Катрине Энгберг – Стеклянные крылья (страница 5)

– Личность установили?

– Как мы и предполагали, это Беттина Хольте, пятьдесят четыре года, соцработник, живет в Хусуме с мужем, есть двое взрослых детей. Родственники ее опознали.

Йеппе кивнул Фальку.

– Сообщишь, что ее уже не надо разыскивать?

Фальк отошел на пару шагов и повозился с защитным костюмом, ища телефон.

– А от чего она умерла?

Прежде чем ответить, Нюбо сосредоточенно провел ватной палочкой по соску трупа и убрал в стерильный пакет.

– Она умерла от остановки сердца, Кернер, как и все. Еще о чем-нибудь хочешь спросить перед вскрытием?

Йеппе подавил вздох.

– Просто расскажи мне, что тебе сейчас известно. Будь так добр.

– Добрый – мое второе имя.

Нюбо взял со стола за спиной металлическую палку. Вроде телескопической указки, которыми раньше пользовались учителя, показывая на карте мира Джибути. Нюбо указал ею на запястье жертвы.

– Порезы видишь? Вон там, там и там.

Он переместил указку на бедро. Йеппе наклонился поближе. На каждом запястье и в паху слева на коже зияли порезы шириной в сантиметр, расположенные параллельно друг другу. Всего двенадцать ран – точно вдоль важнейших артерий тела.

– Беттина Хольте истекла кровью. Кроме этих ран, других внешних повреждений я не нашел. Поэтому уже сейчас могу это утверждать с довольно высокой долей вероятности.

– Истекла кровью? – Йеппе изо всех сил старался не слушать, как Фальк разговаривает по телефону. – Разве такое обычно бывает не при самоубийствах, когда себе запястья режут?

– Не в этом случае. Могу тебя заверить: это точно не самоубийство.

Нюбо снова вернул указку на левую руку трупа.

– Видишь красные отметины под мышками? Женщину привязывали широкими ремнями. И за лодыжки тоже. Возможно, и ладони – во всяком случае кожа на них красная. – Он снова переместил указку.

– Почему ладони?

– Чтобы жертва не могла сделать вот так.

Нюбо поднял руку в перчатке, сжал в кулак и пригнул к запястью.

– Кровотечение приостановилось бы. По крайней мере на время.

Нюбо убрал указку и задумчиво прижал палец к подбородку.

– Судя по трупному окоченению, смерть наступила где-то между полуночью и тремя часами утра – к сожалению, из-за того, что она два часа пролежала в фонтане, более точно определить не получится. А еще женщина лежала на спине, когда умирала. Видимо, преступник связал ее, перерезал артерии и дождался, пока она истечет кровью.

Йеппе заметил, что Фальк снова стоит у стола, что-то записывает и, сам того не осознавая, неразборчиво напевает. Непрошеная передышка от музыки, звучавшей в голове у самого Йеппе.

– Преступник наверняка заткнул ей рот кляпом. Или вколол обезболивающее? Иначе она бы кричала, звала на помощь.

– Да, и кричала бы от боли.

Нюбо стал состригать покрытые красным лаком ногти в маленький пакетик.

– Она истекала кровью, и ей было больно. Возможно, не в первые десять-пятнадцать минут, но когда начинают отказывать сердце и другие жизненно важные органы, приходит очень-очень сильная боль. С такими ранами она умерла примерно через полчаса. Смерть наступила бы быстрее, если бы ей перерезали сонную артерию.

– Значит, это произошло не сразу?

Нюбо задумчиво кивнул и закрыл пакетик с ногтями.

– Да, в этом и смысл.

– Ужас! – Йеппе передернуло. – В таком случае преступник точно не вкалывал ей обезболивающее.

– Разумеется, это покажет токсикологическое исследование, но я тоже думаю, что он ничего ей не вкалывал.

Нюбо опустил висящий на лбу фонарь, открыл рот трупа и посветил туда.

– Зубы не повреждены, но ей наверняка воткнули в рот кляп – например, смятый полиэтиленовый пакетик или мягкий мячик. Нетрудно сделать так, чтобы человек не кричал.

Йеппе надолго закрыл глаза и представил себе эту картину. Раздетая и связанная женщина истекает кровью, не может даже закричать от боли, а жизнь медленно ее покидает.

– Есть признаки сексуального насилия?

Прежде чем ответить, Нюбо взял очень длинную ватную палочку, опустил ее в горло женщины и протянул судмедэксперту.

– Явных – нет. Такое вполне вероятно, раз ее нашли обнаженной, но признаков пенетрации и сопротивления, а также семени в полостях нет.

– Ясно. – Йеппе склонился над столом и посмотрел на запястья. – Зачем столько ран? Почему преступник просто не перерезал артерии?

Нюбо обернулся и стал искать что-то на рабочем столе.

– Ага, Кернер, на этот раз ты задал хороший вопрос.

Он поднял к глазам скальпель.

– Этого я не знаю. Для начала хотелось бы понять, чем вообще сделаны эти порезы.

Судмедэксперт приподнял голову трупа, Нюбо сделал разрез на затылке, отложил скальпель и опустил лицо женщины к груди.

Йеппе знал, что следующий этап – вскрытие черепной коробки; мозг вынут и взвесят, разрежут на тонкие пластины и изучат. В конце его поместят в желудок, к другим органам, а кожу зашьют. Черепную коробку заполнят волокнистым материалом и впитывающей бумагой. Если поместить мозг обратно в черепную коробку, есть риск, что во время похорон оттуда начнет сочиться жидкость.

– Дай руку!

Йеппе вытянул руку – она затряслась над трупом без лица, лежавшем на столе.

– Что ты придумал?

Нюбо закатал рукав Йеппе, повернул руку ладонью вверх и прижал к тонкой коже запястья лезвие скальпеля поменьше.

– Вряд ли я смог бы сделать такие симметричные разрезы, как бы ни старался. Даже самым маленьким скальпелем.

Йеппе убрал руку и опустил рукав.

– Другими словами, мы ищем нестандартное орудие убийства.

– Другими словами, да, Кернер. – Нюбо помахал скальпелем, поблескивавшим от яркого света. – Мы ищем нестандартное орудие убийства.

– Мысли о самоубийстве?

Эстер де Лауренти задумалась над вопросом.

Психиатр рассматривала ее – между стекол очков без оправы залегла морщина, и она снова задумалась, может ли она, женщина шестидесяти девяти лет, воспринимать всерьез такого молодого врача. Сколько ему? Чуть за тридцать?

Эстер оглядела кабинет, сознательно избегая его тяжелого взгляда. Стену за его спиной закрывал шкаф из полированного орехового дерева со стеклянными дверцами, забитый книгами по психиатрии и медицине, а на остальных – современное искусство и бабочки за стеклами.

– Вас посещают мысли о самоубийстве?

Она явно слишком долго раздумывала. Эстер обратила внимание, что вопрос он повторил громче – на тот случай, если она его просто-напросто не расслышала, и тут же решила, что он ей не нравится. Идти к нему было рискованно. Некоторые ее ученые друзья горячо его рекомендовали, другим не нравились его методы. Мнения о молодом психиатре Петере Деманте ходили неоднозначные.

Эстер взяла себя в руки.

– Нет… эм, вообще нет, давно не было.

– Но они у вас были?