Катрин Сальватьерра – Подземелье (страница 1)
Катрин Сальватьерра
Пленница Подземелья
Глава 1 Кристина
Когда-то давно Кристина выпросила у звезд подарить ей немного любви.
В тот далекий день она стояла на балконе своей однушки на окраине Москвы в бледно-розовой маечке с маленькими утятами. Уже стемнело, но она не мерзла. Вечерний летний воздух ложился на плечи, словно шелковая шаль любовницы ее отца. У нее была красивая шаль, с маленькими блестками… Кристине очень хотелось бы как-нибудь такую примерить, потому что у нее самой не было ни одной красивой вещи.
Железные перила с отколовшейся краской приятно согревали ладони накопленным за день теплом. Кристина выходила на балкон каждый вечер, подставляла под ноги табурет и свешивалась за перила, чтобы лучше видеть вход в свой подъезд. Чтобы не пропустить его возвращения.
Под балконом остановился черный автомобиль, но Кристина знала, что отец на таких не ездил. Из машины вышел мужчина и зашел в подъезд.
Кристина продолжала наблюдать, но не прошло и минуты, как ее отвлек звонок в дверь. Она побежала в прихожую и открыла, не раздумывая.
– Вы не мой папа, – сказала она, глядя на мужчину, приехавшего на черной машине.
– Нет.
– Ошиблись дверью?
Мужчина покачал головой и присел на корточки напротив нее.
– Дома есть взрослые?
– Папа не пришел еще.
– А когда придет?
– Не знаю.
– А давно ушел?
– Давно.
Мужчина нахмурился. Кристина с любопытством смотрела на него, а он оглядел ее пижаму.
– Тебе не холодно?
– Чуть-чуть, – призналась Кристина. – В подъезде почему-то холоднее, чем на балконе. А ведь здесь есть стены, а там нет.
– Стены не имеют ничего общего с теплом.
Мужчина выпрямился, снял с себя пиджак и, наклонившись, накинул его на ее плечи. В нем Кристина оказалась укутана до пят, как в пальто, и ей это понравилось. Плотная мягкая ткань напоминала объятие. А еще от пиджака пахло очень приятно. Смесью одеколона и чего-то еще, чего-то особенного: сильного, но нежного.
– Ты умеешь хранить тайны? – спросил мужчина.
Кристина пожала плечами. Мужчина вздохнул.
– Постарайся, ладно? В кармане пиджака лежит конверт. Открой его через одиннадцать лет, когда тебе исполнится восемнадцать. А до этого спрячь и никому не говори где.
Кристина задумалась, пытаясь посчитать, правда ли ей будет восемнадцать через одиннадцать лет.
– А нельзя открыть его раньше?
– Нельзя. Храни его как сокровище и никому не отдавай. Даже папе.
Сказав это, мужчина сжал губы, как будто у него что-то болело, а потом поднялся и ушел по лестнице вниз.
Еще немного постояв возле открытой двери, Кристина вернулась в квартиру. Первым делом она побежала в комнату и сняла пиджак. Найдя во внутреннем кармане белый конверт, она открыла его и вытряхнула содержимое на пол. Перед ней упал маленький ключ, плотная мелованная визитка и свернутое прямоугольником письмо с надписью «Медисол».
С любопытством рассмотрев ключ, Кристина отложила его в сторону. Визитка вызвала у нее меньше интереса, тем более что прочитать она смогла только слово «банк» и номер телефона, – все остальное было на латинице.
Наконец она развернула письмо и принялась читать по слогам.
«Я знаю, что эти деньги не смогут возместить вашу утрату. Они не вернут детям родителей, а родителям детей. Мне остается лишь верить, что они окажут хоть какую-то поддержку тем, кто потерял своих близких. Рогов Р. К.»
Дочитав письмо, Кристина так и не поняла, почему незнакомец назвал конверт сокровищем. Да, там что-то говорилось о деньгах, но ни карты, ни указаний для поиска клада внутри не оказалось. Пожав плечами, она убрала все в конверт, а конверт вернула в карман пиджака. Немного подумав, она затолкнула пиджак под кровать и отправилась на кухню.
Она ждала, что отец придет и принесет еды. Йогурт, который ей дала баба Валя, она уже съела. В шкафчике еще оставался брикет сухой лапши, от которого она отломила кусочек и начала грызть. В животе заурчало и заныло.
В замке повернулся ключ. Кристина вскочила от радости и хотела броситься к двери, но услышала за ней женский смех и шепот отца. Он снова пришел не один, и Кристина уже знала, что от нее требуется.
