Катрина Фрай – Аффект (страница 19)

– Понятно. Куда теперь?

– К Ларри Ковычу. И не обижайся на меня Брайн, что я так воспринимаю твою пассию. Я с тобой работаю уже не первый год и знаю тебя гораздо лучше, чем кто- либо. Поэтому, я не верю в то, что с Самантой у тебя может что-то получиться серьезно, прости. Но если я ошибаюсь и эта девушка действительно покорила твое сердце и ты счастлив, то я, безумно рада за тебя. Хотя ставлю на то, что через пару недель тебе всё это надоест.

– Принимаю ставку. По-моему время ленча ещё не наступило.

– Можешь не брать пиццу на завтрак.

Через пять минут я почувствовала, что умираю с голоду. В пиццерии «Четыре сыра» божественно пахло сыром, колбасой, зеленью и все что только можно положить в начинку для пиццы. Молодежь завтракала в кабинках на четверых, оттуда доносились оживленные голоса. Официанты двигались бесшумно, разнося кружки с ароматным кофе.

Одна из торопившихся официанток сказала нам, что Ларри в утреннюю смену не работает. Раньше полудня он из квартиры над рестораном не появляется.

– Выходит, он работает только во время ленча и обеда, – сказала я по пути наверх. – Больше клиентов – больше чаевых. У собственного дяди работать выгодно, управляющим. Сам корректируешь свое расписание. Проверь, нет ли у Ларри машины, зарегистрированной на его имя. Потом проверь дядю и выясни, не числится ли за рестораном какой-нибудь фургон.

– Уже проверяю, – Брайн помахал мне рабочим смартфоном.

Когда я постучала, Брайн начала поиск в телефоне. Никто не ответил, поэтому я стала колотить в дверь кулаком. Спустя несколько минут прозвучала раздраженная тирада по-испански. Судя по тону это были ругательства. Я постучала снова и поднесла к «глазку» свой жетон.

– Открывайте, Ларри!

– На его имя ничего нет, – вполголоса сказал Брайн. – А вот у дяди, есть седан последней модели.

Тут Ларри Ковыч открыл дверь, и я осеклась, потрясенная его ярко-оранжевой пижамой.

– В чём собственно дело, господа? – Темные глаза Ларри были сонными, а поза – ленивой и вызывающей. Смерив меня взглядом, он насмешливо улыбнулся и потрогал едва заметный клин волос на выступающем подбородке.

– Хотим задать вам несколько вопросов, мистер Ковыч. Будем говорить здесь или внутри?

Он дернул плечом, затем отошел в сторону и сделал изящный жест рукой.

– Я всегда рад видеть у себя леди полицейского. Кофе?

– Нет. Позавчерашний вечер.

– Простите, не понял.

– Где вы были позавчера вечером, Ларри? С кем были и что делали?

Одновременно я обвела взглядом комнату. Маленькая, оформленная в вызывающих черно-белых тонах. Слишком теплая и пахнущая каким-то крепким мужским одеколоном.

– Конечно, я был с дамой. – Он блеснул белыми зубами. – И мы всю ночь занимались страстной любовью.

– У дамы есть имя?

Он потупил глаза с густыми ресницами.

– Как джентльмен, я не могу вам его назвать.

– Тогда я назову это имя сама, Оливия Браун?

Продолжая улыбаться, он поднял руки ладонями вверх.

Я махнула рукой Брайну, взяла у него телефон и, открыв фотографию Оливии, предъявила её Ларри.

– Вспомнили?

– Ах, эта… Прелестная Оливия. У нас был с ней давно чудный короткий роман, но я был вынужден положить ему конец. – Он театрально прижал руку к груди, сверкнув золотым кольцом на мизинце. – Она хотела от меня слишком многого. К сожалению, я служу всем леди на свете и не могу принадлежать одной.

– Вы положили этому конец? Выпустив в неё всю обойму из револьвера?

Насмешливая улыбка тут же исчезла с лица Ларри. У него отвисла челюсть, а лицо позеленело от страха.

– О чем вы говорите?

– Парень, если ты со вчерашнего вечера не смотришь телевизор, то сообщаю тебе официально, что Оливию Браун убили. Говорят, у вас был бурный роман и тяжелый разрыв, ты несколько раз приставал к ней и умолял вернуться.

– Нет, нет, ни в коем случае. – Легкий испанский акцент исчез, теперь это была речь коренного жителя Нью-Йорка. – Мы несколько раз виделись с Оливией после разрыва, вот и все. О'кей, я поначалу тяжело переживал разрыв и хотел её вернуть, но разве это преступление и это не повод убивать её, как вы могли подумать такое про меня?

– Вы приходили в офис, где она работала?

– Бывало, ну и что с того? Черт побери, что в этом такого? Хотел присмотреться, только и всего.

– А как насчет вашего чудного короткого романа?

Обессилевший Ларри, медленно опустился на стул. Было видно, что ему не по себе.

– Ничего особенного. У нас был обычный роман как у всех. Я приглашал её обедать, красиво ухаживал за ней, но однажды Оливия сама меня отшила, заявив, что встретила другого, нашла мужчину своей мечты. Это меня здорово задело, и я завелся. Думал, она кокетничает, хочет, чтобы я её начал уламывать и ревновать.

