Катрин Корр – Хорошая девочка (страница 3)

Время шло. За столом нарастали смех и разговоры, а до боя курантов оставалось менее двадцати минут. Я, допив рокс с виски, поднялся из-за стола, чтобы немного пройтись и позвонить другу.

— Ужас, правда?

Опьяневшая подружка Доминики, наконец, осмелилась заговорить со мной. Она постоянно мелькала у меня перед носом с такой же дурацкой улыбкой, что и у её недоразвитого отчима. А они точно не родственники?

— Что именно?

— Да это всё! — засмеялась она, кивнув в сторону стола. — Родители и их друзья, разговоры о политике и экономике. Пф! Как будто нет развлечений поинтереснее. Я бы, например, не отказалась от громкой музыки и танцев.

— Так в чем проблема? Закажи такси и отправляйся в клуб.

— А ты бы поехал со мной?

Мой взгляд говорил красноречивее слов: «Ты точно не та, с кем я хотел бы поехать в клуб».

— Останешься дома после полуночи?

— От моего ответа зависят твои планы на эту ночь? — спросил я с откровенным смешком.

— Ещё не знаю, — ответила она, подойдя ко мне ближе. — Ещё не решила.

— Может, тебе стоит подойти к сестре? — кивнул я на девчонку, которая сидела всё с тем же вежливым, но отстраненным выражением лица. — По-моему, как раз для нее происходящее и есть ужас.

— Она всегда такая. Жизнь для подростков — всегда скука смертная.

— Звучит так, словно тебе на нее всё равно.

— Кай, — улыбнулась Патрис и очертила медленным взглядом линию моего плеча и шеи, — ей четырнадцать. Она глупая и упрямая вредина. Станет чуть старше, тогда и поговорим. Так что насчет клуба?

Отец настоятельно пригласил всех обратно за стол, избавив меня от надобности отвечать. Его благодарственная речь уходящему году, казалось, не имела конца. В итоге мама, не в силах больше слушать его, решительно распорядилась:

— Дорогие гости, немедленно допиваем шампанское, чтобы под бой курантов наполнить бокалы новым!

Доминика раздала каждому по бумажке с карандашом и предложила написать желание, чтобы потом сжечь его и выпить пепел с шампанским. Идею поддержала лишь женская половина присутствующих.

— Можно подумать, мужчины ни о чем не мечтают! — усмехнулась Аглая и подмигнула моему отцу.

— Почему же сразу не мечтают? — рассуждал её благоверный неприятным, как скрип голосом. — Мы просто понимаем, что всякое наше желание мы в силах исполнить сами. И хотя очень часто это дается нам с большим трудом, мы всё равно знаем, что справимся.

— С очень большим трудом! — поддержали его единомышленники.

— Это потому, что вы не умеете быть чуточку наивными! Не бойтесь мечтать! — продолжала Аглая и взглянула на меня. — Кай, ну же! Сделай это!

— Наивный мужчина — горе в семье. Пусть это останется прерогативой женщин. В их случае, это почти безобидно.

Доминика послала мне недовольный вздох через весь стол, а мама — воздушный поцелуй. Под бой курантов все мечтательницы начали шустро расписывать свои заветные желания, пока мужчины сбивали их с толку своей болтовней. Кроме этой четырнадцатилетней девчонки. Бумажка и карандаш так и лежали рядом с её тарелкой.

— А ты почему не пишешь вместе со всеми? — спросил её Феликс, чуть наклонившись. — Разве ты ни о чем не мечтаешь?

Девчонка слегка качнулась. Она словно инстинктивно отшатнулась от своего отчима. Я повнимательнее пригляделся к ней: темно-зеленое платье обволакивало узкие и хрупкие плечи, лебединую шею и округлую, маленькую грудь, как вторая кожа. Длинные рукава доставали почти до самых кончиков пальцев, которые невесомо лежали на краю стола. Густые каштановые волосы спускались длинными и волнистыми прядями, а легкая челка слегка спадала на глаза. Я подумал, что через пару лет она превратится в красивую девушку, а чуть позже — в настоящую соблазнительницу. И от этих мыслей вдруг сделалось как-то тошно. Ей всего-то четырнадцать лет!

— Ну же, — настаивал Феликс, протянув ей карандаш. — Загадай желание.

— Мое желание способно исполнить только время, а не какая-то глупая бумажка, — ответила она, удивив меня взрослой осознанностью.

Зазвучала торжественная музыка, громкие хлопки вылетающих пробок пронеслись в воздухе. Фонтаны шампанского заливали стол и бокалы, поздравления сыпались вместе с конфетти и серпантином, а та девчонка продолжала сидеть ровно, как робот. И только её глаза с затаившейся детской надеждой пробегали по лицам присутствующих. На мгновение мне показалось, что она ждала, когда хоть кто-нибудь просто обнимет её.

* * *

Мама вспомнила обо мне из-за Элины. Хозяйка дома подошла ко мне, чтобы поздравить с наступившим Новым годом, а она не могла не привлечь к себе её внимания.

