Катрина Фрай – Аффект (страница 23)

– Да, все было супер. Место преступления – другое дело: там сначала приходишь в ужас, но потом все худшее уже позади. Это зрелище тебя не преследует.

Рей сглотнул, и я увидела, как дрогнул его кадык.

– Наверное, я не гожусь для этой работы, детектив Берч – сказал он так, будто ему больно выговаривать слова.

– Ты уверен, что хочешь быть следователем?

– Всю жизнь мечтал. В детстве увидел передачу по телику – документальный фильм, а не какую-то выдуманную фигню. – Быстрый взгляд в мою сторону – проверить, не смеюсь ли я над ним. – Какое-то старое дело – в сельской местности убили девушку. Детектив рассказывал о том, как они нашли убийцу. Я подумал, что этот парень – самый умный человек, которого я видел, понимаете? Он был куда умнее профессоров и всех прочих, потому что он добивался результатов. И я решил: вот оно, вот то, чем я хочу заниматься.

– И сейчас ты учишься. Я же говорила неоднократно – тебе нужно время. Не жди, что все получится в первый же день.

– Угу. Возможно, этот ваш доктор Курт прав – мне нужно валить к чертовой матери обратно в транспортный отдел, арестовывать таких же лопухов, как я.

– Когда он тебе такое говорил?

Рей провел рукой по волосам.

– Не важно, – устало сказал он. – На доктора Курта мне плевать – ну разве что он окажется прав.

Я стряхнула пыль с участка стены и села рядом.

– Рей, я хочу тебя кое о чем спросить.

Он повернулся ко мне. На лице у него снова появилось выражение «съел что-то не то», и я испугалась, что его вырвет на мой костюм, но все же решила рискнуть.

– Ты, наверное, знаешь, что у меня и у моего напарника детектива Брайна Уэйна самая высокая раскрываемость в отделе.

– Да, я сразу это узнал как поступил на службу к вам в участок. Когда год назад старший инспектор отправил меня к вам, я только порадовался.

– И теперь, когда у тебя был шанс увидеть меня за работой, скажи – откуда берется у меня такая раскрываемость?

Рей, похоже, чувствовал себя не в своей тарелке: было ясно, что он задавал себе тот же вопрос и не мог найти ответа.

– Может, дело в том, что я самая умная в отделе?

Он, то ли пожал плечами, то ли замялся.

– Откуда я знаю?

– Иными словами – нет. Может, я ясновидящая – одна из тех, кого показывают по телевизору?

– Я же сказал: откуда…

– Откуда ты знаешь. Точно. Тогда я отвечу за тебя: мозг и инстинкты у меня не лучше, чем у всех остальных.

– Я так не говорил.

В ярком солнечном свете его лицо казалось узким, встревоженным – и отчаянно молодым.

– Знаю. Но это дела не меняет: я не гений. Да, я хотела бы им быть, и какое-то время мне казалось, что я особенная. В этом я не сомневалась.

Рей настороженно следил за мной, пытаясь решить, отчитываю я его или нет.

– А когда…

– Когда я поняла, что я не «чудо-женщина»?

– Ну да. Наверно.

– Значительно позднее, чем следовало, – ответила я. – Точно не помню. Скажем так: это стало очевидно, когда я повзрослела и поумнела. Я делала ошибки, которых можно было избежать, пропускала то, что «чудо-женщина» бы заметила. И, что самое главное, мне довелось работать с парнями, на которых я хотела быть похожа. И оказалось, что я достаточно смышленая, чтобы заметить разницу между ними и мной. Умна настолько, чтобы осознать нехватку ума.

Рей промолчал, но слушал меня внимательно, и выражение настороженности всё больше проявлялось на его лице. Он почти стал похож на полицейского.

– Неприятно было осознавать, что во мне нет ничего особенного, – сказала я. – Но повторяю: нужно работать с тем, что есть, иначе тебя неизбежно ждёт провал.