– Может быть теперь, вы назовете мне имя своей дамы, с которой были пару дней назад?

– Я его не знаю. О господи, я обходил клуб за клубом и слегка поразвлекся с девушкой у неё на квартире. Где-то на Ист-Сайде. Третья авеню. Дерьмо… Молли, Хизер, Джеси… Будь я проклят, если вспомню. Какая-то светловолосая девка, которой приспичило потрахаться.

– Подумайте, как следует, а то ваше алиби очень шаткое, Ларри.

– Послушайте, детективы! – Он на мгновение закрыл лицо руками, а потом провел ладонями по густым черным волосам. – Я понимаю, что вам надо найти крайнего и повесить на него убийство Оливии. Но я вам ещё раз официально заявляю, я не убивал её. С девкой которой я был пару дней назад, времени мы даром не тратили, о'кей? Мы покурили немного травки, добавили чуть-чуть спиртного. Поехали к ней, третья авеню. Я точно помню, что там. Где-то в районе Тридцатых улиц. Неподалеку от подземки, потому что в три утра я уже сидел в поезде. Самое позднее – четыре. Это была случайная связь. Кому какое дело?

Я кивнула на украшавшие стены фотографии обнаженных и полуголых девиц:

– Ларри, вы любите фотографировать?

– Что? Ах, вы про это? Я выгрузил их из сети и вставил в рамки. Я люблю смотреть на женщин, ну и что? Мне нравятся женщины, а я нравлюсь им. И не собираюсь их убивать.

На этом наш разговор был окончен.

– Тоже мне Дон Жуан, – выразился Брайн по дороге к машине.

– Да, но это не преступление. Проверим машину дяди, посмотрим, не совпадут ли волокна с ковровых покрытий в квартире Ларри. Пригони сюда экспертов, я пока позвоню судье достану ордер. Но, мне не верится, что Ларри мог спланировать это заранее. Возможно, он способен пырнуть человека ножом в состоянии аффекта, но не больше. Однако, он связан с травкой, был знаком с жертвой, имел причину сердиться на неё – для мотива вполне достаточно. В прошлом, он посещал её место работы и мог легко следить за ней. С этого момента он возглавляет список подозреваемых.

– Что теперь?

– Едем в управление, у нас куча дел и бумажных проволочек, поручи офицеру Рею Макларену пробить седан дяди и пускай постарается где-то на тридцатых улицах отыскать эту девку. Эта девица, единственная надежда Ковыча.

***

Я была вне себя, поочередно открывая двери всех туалетов в здании управления департамента Нью-Йоркской полиции, чтобы убедиться: там никого нет. Капли пота стекали по вискам, а проклятое солнце жарило сквозь стекла. Соленый пот разъедал пылавшие яростью глаза, я резко повернулась:

–Ты оставишь меня в покое, Хлоя, а? Принесу я тебе, принесу, твои вафли в сиропе, только не сейчас! Может быть ты и не заметила, но сейчас мне не до тебя, я работаю!

Хлоя сидела на краю умывальника. На ней было желтое платьице, белые туфельки на застежке, длинные волосы были туго заплетены в косу. Она сидела – такая свеженькая, ни капли пота! – и с лукавым видом наворачивала на палец белокурую прядку на кончике косички.

– Ты же знаешь, Глория, мне не нравится, когда ты этим занимаешься. Я боюсь трупов и мертвецов. Ты раньше тоже боялась, ну и зачем тогда ты снова начинаешь, зачем заставляешь меня бояться? Тебе что – плохо было дома в кабинете? Хорошо же? Зачем надо было с утра тащиться в морг к этому чертову докторишке Курту, с которым ты однажды переспала? И по-моему если ты не заметила, он не остыл к тебе чувствами. На сегодня хватит с меня, теперь я больше никуда не уйду, я хочу быть с тобой.

Метавшись из стороны в сторону я не знала, что мне делать. В уборной было ужасно душно. Я кинулась к умывальнику, подставив руки под ледяную воду и брызгая себе её на лицо. Когда я выпрямилась, Хлоя по-прежнему сидела на краю, я толкнула её – девчонка не пошевелилась.

– Кончай нести всякую чепуху. Отстань! Ты должна была исчезнуть после того количества таблеток, которые мне приходится принимать каждый день, только чтобы не видеть тебя! Ты должна была испариться…

– Тогда мы немедленно возвращаемся домой в твою квартирку, где ты раньше жила, прямо сейчас! Я хочу играть с куклами. А если ты так плохо ко мне относишься, если ты опять отправишься смотреть на искалеченные трупы, это тебе даром не пройдет. Я могу появляться тогда, когда хочу.

Господи, пристала куда хуже, чем банный лист. Я обхватила голову руками. Потом вышла из туалета захлопнув за собой дверь, свернула в другой коридор и… И увидела сидящую на напольной плитке лицом ко мне Хлою. Сдержав внутри свой гнев, я обошла её, полностью проигнорировав и скрылась в кабинете Брайна, пытаясь тем самым не оставаться с ней наедине. Брайн пытался управиться одновременно с двумя трубками: стационарного телефона и мобильного, перед ним на столе высилась груда бумаг. Он прикрыл трубку ладонью и спросил меня: