Катрин Кюссе – Проблема с Джейн (страница 49)

— И пять тысяч долларов. Ты ничего не потеряла при обмене.

— Наверное, я одна была в курсе. Потому-то они и пишут об «административных формальностях»: один кандидат — это же несерьезно!

— Шутишь? Да ты, видимо, единственный преподаватель в Америке, кто не читает «Lingua Franca». Публикация и пять тысяч долларов, и это тогда, когда невозможно найти издательство для опубликования диссертации. Да они, должно быть, получили сотни рукописей по литературе, истории, истории искусств. Именно поэтому и задержались с ответом. Ты оказалась лучшей, Джейн, вот и все.

Лина предложила организовать ужин, чтобы отметить это событие, но поскольку она держала кошек, на которых у Джейн была аллергия, то собраться решили в квартире Джейн. Всю вторую половину дня они стряпали и смеялись. За ужином Джейн так расхохоталась, что подавилась, и красное вино пошло у нее через нос, что развеселило гостей. Истории следовали одна за другой: каждый когда-то где-то оказался нежеланным гостем, всех тошнило то ли на корабле, то ли в самолете. Никаких тем, связанных с Девэйном. Вот они все, ее друзья: Лина, Ямайка, Эмми и Бекки, две лесбиянки, в августе сочетавшиеся церковным браком — очень трогательная была церемония, — Чип и Хью, Сьюзен и молчаливый Карл, которого она пригласила, чтобы он не жаловался на шум. Их объединяло лишь то, что они были очень милые люди и никто из них не знал Эрика. Наконец-то, через семь месяцев, Джейн казалось, что она просыпается.

Когда они подняли бокалы за неотразимую обладательницу премии Перси К. Делавэра в области исследования литературы девятнадцатого века, Джейн гордо улыбнулась, без ложной скромности радуясь этому маленькому успеху. Она была простым преподавателем с более чем восьмилетним стажем, одной из приговоренных к смерти, которых в университете негласно окружали стеной молчания. Норман Бронзино, недавно женившийся на двадцатидевятилетней преподавательнице физики, посоветовал Джейн приступить к поиску работы в другом месте, не дожидаясь конца. Конца… Она улыбнулась. Они уже больше не могли напугать ее. Она не торопилась уезжать от Лины и Ямайки.

Поздно вечером Чип начал гадать на картах оставшимся гостям. Он начал с Лины и Ямайки. Если о Лине он знал многое, то о Ямайке — ничего, и то, что он сказал ей, показалось удивительно правдоподобным. Ему даже удалось напугать ее, предсказав смерть кого-то из ее близких через два года. Наконец Джейн подсела к нему на диван.

— Ты можешь задать картам самый сокровенный вопрос, — сказал Чип.

Джейн мысленно спросила, удастся ли ей забыть Эрика.

Первая карта, которую она вытащила, означала: «Не удерживай».

— Не удерживай что?

— Карта об этом умалчивает.

Джейн поморщилась. Вторая карта была немного поразговорчивей: большая любовь. Она тотчас подумала об Эрике, но это вызвало у нее раздражение. Потом была еще одна карта с женщиной, которая играла важную роль в ее жизни: Лина, Ямайка? Следующая карта предвещала в ближайшем будущем событие, смысл которого сможет понять только она. Джейн подумала, что ее рациональный ум слабо верит в смутные предсказания. Она вытащила другую карту, которая снова говорила о мужчине: еще одна любовь. Улыбка, уже более довольная, озарила ее лицо. Подошел Хью.

— Может, пойдем? Поздно. Я устал.

Джейн взмолилась, как девочка:

— Последнюю — и все.

Она быстро вытянула карту, которая должна была решить ее судьбу.

— «Не охраняй», — сказал Чип.

— Не охраняй что?

— Объекта нет, только глагол. Эта карта очень близка к той, что ты вытянула первой. Без сомнения, в ней суть проблемы или ответ на тот вопрос, что ты задала картам.

— То есть?

— Думаю, что проблема в тебе, в том, что ты охраняешь и удерживаешь.

— Все верно, — заметила, подойдя к ним, Лина.

Джейн рассмеялась, подняв глаза к небу.

— Спасибо. Все ясно.

Джейн провела языком по нёбу. Поднявшись, повращала немного руками и выполнила несколько гимнастических упражнений. Она порядком устала, читая больше семи часов подряд. Интересно, как поживает Франческо в Испании.

В каком-то смысле она исцелилась. Лина была права. Переживания по поводу «разрыва» с Франческо казались ей сегодня несерьезными: больше она не позволит себя так унижать. И то, что она никогда не рассказывала Алексу о Франческо, только доказывало, что она об этой истории больше не думала.

В любом случае это написал не Франческо: Испания слишком далеко. И не Ямайка: ее мало интересовало прошлое Джейн. Пока все подозрения падали на Лину. В этой главе, шаг за шагом, описывался процесс «исцеления». Лина всегда считала, что развод — вещь полезная и что Джейн должна развестись с Эриком, чтобы обрести свое собственное «я».