– Значит, показатель раскрываемости…

– Показатель моей раскрываемости такой по двум причинам: потому что, я работаю как проклятая, и потому что сохраняю контроль над ситуацией. Над свидетелями, над подозреваемыми и, что самое главное, над собой. Если тебе это по силам, остальное можно компенсировать. Если нет, ты теряешь контроль, и вся твоя гениальность не имеет значения – хоть сразу собирай вещи и иди домой. Забудь про галстук, про методы допроса, забудь всё, о чем мы говорили за последние часы и годы. Все это – просто симптомы. Докопайся до сути того, что мы обсуждали, и всё сведется к одному – к контролю. Понимаешь, о чём я?

Губы Рея сжались в прямую линию; именно это я и хотела увидеть.

– Детектив Берч, я умею контролировать ситуацию. Просто доктор Курт сегодня застал меня врасплох.

– Значит, не позволяй себя заставать врасплох.

Он прикусил щеку.

– Да. Хорошо. Я постараюсь, чтобы этого больше не повторилось.

– Не сомневаюсь. – Я похлопала его по плечу. Думай о хорошем, Рей. Вполне возможно, что это худший день в твоей жизни, а ты ничего, живой. Если ты на работе всего год и понимаешь, что ты не супермен, то значит, тебе крупно повезло.

– Возможно.

– Уж поверь мне. Теперь остаток карьеры ты можешь посвятить тому, чтобы стать таким, каким хочешь быть. Воспользуйся этим.

Время перерыва истекало, однако решение должна была принять не я, а Рей.

– В отделе, как только все об этом узнают, мне никогда этого не забудут, верно? – спросил неуверенно он.

– Не беспокойся, никто об этом не узнает, я обо всём позабочусь.

Впервые с начала нашего разговора Рей развернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза:

– Не хочу, чтобы вы за мной присматривали или нянчились со мной детектив Берч. Я не ребенок и сам могу за себя постоять.

–Ты – часть моей команды. Я должна быть в любом случае на твоей стороне.

Эти слова его удивили настолько, что он даже переменился в лице. Немного подумав, он кивнул.

– Я ещё могу? Ну, то есть доктор Курт разрешит мне вернуться?

Я взглянула на часы на его руке:

– Если поторопимся, то да.

– Отлично. – Глубоко вздохнув, Рей пригладил свои волосы и встал. – Идемте.

– Так держать парень! И знаешь…

– Что?

– Этот случай – просто ерунда, забудь о нём. У тебя есть задатки для того, чтобы работать в отделе по расследованию убийств.

Он кивнул.

– Я все равно приложу все усилия. Спасибо, детектив Берч. Спасибо. – Он поправил галстук и мы плечом к плечу – пошли обратно в морг.

Рей продержался до конца вскрытия. Оно выдалось скверным: Курт не торопился, делал все, чтобы мы вдоволь нагляделись на каждую жуткую подробность, и если бы Рей хоть раз отвел глаза, ему была бы крышка. Но он выдержал – наблюдал спокойно, не дергаясь, даже почти не моргая. До Элизабет Эванс очередь так и не дошла, её Курт оставил на вечер и обещал позвонить, как приступит к её вскрытию.

Выйдя через час из этого адского местечка, Рей с облегчением выдохнул. Я не стала больше нагружать парня, сегодня с него было достаточно. Я отпустила его домой, сказав, чтобы он принял душ, выпил пару стаканов виски и хорошенько выспался. Завтра Рей должен будет контролировать слежку офицеров, за Ларри Ковычем.

***

На мобильник пришло сообщение от Брайна, что меня ждут в управлении и майор Броуди, вызывает к себе. Это не сулило мне ничего хорошего.

Через час, сидя перед майором Броуди, я отметила про себя, как он внимательно изучает лежавшие перед ним материалы дела: он был сосредоточен и сведя брови, нахмурившись, кажется скорпулезно вникал в суть написанного. Он был плотного телосложения, высокий афроамериканец с потрясающей выдержкой и силой воли. Майор Тед Броуди был моим наставником в начале моей карьеры, за что я ему буду благодарна до конца своих дней. Думаю, именно Броуди задал курс моей успешной карьеры, это то, чему сейчас я пытаюсь научить Рея Макларена. Быть достойным примером для младших поколений.

Отложив папку на стол, майор поднял на меня свой буравящий взгляд.