Кацухиро Го – Четвертая подсказка (страница 63)
– Наверное, до отделения Ногата можно дойти не только со станции «Накано»?
– Что? Простите, я не знаю, – произнесла Юкари в ответ.
– Спасибо, – поблагодарил мужчина и вышел из поезда.
В его походке не чувствовалось колебаний. Юкари последовала за ним, будто ее позвали. На платформе тоже была жуткая толчея – чувствовалось, что это «Синдзюку»; толчея здесь не идет ни в какое сравнение со станцией «Ёёги». Платформа линии Яманотэ, расположенная по другую сторону путей, также была переполнена людьми. Юкари не могла понять, обычно ли такое состояние, или же платформы переполнены такими же, как она сама, людьми, желающими найти убежище в отделении полиции Ногата. Однако все нервничали из-за нестандартной ситуации.
Старик нашел торговый автомат и, достав из кармана мелочь, купил банку кофе. Похоже, не собираясь пересаживаться на другую линию, он остался стоять на платформе. Наблюдая за ним с некоторого расстояния, Юкари испытывала одновременно и разочарование, и облегчение.
Поезд и не собирался отправляться. Время медленно тянулось. Стоя вместе со стариком неподалеку от торгового автомата, Юкари наблюдала, как один за другим приходят и уходят поезда линии Яманотэ, и раздраженно грызла ногти. Не выдержав, она поискала в интернете и обнаружила, что до отделения полиции Ногата можно дойти пешком и от станции «Нумабукуро» линии Синдзюку. Пересадка на станции «Синдзюку», конечно, хлопотное дело, но все равно это может быть лучше, чем ждать здесь. Юкари вдруг пришло в голову: может быть, об этом надо рассказать и старику? Но она передумала: все-таки нехорошо в такой степени лезть не в свои дела. «А вдруг он подумает, что я какая-то странная? А что, если он рассердится? Да и вообще, я ведь на самом деле руководствуюсь вовсе не стремлением помогать людям. Я просто беспомощна. В почти невыносимой степени…»
После некоторых терзаний Юкари сделала шаг в направлении спины старика – и в этот момент раздался оглушительный взрыв.
– Немыслимо.
Лежавшие на металлическом столе кулаки Руйкэ напряглись. Даже его маленькая спина излучала нервное напряжение.
Взгляд Руйкэ был направлен на экран планшета. «Не может быть», – эти слова хотел произнести и Киёмия, который на своем лэптопе также ознакомился с обновленным отчетом. В нем значилось: «На станции “Асагая” бомба не обнаружена». Предположение Руйкэ оказалось неверным? Что за чушь!
Доверие к проницательности своего подчиненного не было единственной причиной уверенности Киёмии. Он и сам был убежден в правильности этой логики. Если преступный план составлял Тацума, он не мог не выбрать станцию «Асагая», где покончил с собой его отец.
– Господин Киёмия, – испуганным голосом произнес Руйкэ. На экране появился новый комментарий. «Просим отменить эвакуацию на станции “Асагая”».
– Остановите их. Бомба наверняка там. Наверняка.
Киёмия понимал сложность ситуации. Поиски на станции «Асагая» продолжаются уже более двух часов. До сих пор не найдено вообще ничего. Все это время поезда стоят. Да, сейчас не час пик, но последствия будут колоссальными.
«Готовность железнодорожной компании сотрудничать тоже не безгранична. Угроза взрыва на станции “Асагая” – всего лишь результат цепочки наших догадок и внутренней убежденности, а вот вещественных доказательств нет никаких».
– Даже в крайнем случае до четырех часов пассажиров на станцию пускать нельзя.
«Конкретный момент времени – тоже не более чем одна из наших догадок».
– Нужны аргументы, которые могли бы их убедить.
– Пожалуйста, сделайте что-нибудь. Можно в конце концов придумать, что этот тип сказал то-то и то-то…
На лице Судзуки, названного «этим типом», появилась слабая улыбка. После того как Цуруку и его подчиненные увели Коду, сотрудницу отделения Ногата, он прекратил свою болтовню и сидел с расслабленным видом, будто грелся на солнце. «Он что, считает, что цель уже достигнута? Или заносчиво полагает, что его победе уже ничто не может помешать?»
– Ты можешь сказать, где на станции находится бомба? Где именно? Мы же не можем ничего им не говорить.
Руйкэ молчал. Ответа на вопрос Киёмии он не знал. Тот вдруг ощутил, что смог дорисовать до конца мысленный портрет Руйкэ. Его сущность в том, чтобы все разгадывать. Ситуация, когда он что-то не может разгадать, означает для него поражение, которому не может быть оправдания. В портрете четко виделся образ Руйкэ, от досады кусающего свою губу.
– Постараюсь сделать все, что будет в моих силах. Но ты за это время должен дать ответ на вопрос: где спрятана бомба?
Киёмия поднялся со своего места, вышел из следственной комнаты и позвонил по смартфону. Интендант сразу же ответил на вызов.
