Кацухиро Го – Четвертая подсказка (страница 6)
Он бросил пытливый взгляд на Судзуки. Тот, с безразличным видом смотревший куда-то вниз, заметил это – то ли по причине хорошей интуиции, то ли по причине того, что его интересовали действия Исэ. Он скроил непонимающее лицо, а затем, произнеся «хе-хе-хе», соорудил на нем улыбку. На первый взгляд, он выглядит доброжелательным, но не отвечает, когда к нему обращаются; прикрывает свой рот рукой и, как дурак, качает головой… Исэ приходилось сдерживать эмоции, закипавшие в нем при виде этой детской мимики Судзуки. Господин Тодороки слишком наивен. Чтобы до этого мерзавца что-то дошло, его надо бить руками и ногами, как это делали раньше. Иначе, как через тело, до него ничего не дойдет.
– Господин сыщик, – Судзуки впервые обратился к Исэ. Его лицо было обеспокоенным.
– Что? – возбужденно произнес Исэ.
– В туалет можно сходить?
Исэ притворно откашлялся. Надо сделать так, чтобы Судзуки не заметил его волнения.
– Прямо сейчас?
– Нет, это не в такой степени срочно…
– Раз так, терпи.
– Значит, как я и думал, для этого надо получать разрешение от начальников?
– Ну да, ты ведь проходишь по делу как важный свидетель.
– Вот как? Тяжелая у вас работа…
В словах Судзуки можно было почувствовать участливые нотки. «Как будто он мне сочувствует…» Исэ почувствовал, как кровь приливает к его лицу. Судзуки с видом человека, которого происходящее ничуть не беспокоит, стал, громко глотая, пить воду из бутылки, полученной от полицейских. Выпив примерно половину, он удовлетворенно рыгнул. После этого сложил руки между ног и выгнул спину дугой, став похожим на плохо сделанную куклу-талисман, использующуюся в рекламе провинциальной продукции.
«Почему же господин Тодороки не может заставить говорить этого типа? Если бы на его месте был я…»
– Скажите, господин сыщик…
– Чего тебе?
– Вы, господин сыщик, окончили университет?
– Ну да, окончил.
– Я так и думал. У вас такое сообразительное лицо… Я хорошо разбираюсь в таких вещах. Чувствую это. Это у меня с давних пор. Еще с тех пор, когда у меня живот так не выступал. И когда у меня еще не было этой десятииеновой лысины. Я настолько хорошо чувствовал это, что все даже заблуждались на мой счет. Говорили, что я, может быть, очень умный ребенок…
Судзуки усмехнулся. Исэ не мог прочитать его истинные намерения. Прошло пятьдесят минут с тех пор, как Тодороки вышел из комнаты. Возможно, Судзуки просто стало скучно? Или он что-то собирается сообщить? Исэ продолжил разговор, протоколируя в компьютере слова Судзуки:
– Ты тоже выглядишь хорошо соображающим человеком.
– Куда мне… Я как медленный поезд. Полнейший тормоз – с ног до головы. Если сравнивать со мной, вы, господин сыщик, просто «Порше» или «Феррари».
– Я совсем не противник медленных поездов.
Щеки Судзуки приподнялись. Выражение его лица отличалось от той искусственной доброжелательной улыбки и смущения, которые он демонстрировал до этого, и как-то располагало к себе.
– Господин сыщик, вы ведь родились в Токио, не так ли? У вас красивое произношение. Может быть, поэтому вы так романтически относитесь к поездам… Но правда в том, что медленные поезда никуда не годятся. У меня о них остались только плохие воспоминания. В сельской местности ведь станции находятся на отдалении друг от друга, правильно? Кроме того, число поездов там небольшое. И ситуации, когда ты опаздываешь на работу, пропустив всего один поезд, совсем не редки. А ведь бывает, что одна минута или даже секунда может стать определяющей в жизни человека…
– В жизни человека? Ну, это ты лишнего хватил.
– Нет, это вовсе не преувеличение. Ну вот, например, есть такая штука, как экзамены. Единые общегосударственные экзамены, в мое время их называли «общие первичные экзамены»… Так вот, в сельской местности центр сдачи экзаменов часто находится на большом расстоянии от места, где живет человек. И в таком случае задержка поезда может действительно стать катастрофой.
– А разве люди в таких местах не передвигаются в основном на машинах?
– У вас такое представление, правильно? Но, господин сыщик, я вот с давних пор не могу взять в толк: почему эти экзамены проводят в зимнее время? Вероятность простыть зимой выше, снег может пойти – и почему-то как раз в это время надо обязательно проводить экзамены… Лучше ж их осенью проводить, правда? Вы так не считаете, господин сыщик?
– Осенью тоже что-то может случаться. Тайфуны, например…
– Может быть. Все ведь лучше соображают, чем я… Правила придуманы людьми, которые хорошо соображают, значит, на то у них была какая-то причина, такая, что просто не может прийти мне в голову. Кстати, о снеге… О снеге. Собрались вы куда-то поехать на машине, а тут снег сильный пошел, и все – вы застряли. И такое случается на каждом шагу. Поэтому-то и тяжело жить в деревне. Впрочем, наверное, именно потому, что в таких местах снег может валить валом, они в конце концов не стали чем-то бо́льшим – так и остались деревнями.
