Катрин Корр – Внутри (страница 10)
– Не приближайся ко мне, – говорю сквозь зубы. Непростительное преступление природы – подарить настолько невероятный цвет глаз тому, кто этого совершенно недостоин. – И делись своими советами с друзьями. Кому-кому, а им точно полезно их услышать.
Поднимаюсь наверх.
Хочу ли я провести в этом доме целую ночь?
Черта с два!
5
За завтраком выясняется, что Адель не ночевала дома, как того пожелали родители. Для мамы отсутствие приемной дочери стало чуть ли не катастрофой, взорвавшейся тихой бурей эмоций на подтянутом лице.
– Как это? – хлопает она глазами, глядя то на Зою, то на отца. – Она ведь сказала, что останется! Ты видела, как она уезжала и ничего нам не сказала?
– Я не знала, Вероника! Она принесла испачканное платье в постирочную и сказала, что пойдет на качели. И на ней был ваш спортивный костюм, ведь в этом доме у нее совсем не осталось одежды.
Очевидно, Зоя этим очень опечалена.
– А что случилось с её платьем? – спрашивает мама, опустив задумчивый взгляд в тарелку.
– Случайно пролила на себя вино, – отвечает Зоя, почему-то утаив мое участие в этой истории. – Я предложила ей переодеться, чтобы поскорее отправить одежду в стирку.
– Случайно, – произносит мама, глянув на отца так, словно это было далеко не так. – Снова. Зоя, принеси мне, пожалуйста, мой телефон. Я оставила его в комнате заряжаться. Не думала, что он мне сегодня понадобится.
– Конечно.
Смотрю на родителей, громко пережевывая хрустящий огурец. Вместо кофе у меня банка с соленым и бодрящим рассолом.
– Что-то не так?
– Нет, – качает головой мама и поднимает на меня задумчивый взгляд, который пытается разбавить улыбкой. – Всё в порядке. Просто я была уверена, что Адель здесь. Кхм.
– Какие у тебя на сегодня планы, сынок? – интересуется отец.
– Да такие же, как и у тебя, – усмехаюсь. – Собираюсь прийти в себя.
– Это правда, – признает отец, держась за больную голову. – Давно такого не было. Может, чуть позже сыграем в теннис?
– Почему бы и нет? Если вы не против, то сегодняшний день я проведу дома. У меня на завтра запланировано много встреч, и я должен нормально соображать.
– Это связано с работой?
Согласно киваю, проследив взглядом за Зоей. Не женщина, а метеор! Как она так быстро поднялась на второй этаж и вернулась? Тоже беспокоится об исчезнувшей Адель?
Она вручает маме её телефон и молча уходит на кухню.
– Мне подобрали несколько вариантов для студии, и я хочу на них взглянуть. – Мама не замечает мой взгляд. Она старается и меня слушать, и писать сообщение сбежавшей дочери. – Если меня всё устроит, начнем ремонт. А потом займусь квартирой.
– Квартирой? – тут же реагирует мама. – Какой квартирой? Где?
– Моей, мам. Ты же не думала, что я буду жить с вами?
– Нет, но… Ты ведь только что приехал, Аверьян! Дай мне тобой наглядеться и побыть рядом!
– Ника, – смотрит на нее отец. – Он не говорит, что съедет от нас уже завтра. Аверьян делится своими планами на ближайшее будущее.
– Вы с сестрой с самого утра решили свести меня с ума! – качает она головой и снова смотрит в свой телефон. – Что ж, это тоже интересно. Новый опыт.
– Мам, – обращаюсь к ней, опустив руки на стол. – Я не хочу обижать тебя. Не хочу задеть твои чувства. Но, прошу, перестань, пожалуйста, так её называть. Адель мне не сестра. И я ей не брат. Я знаю и совершенно спокойно и нормально отношусь к тому, что она ваша дочь. Но мы с ней никак не связаны. Совсем. Я очень надеюсь на ваше понимание, – смотрю на обоих.
– Хорошо, – произносит мама, взволнованно глянув на отца. – Мы просто привыкли так вас называть и… Конечно. Как скажешь.
Привыкли? И сколько же раз на дню Адель приходилось слышать это нелепое «брат и сестра»?
