Катрине Энгберг – Крокодилий сторож (страница 28)
– Добро пожаловать на люстрочердак, – произнес охранник, подняв руку в приветственном жесте, абсолютно неуместном в данной ситуации.
Йеппе взял из ящика у двери пару синих бахил и, нацепив их, огляделся. Помещение было огромное и в основном пустое, если не считать груд старого хлама там-сям. Гора старых гастрольных чемоданов образовывала чудесную кожаную композицию, а столики с какими-то щепками, аккуратно сложенные стремянки и пустые банки из-под газировки свидетельствовали о том, что люди время от времени сюда забредают. Противоположный край помещения тонул во мраке, и чувство пребывания в заброшенном чулане от этого усиливалось, но лучи света мощных фонарей прорезали темноту и выявляли руки и лица усердно трудившихся людей.
Техники-криминалисты уже огородили и разметили участки, которые нужно было обследовать. Они работали очень быстро. Их голоса звучали громко, чуть ли не громче шума, который издавал переносной генератор.
– Мы сейчас находимся над самим зрительным залом, – объяснил вахтер и кивнул в сторону центра помещения. – Партер прямо под нами. А вот там люстра.
Йеппе переместился поближе к середине комнаты, где от пола до потолка высился большой серо-белый металлический ящик. Две тяжелые огнеупорные дверцы ящика были открыты и виднелось огромное отверстие в полу, окруженное низкой оградой, совершенно не похожей на сколь бы то ни было серьезную защиту на случай, если кто-то вздумает споткнуться в непосредственной близости от нее. Свет лился из этой дыры и озарял коллег, свесившихся через перила. Блондинистый лошадиный хвост Анетте светился в темноте. Заметив Йеппе, она вновь склонилась над дырой, жестом призвав его сделать то же самое. Он налег на перила. Прямо под ними зияло гигантское отверстие в полу, четыре-пять метров в диаметре, сквозь которое были хорошо видны зрительские места в пятнадцати метрах ниже. И прямо по центру этого отверстия висела гигантская хрустальная люстра Старой сцены.
Йеппе инстинктивно отступил на шаг назад, почувствовав, как сжимается его мошонка от ощущения хрупкости оградки между ним и отвесной пропастью, и он слишком живо представил себе, как это чудовище отрывается от потолка и устремляется вниз, прямо на головы беззаботных зрителей. И ведь наверняка когда-то об этом уже написали пьесу. Everything old is new again.
Фонарь никак не мог остановиться на фигуре, лежавшей на хрустале. Луч света то и дело натыкался на многочисленные блестящие плоскости и отражался, мерцая, как стробоскоп, в лица сосредоточенных полицейских и криминалистов. Наконец он замер на фигуре, попавшейся в ловушку верхнего яруса люстры. Там лежал Кристофер Гравгорд, с обнаженным торсом, бледный, обмякший и безвольный, пойманный в обруч из блестящего стекла. Не было никаких сомнений в том, что он мертв. На хрупкой грудной клетке, прямо над сердцем, чернилами было написано «Дух» узкими высокими буквами. Йеппе прищурился, пытаясь сфокусироваться на татуировке. Если она должна была выражать ожидания Кристофера от жизни, то в завершении его пути здесь, на люстре Королевского театра, заключалось трагическое воплощение этих ожиданий.
Йеппе почувствовал, что его тело засасывает через край ограды в недра красного плюша, красующегося внизу и напоминающего большую мягкую пасть. Какой получился бы прекрасный полет.
Нюбо стоял с противоположной стороны от отверстия и обсуждал с криминалистом Клаусеном, каким образом им предстоит извлекать тело из люстры и возможно ли как-то обследовать его, прежде чем оно будет извлечено.
На душе у Йеппе было тяжело. Мир сегодня переполнился вздохами. Он должен был предвидеть случившееся. Анетте тронула его за плечо и направилась к низкой двери, которая вела на крышу, к вечернему небу над старым Копенгагеном. Створка едва достигала полутора метров в высоту, поэтому Йеппе пришлось нагнуться, чтобы пройти. Он двигался в темноте на ощупь, все еще ослепленный яркими отблесками кристаллов в лучах прожекторов, и споткнулся о крышку люка в видавшем виды деревянном полу.
– Ты в порядке?
Йеппе что-то пробурчал в ответ. Кровь резко отхлынула от головы, потому что крыша вокруг него качалась, как рыболовный катер на волнах. Он остановил взгляд на светящихся часах «Магазан дю нор», подождал, пока движение прекратится, затем огляделся. Они стояли на небольшом мостке из досок, образующем плоскую дорожку поверх медных покатых пластин крыши. Дежурное освещение еще не зажгли, поэтому на крыше было совсем темно. В десяти метрах от деревянного настила Йеппе угадывал очертания флагштока и статуи, взирающей на Конгенс Нюторв.