– Ты родом с северо-востока?
Судзуки поджал губы и сделал круглые глаза.
– Например, с Хоккайдо? Или, наоборот, из района Синъэцу?
– Почему вы так думаете?
– У тебя ведь есть неприятные воспоминания, связанные со снегом?
Судзуки проворно прикрыл рот рукой. Сделано это было слишком наигранно. Впрочем, для него это выглядело, напротив, естественно.
– Можешь хотя бы назвать местность, из которой ты родом? Это тебя никак не выдаст.
– Да я и не утаиваю ничего. И имя с фамилией назвал настоящие.
– При этом адрес свой ты, значит, забыл?.. Не, такое не прокатит.
– Спиртное – страшная штука.
Вот ведь сволочь… Ненависть, нахлынувшая на Исэ, почему-то превратилась в кривую улыбку.
– Давай, расскажи мне что-нибудь. Какое-нибудь свое ужасное воспоминание.
– Ну раз так, то давайте вы, господин сыщик, сначала скажите, как вас зовут.
– Это еще с какой стати?
– Так ведь я буду дальше говорить о личных вещах. О таких вещах, о которых можно говорить только с тем, с кем ты лично знаком.
– То есть, если я скажу, как меня зовут, я буду удостоен высокой чести быть включенным в число твоих знакомых?
– Ну да, так. И поэтому между мной и вами, господин сыщик, после этого будет секретный разговор. – Судзуки, все еще не поднимая головы, исподлобья бросил на Исэ взгляд, полный ожиданий и тревоги.
В глубине живота у Исэ забурлило. Этот его взгляд был точь-в-точь похож на тот, который Исэ с детства много раз приходилось видеть в своем непосредственном окружении…
– Моя фамилия Исэ. Юки Исэ.
– Вот как? А я – Тагосаку Судзуки. Давайте будем дружить! – с сияющей от радости улыбкой произнес Судзуки. – Как-то даже неловко… Будто я снова вернулся в подростковый возраст.
Исэ подавил нахлынувшее на него раздражение и улыбнулся в ответ. Эта утка сама принесет на своей спине тот лук, с которым ее поджарят. Нет нужды ее сторониться. Впрочем, в данном случае это, может быть, не утка, а кефаль [8].
– Значит, неприятная история, связанная со снегом… – Судзуки резко придвинулся к Исэ. – Была девочка, которая мне нравилась. Когда я учился в средней школе, она была моей одноклассницей, кожа у нее была белой, а плечи такими вот худенькими. Она была кумиром всех мальчиков. Конечно, такой, как я, не мог быть ей ровней. Она даже взглядом меня не удостаивала. Но ведь никто не мог запретить мне в одностороннем порядке страдать по ней, правда? Я был наивным шалопаем, ни о чем глубоко не задумывался. И мне было достаточно, например, просто смотреть на нее со спины, когда все мы после школы возвращались по домам.
– Так ты настоящий сталкер!
– Мне очень совестно. Но ведь это было в эпоху Сёва. В эпоху Сёва…
Какая разница – Сёва [9] это или Рэйва? Исэ представил, как за его девушкой следит Судзуки, и от отвратительности этой сцены у него по спине пробежал холодок.
– …и что дальше?
– Да. Звали ее Минори. Девочка эта, кстати, была убита.
– Что?
– Она была убита. В день сильного снегопада. Это сельская местность, и там полно мест, которые не попадают в поле зрения людей. Можно сказать, что там есть только такие места, которые не попадают ни в чье поле зрения. Убийцей оказался учитель из нашей школы. Он был третьим сыном богатого человека, который в нашей местности вел себя как король. Этот учитель похитил Минори, когда она возвращалась из школы, вдоволь надругался над ней и задушил до смерти, вдавив ее лицом в снег.
– Чудовищно…
– Да, хуже не бывает. На самом деле, хуже просто быть не может. – Судзуки смотрел на Исэ, не отводя глаз.
– Но ведь это не то, чтобы с тобой самим произошло что-то ужасное.
– Нет, со мной тоже произошло ужасное. Не понимаете? Я ж как тот дурачок, у которого всегда одно и то же на уме, или, как бы это сказать, человек, который думает только об одном. Ну, вы же знаете, есть такие люди, которые без устали раз за разом повторяют одно и то же действие.
– …Ты следовал за ней и в тот день?
– Вы попали в десятку. Но, – Судзуки грустно покачал головой, – хотя я буквально своими глазами видел, как Минори была похищена рядом с синтоистским храмом, я тем не менее ничего не смог сделать, чтобы помочь ей. Ведь Минори не возражала. Напротив, она была довольна – будто ее пришел встречать отец или старший брат. Если подумать, это вполне естественно: девочка будет чувствовать себя спокойнее, если в день сильного снегопада перед ней появляется ее школьный учитель и предлагает вместе вернуться домой, правда? Этот третий сын был хорош внешне, и, возможно, Минори тоже испытывала к нему какие-то похожие чувства. И напротив, я был всего лишь подозрительно ведущим себя одноклассником. Я подумал, что будет нехорошо, если меня обнаружат, поэтому уныло побрел в обратную сторону. Ну и в результате, – покорным тоном продолжил он, – я попал под подозрение.