— Доченька, всего тебе самого наилучшего! — пожелала мама, погладив меня по щеке. Элина стояла рядом и смотрела на нас с улыбкой. — Моя красавица. Я так тобой горжусь!

— С Новым годом, мама.

Чувствуя, что на очереди был Феликс, я поинтересовалась у Элины, как мне пройти в туалет. За эти несколько часов, проведенных за столом рядом с ним, я чувствовала себя слишком измотанной. У меня онемела задница, а в ногах словно бегали муравьи.

Элина вызвалась меня проводить, чему я была очень рада. Мне совсем не хотелось, чтобы вместо нее был кто-то другой, и в особенности Феликс, который не упускал возможности проявить свою отцовскую любовь и заботу.

— Это ничего, что вам пришлось оставить гостей ради меня?

— Ну, что ты! — засмеялась Элина. — Им там и без меня хорошо. Да и мне тоже нужно освежиться. Я поднимусь к себе ненадолго, дорогу обратно ведь найдешь?

— Думаю, справлюсь.

Но я этого не хотела. Вернуться в гостиную — значит снова сидеть за столом и слушать все эти странные и скучные разговоры. Смотреть, как мама притягивает к себе мужские взгляды, как сестра не сводит глаз с брата Доминики, и чувствовать колено Феликса, то и дело упирающееся в мою ногу. Как бы холодно и отстраненно я ни вела себя, он всё равно хотел касаться меня.

Я провела в туалете достаточно времени, чтобы Элина успела спуститься к гостям. Не желая, чтобы она вернулась за мной, я осторожно приоткрыла дверь из толстого черного стекла. Убедившись, что поблизости никого нет, я прошмыгнула в просторный холл, а затем в длинный, напоминающий служебный коридор. Освещение было тусклым, вдоль стен стояли пакеты и пустые коробки. В конце коридора находилась узкая лестница на второй этаж, но я решила не рисковать, блуждая у хозяйских покоев. Вместо этого я тихонько отворила светлую дверь и оказалась в просторном помещении, разделенном на секции высокими железными стеллажами.

Внутри было прохладно, а бело-голубой свет лился из длинных светильников, освещая лишь полки с закатками. Тут были и огурцы, и помидоры, и варенье, и грибы, и…кто-то ещё.

Замерев, я прислушалась к звукам, исходившим из дальней и почти неосвещенной части холодной комнаты.

— Возьми меня, — послышался лепет моей мамы, — возьми меня сейчас же.

Я осторожно двинулась вперед, хотя понимала, что должна немедленно уйти. Но что-то подсказывало мне, что с мамой сейчас был вовсе не Феликс. Я не раз заставала её с другими мужчинами, а однажды — даже не с одним. В те разы я спешно исчезала, а сейчас мной двигало любопытство, ведь мы находились в гостях у Мюллеров. Здесь тринадцать мужчин, и одного из них она соблазнила.

Кого же?

Спрятавшись за последним стеллажом и высокими банками с консервированной кукурузой, я увидела, как хозяин дома, супруг Элины — Дмитрий Мюллер, совокуплялся с моей мамой. Она лежала на широком металлическом столе, раздвинув перед ним длинные и стройные ноги, как балерина в прыжке. Его брюки держались на коленях, а голый зад двигался взад-вперед так бодро, что стол постепенно отъезжал с места.

Мама ещё никогда не была так близка к разоблачению. Я могла бы позвать сюда Феликса. А впрочем, можно позвать Элину, чтобы поднялся шум на весь дом. И Феликс бы выставил нас из своей квартиры, порвал бы все связи с мамой и, соответственно, со мной.

— Ты ведь всегда этого хотел? — задыхалась мама. — Всегда хотел трахнуть меня?

Её женатый любовник ничего не ответил. Продолжая двигаться, он зажал ей рот ладонью и опустил голову, словно понимал, что совершает плохой поступок, но остановиться уже не представлялось возможным.

Преисполненная надеждой, я бесшумно покинула комнату. Легонько закрыв дверь, я резко развернулась, намереваясь скорее сообщить обо всем Элине, но врезалась в стену, которая пахла знакомо и неприятно.

— Феликс! — воскликнула я, отскочив от него.

— Ты что здесь делаешь, милая? Заблудилась?

Мой подбородок невольно вздрогнул. Мне было так просто взять его за руку и увести в ту комнату, чтобы он своими глазами увидел, как развлекается его невеста. Но его ладонь, нежно коснувшаяся моего лица, а затем ласково скользнувшая по шее, напомнила мне о том послушании, которое я должна была проявлять.

— Севиль, — сказал он, любуясь моим лицом, — сегодня ты словно расцвела. Такая маленькая взрослая девочка. Я не успел поздравить тебя, — подошел он совсем близко, и я, подняв на него глаза, мгновенно получила в ответ глубокий вздох. — Ты ведь не против, если я сделаю это, когда мы вернемся домой?

Потемневший взгляд синих глаз скользнул по моим губам, а рука на шее стала медленно спускаться к груди.

— Ты очень красивая, Севиль. Очень красивая и покорная…

— Что вы здесь делаете? — раздался низкий и разрушающий пространство голос Кая.