– Прошу вас немного подождать с отменой эвакуации на «Асагае».
В трубке послышался раздраженный вздох.
– А какие для этого основания?
– Тацума совершенно точно выбрал станцию «Асагая» в качестве мишени.
– Это я знаю. Именно поэтому мы, полагаясь на ваше мнение, дали распоряжение об эвакуации. Но бомба же не была найдена.
– Наверное, что-то мы упустили.
– А ты можешь это сказать тем, кто работает там, на месте? Можешь сказать тем следователям, которые, борясь со страхом попасть под взрыв, в поте лица повсюду ищут бомбу?
Киёмия глубоко вздохнул.
– Взрыв будет в четыре часа. По крайней мере до этого времени необходимо проявлять осторожность.
– А после четырех часов можно будет успокоиться? Или надо ждать до пяти часов, когда закончится час Обезьяны? А потом что? Потом ты какое-то другое время назовешь, и этому не будет ни конца ни края…
– Судзуки тоже подтвердил, что станции являются их целью.
– Это же не обязательно «Асагая»… Послушай, Киёмия, прошло уже три дня, как Тацума и двое других мертвы. Если они умерли после установки бомбы, тогда невозможно представить, чтобы ее целых три дня никто не заметил. Например, во время уборки мусора или техосмотра оборудования. То бишь, если на станции и есть бомба, ее установил не Тацума и его напарники, а Судзуки. У того что, есть какие-то свои счеты с «Асагаей»? Если нет, то не будет ничего удивительного, если он поменял планы и использовал «Асагаю» только как приманку. – Слова интенданта были до неприятного логичны. – Если же ты настаиваешь на своем, назови место, где заложена бомба. В противном случае разговаривать нам не о чем.
Получается, нет других способов убедить руководство, кроме как дать конкретный ответ…
Впрочем, следует признать, что «проблема незаметного места» возникает и в случае Судзуки, со вчерашнего вечера постоянно находившегося в следственной комнате. Задержан он был еще до завершения рабочего дня на станции. Бомба находится в таком месте, которое не обнаруживается при уборке и техническом осмотре. Если даже допустить, что существует пятый сообщник, который установил бомбу сегодня, полиция не могла не обнаружить ее в результате своих поисков.
– На «Асагае» мы сделали все возможное. Значит, надо бросить все силы на следующую кандидатуру. Или вы собираетесь выполнять все, что вам говорит Судзуки, и убрать пассажиров со всех станций Токио?
«Разумеется, на это мы пойти не можем. И если наши поиски закончатся безрезультатно, полиция подвергнется безжалостному осуждению. Нас заклеймят как сборище бездарей, идущих на поводу у преступников».
Впрочем…
– Судзуки так говорит. Говорит, что бомба на «Асагае».
Боль от нарушения правил пронзила солнечное сплетение Киёмии. Это была очевидная ложь. Еще более порочная, чем ложь с передачей функции дознавателя Руйкэ.
– Слушай, очнись наконец! – Голос интенданта был полон гнева. – Ты что, забыл? Забыл, как вы облажались в Ёёги? Как после этого вы можете быть уверены, что не идете на поводу у Судзуки?
Киёмия положил руку на грудь и стал тереть ею так, будто пытался раздавить собственное сердце. Слов для ответа у него не было. От одной мысли о числе жертв начинали дрожать ноги. «Поражение? Нет, этого слова недостаточно. Я бросил на произвол судьбы человеческие жизни. И именно поэтому должен идти до конца…» Киёмия напряг мышцы живота.
– Пожалуйста, оттягивайте отмену эвакуации как можно дольше.
– Да пошел ты…
– Наш разговор записывается.
Последовала пауза. Киёмия затаил дыхание. Затем продолжил:
– Если что-то произойдет, вам тоже придется отвечать.
Он ждал. Ждал слов, которые начальник адресует кусающему кормящую руку несговорчивому подчиненному.
– Слушай, ты… Ты понимаешь, что тебя ждет?
– Пожалуйста, очень прошу вас, ведите переговоры с ними до самого последнего момента.
Киёмия нажал на отбой. «Я испробовал все средства, какие были. И ложные отчеты, и наспех придуманные угрозы. Ощущения, что я чего-то этим добился, нет и в помине. Да и вообще, мне кажется, интендант прав: на станции “Асагая” бомбы нет. Значит, лучше искать следующую станцию. И выдавливать из Судзуки подсказки».
Их дурачат… Киёмия хотел было вернуться в следственную комнату, но остановился. Он с ужасом осознал существование возможности, о которой уже начал забывать. «Я полагал, что эти его подсказки, которые он произносил в форме загадок, были в некотором смысле честными. По этой причине я с какого-то момента начал доверять Судзуки. Может быть, его откровенная и неумелая ложь про мистическое озарение и потерю памяти тоже была средством маскировки его истинных намерений? Что, если все это было просто его дебютными ходами, предваряющими намного более важную ложь? Нет, в своих мыслях я захожу слишком далеко. И все же…»