Побежав в комнату, она нырнула в кровать и сделала вид, что спит, но исподтишка приподнимала веки, пытаясь разглядеть наряд женщины, которую он привел.
Ее покрытое блестками платье даже в полумраке отбрасывало блики. Она всегда так одевалась: ярко, блестяще, ослепительно… У Кристины аж дух захватывало.
Женщина вошла, чуть покачиваясь и неся в одной руке полупустую бутылку шампанского, а во второй туфли на высоких каблуках. Но стоило ей окинуть взглядом комнату, как она сразу же недовольно поморщилась.
– Опять этот ребенок!
– Ничего, она спит, – сказал отец, обнимая ее сзади.
Будто надеясь оправдать ожидания отца, Кристина сильнее зажмурилась и вскоре действительно уснула. На рассвете она услышала, как встал ее отец, но должна была спать, пока не уйдет его гостья. Кристина лишь повернулась на другой бок, чтобы хоть мельком взглянуть на него. Он не показывался дома уже несколько дней.
Он выглядел хмурым, как всегда по утрам. Из ванной уже доносилось пение его подруги. У нее был звонкий голос, но пела она всегда печальные песни о расставании двух влюбленных, и Кристине от этих песен становилось грустно.
Отец шумно зевнул и взялся за свои штаны. Из кармана брюк посыпалась мелочь, и несколько монет закатились под кровать. Отец грубо выругался, встал на четвереньки и, кряхтя, принялся их доставать, а за ними вытянул и спрятанный пиджак.
Кристина застыла, боясь, что он примется ее допрашивать, но он не стал этого делать.
Сначала он растерянно смотрел на находку, потом примерил. Пиджак оказался слишком широк в плечах и узок в талии. Он сдернул его и остановился, нащупав в кармане конверт. Осмотрев его содержимое и прочитав записку, он изменился в лице.
– Света! – закричал он. – Живее, у нас дела!
Его подруга что-то промычала из ванной и вскоре появилась обнаженная с полотенцем на голове. Она села напротив зеркала и начала медленно краситься, пока отец, уже полностью одетый, ходил взад и вперед по комнате. Кто-то позвонил в дверь, и он, снова выплюнув грубое ругательство, пошел открывать.
Кристина услышала голос бабы Вали.
– Валера! Явился наконец-то! Где тебя носило?
– Тебе какое дело?
– Ни стыда ни совести! На такси разъезжаешь и бабу свою одариваешь, а дочь весь день голодная сидит! Ты о ребенке своем подумай!
Света невозмутимо пудрила лицо.
– Не бабу, а любимую женщину, – пробормотала она и провела тушью по густым ресницам. – Хотя куда тебе понять, старая вобла.
Отец и баба Валя продолжали ругаться, и Кристина накрылась одеялом с головой. Когда отец злился, безопаснее всего было где-то отсидеться, чтобы не попасть под горячую руку.
Она терпеливо дождалась, когда Света выйдет из комнаты, и только тогда осмелилась приподняться. Кристина услышала хлопок входной двери, а через мгновение на пороге комнаты появилась баба Валя.
– Ушли, – сказала она. – Вставай, хоть покормлю тебя. Пирожки принесла.
В тот день, когда баба Валя, пробыв с ней до самого вечера, ушла к себе смотреть сериал, Кристина села перед зеркалом и долго вглядывалась в свое отражение. Она казалась себе некрасивой: слишком бледной, слишком обычной. Так хотелось подвести глаза, накрасить губы и стать хоть немного похожей на Свету. Вот только она всегда уносила косметику с собой и ничего не оставляла. Даже маленькой помады…
Когда стемнело, Кристина снова вышла на балкон, хоть и знала, что отец так быстро не вернется. Скорее всего его не будет еще неделю. А может и дольше.
Она встала на табуретку, но вместо того, чтобы свеситься за перила, подняла голову и посмотрела ввысь. Ночь выдалась на редкость холодной. Озябнув, Кристина хотела вернуться в комнату, но так и застыла.
На необычайно матовом небе серебристой искрой сверкнула падающая звезда. Кристина затаила дыхание. Закрыв глаза, она загадала желание.
Единственное, самое заветное желание.
«Пожалуйста, пусть меня кто-нибудь полюбит».
Глава 2 Артем
Артем как-то насчитал у себя тридцать семь шрамов, и это только в тех местах, которые он мог разглядеть без зеркала. Ему не нравилось вспоминать о прошлом: часто он притворялся, что прошлого у него нет. Но раз в год, навещая могилу отца, он вновь погружался в худший день в своей жизни.