько помятые цветы, сколько собственные коленки и руки. Улю они догнали, только пробежав мимо кинозала, учебного зала и всех спальных корпусов, почти у самого дома вожатых. Там запыхавшийся Тим схватил совершенно не уставшую Улю за локоть и сказал:

– В… Уф… Обход!

И они пошли в обход, снова по газону.

Домик вожатых – длинный, одноэтажный, белый с тёмной черепицей. Казик никогда не видел его внутри, а вот Тим за своё долгое лагерное лето там бывал и знал, какое окно им нужно. К счастью, оно было открыто нараспашку, выставляя напоказ сетку от комаров. Не медля, Тим опустился на корточки и пополз, опираясь ладонями о землю. Эта сторона дома была обращена к забору лагеря, и здесь траву косили не так тщательно, как в центре – вокруг везде торчали листья отцветших одуванчиков и метёлочки колосков. Быстро заглянув в окно, Тим тут же уселся на траву, пригнувшись, и жестами показал Казику с Улей, чтобы они подошли.

Почему Тим сам не спросит у Дани, какие у него дела, подумал Казик, устраиваясь на земле между друзьями поудобнее. Ему Даня мог и сказать. Тим за лето успел перезнакомиться со всеми вожатыми, но с Даней они уже… Ну, почти друзья. Если только дети могут дружить со взрослыми.

– Тим, а почему ты…

– Тссс! – Тим с очень суровым видом прижал палец к губам, и Казик замолчал. Ладно, он потом спросит. Хотя правильный ответ, наверное – просто так интереснее: играть в шпионов и подслушивать под окнами вожатского дома.

Слышно было хорошо; по доносящимся из-за подоконника звукам легко было представить, как Даня проходит из одного конца комнаты в другой, к кровати, стоит там какое-то время, потом возвращается к окну – там стоит рабочий стол – вздыхает, садится, скрипя стулом, и щёлкает кнопками ноутбука. Тот включается с мелодичным переливом; Даня долго что-то делает, щёлкая мышкой и клавиатурой.

Пьёт воду из стакана. Снова вздыхает. Щёлкает мышкой.

Звучат долгие гудки – как по телефону. Он что, кому-то звонит? Типа по зуму? Да, вожатым хорошо, у них-то есть интернет…

Гудки с бульканьем сменились тихими шорохами, и Даня откашлялся, а потом заговорил преувеличенно радостным голосом:

– Максим Львович, Оксана Петровна, добрый день! Спасибо, что нашли время на мой звонок…

– Давайте к делу, – оборвал его сухой мужской голос из колонок, – что вы хотели обсудить?

– Да. Конечно. Сразу к делу. Я хотел… Поговорить с вами по поводу Тимофея и его пребывания в лагере.

Казик вздрогнул и повернулся к Тиму с открытым ртом; то же сделала Уля. Тим им не ответил: он сидел с вытаращенными глазами и молча смотрел перед собой, прислушиваясь, видимо, изо всех сил.

Из колонок донёсся какой-то шорох – кажется, вздох.

– Что ещё он натворил?

– Ничего! На самом деле, Тим – замечательный. Умный, активный, любознательный, хорошо себя проявляет в самых разных активностях, и всегда крепко держится за своих друзей…

Послушать Даню, подумал Казик, так Тим просто идеальный ребёнок. И будто бы нет постоянных жалоб на плохое поведение, шалости и прогулы тех самых "активностей".

– Тогда зачем вы звоните? – равнодушно перебил мужской голос. Видимо, это папа Тима? А мама всё молчит…

– Видите ли… За это лето я заметил, что… Тиму не хватает вашего внимания. Вы ни разу не приезжали, и, насколько я знаю, не созванивались… Это… Даётся ему тяжело. И то, что вы не смогли приехать сегодня… Так же как и в предыдущие родительские дни… Могу я узнать, есть ли какая-то причина?

Неловко, подумал Казик. Теперь он изо всех сил старался не смотреть на Тима, чтобы не выдать своих мыслей. Тим никогда об этом не говорил, но Казик и так знал, что он скучает в лагере по родителям и расстроен, что его сдали сюда на всё лето, как собачку на передержку. Но они никогда это не обсуждали. И сейчас, Казик уверен, Тим жалеет, что позвал их шпионить за Даней вместе. Он бы не хотел, чтобы друзья это слышали.

– Даниил… Раз уж вы подняли эту тему…

Ой-ой-ой, сейчас Дане прилетит по шее…

– Мы прекрасно знаем, – сказал папа Тима очень устало, – что наш сын, простите, заноза в заднице. Не надо приукрашивать ситуацию, уверен, он и в лагере никому не даёт спокойно жить.

– Ну зачем вы так, Тим очень… – но тут Даня запнулся, и папа Тима хмыкнул.

– Вот-вот. Он "очень". И нас с женой на него, честно говоря, не хватает.

– Нет, послушайте, – судя по звукам, Даня взволнованно подпрыгнул на стуле. – Я знаю, что с детьми бывает нелегко, и иногда требуется время от них отдохнуть, летние лагеря ведь в том числе для этого и работают… Но можно же найти время и хотя бы позвонить?

– Даниил, вы…

– Нет, подожди, дай мне сказать, – произнёс взволнованный женский голос. Видимо, впервые за время звонка заговорила мама. – Даниил, вы не представляете себе масштабы нашей усталости. Постоянное хулиганство, грубость, он никогда нас не слушает, на всё у него своё мнение…

Ого, подумал Казик, вот это у неё накопилось.

– Да, но… – попытался вставить Даня, но мама Тима перебила его:

– Поэтому мы хотели бы, чтобы летний лагерь длился дольше… Возможно, всегда.

Повисла тишина, густая, как йогурт. Даже деревья шелестели будто бы тише. Казик боялся вздохнуть и изо всех сил – не смотрел, не смотрел на замершего рядом Тима.

– Но Тим же в этом не виноват, – сказал наконец Даня. – Он просто ребёнок. И его поведение… Просто показывает, что ему нужна помощь.

– И мы эту помощь оказать не можем, – твёрдо сказал папа Тима. – Мы исчерпали для этого все ресурсы. Поэтому…

– Мы подобрали для него хороший интернат, – будто бы немного оправдываясь, сказала мама Тима. – Во Владимирской области. Со спортивным уклоном… И дисциплиной… Там ему точно помогут. Вы правильно сказали, Даниил, ему нужна помощь…

– Я не это имел в виду!

Такого голоса Казик у Дани раньше не слышал.

– Ни один ребёнок не заслуживает того, чтобы его просто сдали… Вы не можете… Пожалуйста, не поступайте так! Тим тянется к людям, ему просто нужно немного участия и внимания…

– Молодой человек, мы уже решили…

– Подумайте ещё раз! Пожалуйста!

– Хотите, мы вам его уступим? – со вздохом спросил папа Тима.

Тишина. Потом Даня тихо спросил:

– В смысле?

– Вы так о нём беспокоитесь. Хотите, возьмите его под опеку. Попробуете с ним справиться сами. Серьёзно, хотите?

– Нельзя же так… С живым человеком, – произнёс Даня дрогнувшим голосом.

– Ага! – возликовал папа Тима, – сразу на попятную! Как вы после этого можете что-то нам говорить?

В этот момент Тим вскочил – даже не пригнулся возле подоконника – и побежал, завернув за угол вожатского дома. Казик с Улей ошарашенно переглянулись. И что теперь? Бежать за ним или остаться и дослушать до конца?

Снова переглянувшись, они остались сидеть под окном.

И не зря.

– Так что, молодой человек, не спешите осуждать…

– Если Тим согласится, то я за, – тихо сказал Даня. – Но только если он сам будет не против. Потому что он человек, а не вещь, чтобы без спроса его передавать из рук в руки.

Повисла тишина. Уля дёрнула Казика за руку, дождалась, пока он повернётся, и изобразила беззвучный вопль. Казик кивнул. Ему тоже хотелось закричать.

– Тогда спросите его сами, – сказал папа Тима. Кажется, впервые за весь разговор его голос звучал не слишком уверенно. – В принципе… Это решение не хуже, чем интернат, да, Оксана?

– Понимаете, просто не все люди созданы быть родителями, – как бы извиняясь, сказала мама Тима. – Может быть, у вас получится лучше. Если вы серьёзно.

– Я серьёзно.

– Хорошо… Тогда… Дайте нам знать, что вы там решите.

– Хорошо… А вы…