– У нее снова не работает телефон! – бросает мама с раздражением. – Она даже не подумала написать мне сообщение, что уехала и добралась до дома без приключений!
– Ника, она уже взрослая, – говорит ей папа, наклонившись к столу. – Она не должна отчитываться перед нами о каждом своем шаге.
– Хочешь сказать, что ты ни капельки не переживаешь?
– Разумеется, я переживаю, но я так же понимаю, что ей необходима свобода.
– В наше время свобода слишком тесно переплетается с опасностью, которую несут в себе ненормальные люди.
– Они и раньше существовали.
– Но сейчас их намного больше, – не уступает мама, а потом, словно вспомнив, что за столом сижу я, набирает в легкие воздух и виновато улыбается. – Извини, дорогой.
– За что? – поднимаю банку с рассолом. – За то, что беспокоишься о дочери?
– Адель не живет с нами уже два года, – говорит отец, – но мама никак не может к этому привыкнуть.
– Мне нанесена серьезная психологическая травма, – шутит она. – Мой сын уехал подальше от своей семьи на целых четырнадцать лет. Теперь я боюсь, что дочь сделает что-то подобное.
– Ника, она работает в твоем центре, – закатывает отец глаза. – Вы видитесь почти каждый день. Разве этого мало? И будет лучше, если мы поговорим об этом после завтрака.
– Из-за меня? – спрашиваю. – Слушайте, не ведите себя так, словно я идиот. Если вы хотите поговорить о дочери – говорите. Если я сказал, что не считаю её сестрой, то это вовсе не значит, что я её ненавижу. К тому же, насколько мне известно, она солидарна со мной в этом вопросе. Мы просто ваши дети. Каждый по отдельности.
– Да, – качает головой мама, словно пытается убедить себя в этом, – да, ты прав, милый. Конечно. Я просто немного переживаю, вот и всё.
И, наверное, правильно делает, учитывая, что её дочь спуталась с каким-то ублюдком. А они вообще в курсе, что у нее есть парень?
Где-то в глубине эта мысль нервирует меня. Где-то очень глубоко.
– Не думаю, что тебе стоит волноваться, – говорю, положив на кусок хлеба ломтик колбасы. – Она, наверное, уехала к своему парню.
А я и не знал, что у мамы такие большие глаза. Надо же, как она их выпучила!
– Что? – смотрит на меня, потом на отца. – Какой ещё парень? Богдан?
– Это точно не Богдан.
– Откуда ты знаешь, что у Адель есть парень? – спрашивает отец. – Вы вчера общались, да?
Полная надежд улыбка появляется на его губах.
– Немного.
Вчера ваша привлекательная дочь в милом коротком платьице стала причиной моей эрекции.
– Как хорошо! Вы с сестрой находите общий язык! – радуется мама, заправив за ухо каштановые до плеч волосы.
Не знаю, что сейчас выражает мой взгляд, но мама, вспомнив о моей просьбе, которая, очевидно, вот-вот превратится в жесткое требование, спешит извиниться:
– …То есть, Адель. Прости, Аверьян. Мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть.
Воспоминание о коротком, сексуальном платьице на стройной фигуре и реакции моего тела теперь вызывают тошноту. Всего одно слово «сестра» и приятное тепло в паху превращается в самый настоящий стыд.
– И что она тебе рассказала? Потому что я точно не в курсе. Мы только вчера обсуждали с ней Богдана, но она и словом не обмолвилась о другом парне.
– Может, потому, что тебе пока не стоит об этом знать? – вздыхает отец.
– Мы должны знать, кто он! Какой он человек и вообще – всё ли у него в порядке с головой. Адель что-нибудь о нем рассказывала?
Отрицательно качаю головой, прожевывая бутерброд. Я думаю о том, какие красивые у нее губы. Именно на них я обратил внимание в первую нашу встречу, случившуюся в дамской комнате ночного клуба, где я трахал Инессу. Они понравились мне с первого взгляда, и если бы за пять минут до этого я не развлекался с давней подругой, которая слишком перевозбудилась от радости встречи со мной, я бы поцеловал их. Её губы будто созданы для поцелуев…
Губы Адель.