– Вот сюда забираются вахтеры поднимать флаг по праздникам, – сказала Анетте, включая карманный фонарик. – Большинство из них терпеть не могут это делать. Особенно в дождь и ветер, разумеется. Тут высоко.
Йеппе с опаской ступил на ровные доски, положенные на крышу. У самого флагштока, под прикрытием внушительного крылатого всадника Анетте опустилась на корточки и посветила на клочок ткани.
– Пока что нельзя сказать, сам он прыгнул или его скинули, беднягу. Но, как бы то ни было, вот здесь произошло что-то странное. Установлено, что эта рубашка Кристофера.
– Зачем ему нужно было снимать рубашку? Или с него снимать рубашку?
– Понятия не имею. Она скручена в плотный жгут. Посмотрим, что обнаружат на ней в Центре.
– Мы считаем, что совершено преступление? Или он посреди своей смены забрался на крышу, скинул рубашку и бросился на люстру?
– Нюбо не отказывается от версии самоубийства. По крайней мере не хочет исключать эту версию до вскрытия.
Йеппе не верил в предчувствия Нюбо. – Разве можно погибнуть, спрыгнув на люстру всего в пяти метрах внизу?
– В сочетании с таблетками или передозом – естественно, можно!
Йеппе посмотрел на площадь. Какое-то чересчур открытое и видное место для совершения убийства. Но это хорошо, дамы из администрации «Магазан дю нор» могли увидеть что-то тут, под статуей. Нужно будет не забыть прислать кого-нибудь утром, к открытию, опросить их.
– А что с временными интервалами?
Анетте извлекла из кармана записную книжку и принялась неуклюже листать ее одной рукой, держа во второй фонарик.
– Сегодня Кристоферу надлежало явиться на работу к восемнадцати часам, и нет никаких поводов сомневаться в том, что он так и сделал. Охранники его не видели, но в четверть седьмого он встретился в столовой со своим начальником, когда спустился за кофе. С этого момента с ним никто не пересекался, но коллеги видели, как он относил в прачечную чулки и костюмы танцовщиц. Его отсутствие обнаружилось только тогда, когда балеринам, которых обслуживает Кристофер, пришло время облачаться в костюмы, а в гардеробной ничего не оказалось. Это было около девятнадцати тридцати, примерно в момент первого звонка.
– Первого звонка?
– В Королевском театре публике и персоналу дается три звонка: в половине восьмого, без четверти и за пять минут до начала.
– Да знаю я это прекрасно! – Йеппе раздражался на свою забывчивость.
– Все удивились такому внезапному исчезновению, но когда он не ответил на телефонный звонок, его балерин все-таки пришлось обслуживать другому человеку, – продолжала Анетте. – Всем вдруг прибавилось работенки, сделать все надо было вовремя, поэтому в первую очередь его коллеги расстроились оттого, что он испарился, не сказав им ни слова.
Анетте пошла обратно, Йеппе остался на месте.
– Если бы мы затащили его на допрос, как вы хотели…
Анетте обернулась, оказавшись в сиянии света, льющегося из дверного проема.
– Да, тогда, возможно, он был бы жив. – Йеппе опустил взгляд на темную крышу.
– Но в том, что он мертв, нет твоей вины, и ты сам это прекрасно знаешь. – Анетте продолжила путь к двери, Йеппе, чуть помешкав, пошел следом.
– Когда вы прибыли?
– Мы приехали около половины девятого, чтобы его забрать. Оказалось, что он пропал. Ларсен и Фальк поехали на квартиру к Кристоферу, вышибли дверь, но в квартире, естественно, никого не обнаружили. Тем временем остальные стали обыскивать театр. Это огромное помещение. На самом деле мы почти сдались, когда кто-то из контролеров подошел и сказал, что на люстре что-то лежит. Зритель со второго яруса обнаружил там что-то странное и обратился к персоналу. Поначалу они решили, что кто-то так пошутил. Ларсен с вахтером побежали наверх посмотреть, после чего мы прервали представление посреди второго действия и запустили процесс. Было пятнадцать минут десятого. Осторожно, береги голову!
Они прошли через низенькую дверь и вновь оказались на театральном чердаке.
– Как преступник ушел? Не мог же он спокойно пройти через театр прямо перед сеансом?
– Или она!
– Хватит уже!
– Охранники показали, как можно спуститься с чердака и выйти из театра через колосники. Это пространство наверху, где во время представления находятся техники. – Анетте показала в направлении самого дальнего чердачного угла. – Оттуда можно добежать до «Скворечника», пересечь его, потом – к балетной школе и наружу. Кое-что свидетельствует о том, что он (или она) мог(ла) выбраться именно таким путем. Если он вообще тут был, начнем с этого. Ключ-карта Кристофера отсутствует; преступник мог взять его, чтобы открывать по дороге двери. Это обычная карточка с магнитной полоской, без кода, поэтому выйти на улицу не составило бы труда.