Но одна она это написала или вместе с Чипом? Джейн рассказывала ему, что после того как на нее напали, она каждое утро на рассвете просыпалась от одного и того же сна. Чипу не чужды были литературные амбиции, и, работая в паркинге, он вполне мог найти время, чтобы писать. И потом, это было в его характере — послать анонимную рукопись. Чип, человек любопытный, задавал ей немало вопросов. Роман в четыре руки? Чип — чтобы развлечься, а Лина — в терапевтических целях: доказать, что большая любовь Джейн превратилась в литературный роман.

С улицы донеслись громкие голоса мужчины и женщины: казалось, они ругаются. Хлопнула дверца машины, затем раздался шум мотора. Залаяла собака. Джейн прошла в гостиную, выглянула в окно, но ничего не увидела. Она вернулась в кухню и позвонила Лине. Сработал автоответчик. Без четверти восемь. Лина редко отсутствовала дома в такое время в будний день. Джейн положила трубку, не оставив сообщения, и позвонила Чипу. Выждала десять гудков. Никто не ответил. Было прохладно, и она пошла за свитером, прежде чем снова взяться за чтение. Толстая пачка насчитывала уже двести семьдесят страниц; ей никогда не доводилось читать так быстро. Она зевнула. Глаза смыкались от усталости. Вокруг, казалось, звенела тишина.

Джейн вышла из машины, и Лина тронулась с места. Стояла довольно прохладная погода, однако на светло-голубом утреннем небе не было ни облачка, что случалось редко в начале апреля. На Джейн была короткая замшевая юбка темно-синего цвета, по поводу которой Ямайка с Линой сделали ей комплимент, тем самым подтвердив мнение Эрика, что синий цвет идет исключительно брюнеткам. Лучше бы она надела плащ, а то вырядилась как девчонка, собравшаяся с классом фотографироваться. Под портиком находились две двери, на которых было написано «Полиция». Джейн нерешительно остановилась и толкнула дверь с табличкой «Дежурная часть». Она очутилась в маленькой комнате с окошечком, за которым никого не было. Наконец появился какой-то мужчина.

— Я вас слушаю.

— У меня проблема, — произнесла она нерешительным голосом.

— Вы хотите подать жалобу?

— Возможно.

— Я позову инспектора. Подождите пять минут.

Под окошечком висело объявление, на котором большими буквами было написано, что студенты, не сдавшие перед отъездом ключ от своей комнаты, будут обязаны заплатить штраф в размере двадцати пяти долларов. Приближался конец учебного года. Прошло десять минут. В окошечке по-прежнему никого не было. Из соседней комнаты доносились звуки радио, а может, телевизора. Кто-то наконец открыл дверь.

— Это вы хотели со мной встретиться?

— Вы и есть инспектор?

Она ожидала увидеть невысокого мужчину в старом плаще с хитрым взглядом. Вместо него появился седой полицейский, похожий на регулировщика уличного движения. Они вышли на улицу. Широкоплечий, с упругими бедрами, с револьвером в черной кожаной кобуре, подвешенной с правой стороны к ремню. По-видимому, он тоже поверил в приход весны: на нем была синяя рубашка с короткими рукавами. Повернувшись к Джейн, он спросил:

— Что у вас за проблема?

— Я должна говорить прямо здесь?

Он кивнул. Они стояли на проходе, ведущем с улицы к старому университетскому городку.

— Я получила анонимные письма.

— Они у вас с собой?

— Я забыла их дома.

Сложив руки на своей широкой груди, он удивленно покачал головой.

— Вы должны были их принести. Сколько?

— Три.

— Нужно их сохранять и отмечать точные день и час, когда вы их получили. Что в них?

— В первый раз я получила открытку на День святого Валентина. В ней написано: «Ты такая красивая». Без подписи.

Инспектор взглянул на нее так, словно только заметил, что она и в самом деле недурна собой. Что ж тут удивительного: сотни девушек в Девэйне получали анонимные открытки на День святого Валентина. Он улыбнулся:

— У вас, должно быть, есть обожатель.

— Понимаю. Меня это не волновало до тех пор, пока я не получила второе послание.

— Когда?

— Точно не помню, кажется, в конце февраля или в начале марта. Первое пришло на День святого Валентина, и третье — вчера, 1-го апреля. Учитывая выбор дат, можно предположить, что меня разыгрывают.

— Похоже на то. Послания содержали какие-то угрозы?

— Нет.

Он косо посмотрел на нее.

— Они были с намеком?

— С намеком? Каким?

— На секс!

— О нет, скорее, безобидные. Вы считаете, что меня кто-то разыгрывает и я могу не волноваться?

— Нужно было бы на них взглянуть.

Инспектор не выглядел обеспокоенным. В отличие от него, для которого это дело было совершенно обычным, Лина и Джейн придали ему слишком большое значение.

— Вы здесь учитесь?